Дания, у вас всё ещё популярны сказки о российской угрозе?

Ну все, я пошел.

На улицах Москвы замечены любители ловли снежинок.

Так, хуй с ним с Мадуро, кто где вечером? Признавайтесь!

Когда мама уехала и оставила нам с отцом билеты в оперу 4,5 часа.

так вот в чем дело))

Дмитрий Медведев назвал поведение Трампа противоправным, но последовательным и соответствующим национальным интересам.

По его словам, «товарищам из солнечного Пиндостана» не в чем упрекать РФ.

Ожидание: Как проводит каникулы Алексей Антонов (журнал Inc.)

Реальность: реальность.

Либералы пытаются объяснить, почему любая агрессия США против других стран - это хорошо.

Не шучу здесь шуточки, так как с раннего утра увлечен чтением и письмом. С Божьей помощью, к ночи будет рассказ. Отправляюсь дописывать на Патриаршие, тут мешает Любовь - млеет, куксится, требует игр. Выгуливать её дольше часа нет мочи - вяжутся с разговорами всякие.

А завтра хочу на коньках.

Жаль, конечно, этого добряка Синяка.

Полгода назад началась черная полоса в жизни Игоря.

И теперь потрясение за потрясением.

Прогулка.
(в двух частях)

Часть 1.

Я проснулся в девятом часу, омытый солнцем рассвета на литорали нового дня. Телефон брюзжал сообщениями:

⁃ Merhaba, beyefendi! Nasılsınız?

Мой наставник жил в Турции на островах. Я наполнил кофейник, открыл ноутбук, извинился за опоздание - крепок был сон. Целый час говорили о женщинах, сцене, Петронии, левиафанах и моём вечном «сонном параличе». Мне с трудом удавалось продолжить роман, и скелет его виделся ломким, лишённым опоры. В этом мы сообща обнаружили корни вечернего пьянства. Остальной половине причина была - одиночество, следующее за демонстрацией алкоголизма. Кому и зачем нужен пьющий мужчина? Впрочем, тот был лишь образом выдуманного героя, пугающим каждую, кто не в силах взглянуть за кулисы.

Разговор наш обрадовал ментора, мы расстались в мажорной секвенции. За окном полыхала зима: ветры, всполохи снега, волны санок с детьми, вереницы вареных похмельем людей. Я не знал, как оформить свободу души, и решил дать ей праздничный марш в виде длительной и бесцельной прогулки. Собака до нельзя сладко зевнула, когда я набрасывал шубу, потому решил дать ей роль Санчо Панса. Напялив три пары теплых ботинок, мы хлопнули дверью в старую жизнь.

На Большой Грузинской на наших глазах поскользнулась старуха. Я помог ей подняться и понял: половину ушедшего года мною ведали странные чувства. Как сейчас помню то утро августа: снились все мои бывшие женщины. Лики их походили на камни из домино, каждой были присвоены числа и точки. Я никак не мог разложить их в порядке таком, чтобы первыми кончили я или мой партнер по «Козлу». И тогда, проснувшись, подумал: нужно вновь поскорее влюбиться. У посольства Rzeczpospolita Polska противно смеялись таджики.

Близ Церкви в Грузинах раскинулся миловидный вертеп. Я ругал себя за ту непорочную слабость: пойти за глазами, прической, губами, ногами и талией. Да к тому же объект моего обожания обладала, как виделось, острым умом и пронзительным зрением: она издали разглядела мою вечную тягу к печали, чтобы в тот самый день её временно четвертовать. Улыбнувшись, я вспомнил об этом; собаку стошнило снежками с мочой.

Пьяница кое-как двигался в объяитях пуховика, доставляя домой мандарины и водку «Березка». С того дня я жил будто с бельмом на глазу: высадил зерна чувств в чужеродную почву, с нетерпением ждал плодородной весны. Но влюбленность в призраки девушки, не испытывающей даже подобия встречных интенций, равносильна тяжелому заболеванию. Словно в температуре, я зависел от сил, которые не были и не должны были быть мне подвластны. Мимо под руку следовала пара мещан, отчего-то мне очень противных - у них всё как всегда, как у всех, как у гадов всеядных.

Холод вымел с прудов шелуху малоразвитых захожан. Помню, как билось сердце в случайную ночь, подарившую нам подобие близости. Нет, не случилось того, за что стоило бы нас осудить пуританам: речь о единственном взгляде в долю секунды - там впервые и в самый последний из случаев я увидел взаимность. Но ресницы сомкнулись, и с тех пор в голубых глазах моей визави не прочесть ничего, кроме мыслей о прекращении встречи. Она торопилась домой, на занятия, на работу, в каторгу, в Ад с удивленным Вергилием, и пусть даже в смрадные трущобы Венесуэлы - лишь бы не проводить лишний час в надсадной компании. Я всегда оставался один; у театра на Бронной рассыпали соли не меньше, чем ангелы в Мертвое море.

На бульваре пекли Московские плюшки. Мне нравилось быть вечным двигателем её смеха - разве не такие моменты заставляют женщин влюбляться? Но однажды я обнаружил, что она улыбается каждому дню: букашкам, бумажкам, людишкам, конфеткам и книжкам. Всё доброе (значит - лишенное зла) позволяло ей рассмеяться, смех был чист, но и начисто не зависел от моих шуточек. Я был лишь одним из тысячи фонарей на Тверской - он как раз сегодня потух, и его окружили рабочие в люльке.

Часть 2.

У Большой Дмитровки мило беседовали проститутки, их обнюхала моя псина. Чихнула, я сделал ей замечание, подметил: целых полгода мне приходилось быть добровольным заложником камеры-обскура собственного сердца. Я стал маленьким, хуже того - двигался вверх ногами, с утра до ночи трогал темечком грязный асфальт. Мысли, призванные лечь на бумагу, вываливались из ушей под тяжестью фата-морганы любви. Безответное нечто правило мной, я винил себя, погружался в грязный промискуитет. Ничто и никто не могли мне помочь: сам выдумал, сам и купался в саморастлении. Объект моих чувств был забыт, и уже находился за гранью реальности: я с гордостью побежденного победителя посыпал голову пеплом несуществующего костра. На Трубной уже три недели не выключался один светофор.

В «Пробке» заказал салат со свеклой, но мне неожиданно подали рюмку «Беллини».

⁃ От девушек вот за тем столом!

Я увидел подруг, рассмеялся и выпил подарок. Удивительней моей болезни стал её кризис, а затем - излечение. Однажды я оказался на вечеринке, где рядом с моей мечтой появились старшие люди. Внезапно пришло осознание: мною владела влюбленность в песочнице. Я, будучи вечным ребенком, размахивал формочкой для песка в виде черепахи и требовал внимания от почти что ровесницы, но вдруг пришли взрослые и с любовью родителя растащили нас по домам. На фоне разума, настоявшейся красоты и спокойствия вечера у чужого семейного очага мои чувства нежно растаяли, а затем испарились. Не осталось ничего, кроме уважения и дружеских увлечений. Температура тела упала, жар вышел, легкие задышали; я заказал три бокала негрони.

Вместе с псиной решили нагрянуть за книгами, но испугались толпы в Камергерском - праздничные гуляния. Поднимаясь в ресторан «КМ20», я неосознанно прикоснулся к рёбрам: сердце билось так ровно, степенно, будто мой друг Наиль установил на рояль метроном. Мне нравилось новое состояние: мимо меня пронеслась шикарная гоночная машина, но я устоял пред притяжением скорости и не погиб в ДТП. Голова моя больше не выстукивала гноссиены Сати о закрытую дверь. Руки мои не дрожали от сообщений, которых мне не писали. Я огляделся: кругом питались латентные экстремисты.

После такой ресторации я поручил свою суку знакомой бариста и отправился в церковь. Почему мне искренне показалось, что я нравился ей? Почему я выдумал себе такую менаду? Быть может, её вовсе не существует? Как пить дать, я вновь как полгода обманывал Бога, рисуя в своей книге судеб (точнее - в блокноте) каракули для оправдания пьянства, уныния и прелюбодейств. Просил лишь за это прощения, каялся, мыслил о скором причастие. Со стены на меня с укоризной поглядывал маленький Путти.

Идеально сложенная луна карабкалась по куполам храмов, крышам, трубам и небоскребам Москвы, когда я вышел с собакой на Патриаршие. До чего же цельным я стал, очистившись от любви. Мне нравился мир, мой собственный и недоступный для женщин. В нем были заумные книги, тяжелые фильмы, музыка Перселла и Хор рабов, шахматы и триктрак, островной виски и чистая водка, актрисы и собутыльники. Я никогда до этого славного дня не испытывал столь счастливого, радостного одиночества. Девочка в шубке (черный каракуль) сообщила прохожим о надвигающемся Сочельнике.

В «Copen 57» лишь по дружбе нашелся лучший из столиков. До чего хорошо быть мужчиной: сам решаю, чего и когда я хочу. Никогда больше не поддамся случайному чувству. Да, одиночество и свободное сердце подобны окопной войне - любовь где-то рядом, она не видна, но норовит как следует вдарить. Но я уже опытный офицер, потому стараюсь держать голову чуть пониже. С сегодняшней ночи и до конца дней лишь я могу навязать бой тем, кто любит кислые яблоки и идёт на поводу у змея. Мне подали двойной Caol Ila, я выпил за череду надвигающихся побед.

Собака тревожно взбрехнула. И тут за соседним столом оказалась Она.

Какое нахуй полушарие?

Юрий Лоза ответил на заявление Трампа.

Когда доел последний новогодний салат.

Балалайка - дело хорошее. Звук народный, родной. А если что не так - ею можно по тыкве вломить как следует.

Лучше только баян.