“Один и ок”, Даниэль Шрайбер (изд. Individuum)

Пандемия, автор размышляет об одиночестве. Как во всех книгах современных интеллектуалов (и во всех книгах издательства Individuum) местами перебор со ссылками на Жиля Делёза, Мишеля Фуко и пр. Но вообще хорошо. Хотя если вам интересно про одиночество, “Одинокий город” Оливии Лэнг я советую больше.

Предлагаю вам подумать об одиночестве.

Я никогда не бываю дома одна. Я бываю одна в дороге, в самолете, в гостинице. Дома - никогда. Я бы очень хотела однажды проснуться у себя дома одна, позавтракать в одиночестве, полежать в кровати. Не думаю, что мне потребовалось бы больше пяти часов.

До недавнего времени самым часто испытываемым чувством в моей жизни было именно одиночество. Теперь я просто все время тревожусь.

Как связано одиночество и потери? Когда заканчиваются романтические отношения - чувствуешь себя одиноким. А если умер твой близкий человек? А если друг переехал жить в другую страну? Я не чувствую себя одиноко из-да того, что мои друзья живут в разных странах. Я часто чувствую себя одиноко, но не поэтому.

Нужно ли человеку быть одному? Сколько? Нормально ли организовывать себе время в одиночестве, записывать его в календарь? Как гармонично сочетать это с семьей и - еще хуже - детьми? Если бы я все это время жила одна, сделала бы для себя свой идеальный дом, со своими порядками, смогла бы я сейчас, в тридцать пять, променять этот комфорт на не-одиночество?

Есть ли одинокие люди, которым действительно хорошо?

Можно ли чувствовать себя одиноким в отношениях? В дружбе? Это вообще можно исправить?

Раньше (когда я жила одна) я всегда пыталась построить планы на выходные, потому что мысль о том, что мне придется весь день быть одной, вызывала у меня приступ тревоги. Я перестала планировать, все всегда заполняется людьми и делами само. Я больше не бываю одна, я теперь все время испытываю тревогу.

Я живу в эмиграции. Одиноко ли мне вдали от корней, родины, без чего-либо за душой? Нет.

Было ли мне одиноко в пандемию? Нет, ровно наоборот. С тех пор больше не было такого чувства, что я не одна.

Часто я задумываюсь, не упускаю ли я чего-то принципиально важного, сам того не желая признавать. Не приучился ли я жить один настолько хорошо, что уже не замечаю одиночества?

Три года назад я еще раздумывала, а не попробовать ли все-таки устроить сына в школу “Апельсин”, а теперь покупаю последнюю книгу Зицера в австрийском “Бабеле” за наличные на всякий случай. Что ж, жизнь такова, и более никакова.

Книга “Любовь в условиях турбулентности” - это разговор про то, что нам делать и как говорить с нашими детьми сейчас. Если вы уехали, если остались или оказались в Израиле, в Беларуси, в России, в любом другом месте.

Дима Зицер всегда для меня - бальзам на душу. Я постоянно сомневаюсь в себе, и особенно, когда думаю о том, как воспитываю своих детей и что с ними делаю, о чем говорю. Интуитивно я понимаю, что все делаю правильно, да и эмпирический опыт часто подсказывает мне - все хорошо. Но всегда целительно для меня - сверить свои приборы с кем-то. Действительно, детям всегда нужно говорить правду с поправкой на возраст, действительно, их нужно забирать из токсичной среды, всегда, даже если это дорого и очень неудобно.

Я еще задумалась вот о чем. Вот это намеренное или бессознательное сравнение себя и “своего” с окружающим - всегда из-за неуверенности в себе. Проклятой неуверенности в себе, которую я пытаюсь изжить из себя каждый день в общении с мужем, с подругами, с сыном, каждую неделю потихоньку выдавливаю ее из себя за 5000 сессия пятьдесят минут. И это же не только про проклятые мысли о том, достаточно ли я уже похудела, чтобы купить раздельный купальник. Это еще про постоянный зуд: ему уже десять, и у него все еще нет никаких выдающихся талантов и интересов.

А еще это про то, чтобы пойти в театр оперы и балета в Армении и на автомате подумать “ну не Мариинский, конечно”. Про бессознательное снисхождение, про мысли, типа “ну это конечно мило, но вот у нас в (Подписных, Эрмитаже, на одной шестой планеты, подставить нужное)”. Как это полностью из себя вытравить? Не хочется писать триггерное “имперское мышление”, но мы все понимаем.

Хотелось бы, чтобы у детей наших не было потребности постоянно всем доказывать: у меня лучше, больше, богаче, смотри, посмотри же наконец, какой я крутой молодец. Ты не смотришь, смотри. А то я заберу свои машинки и буду играть один в углу, раз ты не ценишь, и еще у тебя все твои заберу, найду других, кто считает мои машинки крутыми, и мы вместе всем покажем, кто тут самый богатый и самый сильный.

И тогда ты наконец заметишь меня и полюбишь.

👩🏻‍🚀👩🏻‍🚀👩🏻‍🚀

Я опять угорела на работе и у меня опять не хватает ума рассказать про книжки. Поэтому поговорим о работе.

За последний год с мая по май я была в командировках почти сто дней. Это очень много. Примерно столько было один раз, в 2018, кажется, году. Но тогда у меня был один маленький ребенок, была рядом бабушка, а мне еще не было тридцати. За этот год с мая по май я пропустила: поход старшего в новую школу, все его экзамены, все родительские собрания, первые успехи на скалодроме, сотню вечерних разговоров о том, кто в кого влюбился, кто булли, а кто нормальный. Пропустила как младший перестал просыпаться по ночам, как начал разговаривать, как научился убирать кошачий туалет и ставить сушиться ботинки.

Что это говорит обо мне, кроме того, что у меня идеальный муж? Мнения разнятся. Понятно, если надо будет выбирать работа или семья, я не задумываясь выберу семью, но коль скоро никто меня выбирать пока не заставляет, я буду и дальше пытаться сидеть на этих двух стульях. Утешаю себя тем, что у детей будет пример взрослого, который действительно любит свою работу. К сожалению, такое встречается не очень часто. Хотя последнее время я довольно часто вижу людей, кайфующих от того, что приносит им деньги. Вот бы так было у всех. Я делаю это тринадцать лет и за все это время было, может, три раза, когда я не хотела идти на заказ. Я вот стала уставать иногда только сейчас. Связываю это с возрастом и еще с тем, что последние месяцы реально приходится переводить много и все одинаково сложное.

С наслаждением вспоминаю, как мы с Соней переводили на газовом форуме в пилотной кабине, и это было очень важно тогда, потому что действительно слушало много людей, и мне достался китаец, и у меня чуть не случился инсульт там в кабине из-за того, как было сложно и быстро.

Самые крутые моменты в кабине - когда начинается действительно важный срач каких-нибудь дипломатов, все в зале резко хватаются за наушники, быстро, страшно сказать что-нибудь не то, а в ушах у тебя что-нибудь с пулеметной скоростью про артиллерийский ракетный комплекс хаймарс. Тогда в голове, где одновременно существует в бесконечном движении и взаимодействии входящая речь оратора, собственно процесс перевода, формулировка и говорение нужного на твоем языке, возникает еще одна часть, в которой пустой и прекрасный вакуум и тишина. И в этом вакууме в самый неподходящий момент буквально на секунду возникает мысль: а ты ведь не можешь замолчать, нахера ты вообще во все это ввязалась, дура? А правая рука при этом отдельно от тела подкручивает громкость на пульте.

“После всего этого действительно нужно себя спросить: “А стоило ли оно того.. ДА, КОНЕЧНО, СТОИЛО, МАТЬ ТВОЮ” (с).

Ни разу не открыла книгу, один раз открыла компьютер, чтобы проверить почту. Скоро снова в командировку.

Как-то неуместно сейчас цитировать Веру Полозкову, но «надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять».

Занесла было руку написать про то, как я задолбалась в предыдущий рабочий марафон и про то, как я неделю отдыхала от всего с детьми в райской деревне на море, и как теперь я с детьми отдыхаю в Петербурге, и какие дети замечательные, но как и от них я уже порядком задолбалась, и хорошо, что через неделю у меня новый рабочий марафон, а там всего десять раз слетать на самолете в течение месяца, и снова можно будет играть с детьми, ведь они такие чудесные.

Поняла, что ровно то же самое регулярно пишет Вера Полозкова в своем блоге, и при вечной моей к ней любви ну нахер, достаточно трагических совпадений в нашей судьбе.

Поэтому так:

Я в отпуске, и у меня не хватало ума читать ничего длинее подписей к рилсикам и почему-то "Одного дня Ивана Денисовича", и вот сегодня взялась, наконец, за книгу. Автобиография Теодора Шанина (см. "Шанинка" и пр.) и о, как она хороша. По ощущениям как будто взялась перечитывать "Повесть о любви и тьме" Амоса Оза, только на родном языке сразу (NB: надо перечитать). За неимением собственного ума приобщаюсь к еврейской интеллигенции всеми возможными способами. Про эту книгу еще напишу потом, но уже ясно, что это просто прекрасно.

Еще увидела у подружки "Песнь Ахилла" Мадлен Миллер на русском, вспомила, что ее запретили в России и что мне тоже надо, не гляда заказала, в пвз поняла, что заказала "Цирцею". Справедливо, ведь ту, что мне нужна, запретили в России. Не то, что я хотела, но это я тоже хочу.

Также в ближайшую командировку планирую почитать: "Новый курс" Крымова, "Ложится мгла на старые ступени" Чудакова и может быть хватит мозгов на песнь этого Ахилла в оригинале.

Еще у меня начаты и в процессе:
"Книга путешествий по Империи" Андрея Битова, книга про девочек-боксерок, идиотская книга тетки, которая работала в одной там крупной соцсети и оказалась шокирована тем, что соцсеть ввязалась в политику, и еще научно-популярная книга про секс.

Еще должна рассказать про две книжки прочитанные до отпуска, обе, как водится у меня в последнее время, про геноцид.

Оставайтесь с нами и не забывайте, что мир в огне.

И еще напишите, кто что читает.

В 2017 году в Гараже в Москве проходила выставка японского художника Такаси Мураками. Среди прочего он рефлексировал в этой выставке над атомной историей Японии. Выставка называлась по-английски Under the Radiation Falls. На русском кураторы назвали ее «Будет ласковый дождь». Я обожаю это решение и думаю о нем уже восемь лет.

«Будет ласковый дождь…» - так начинается написанное в начале 20 века стихотворение американской поэтессы Сары Тисдейл. Оно стало известным благодаря тому, что Рэй Бредбери цитирует его в своем одноименном рассказе из цикла «Марсианские хроники». Рассказ о том, как в августе 2026 года умный дом продолжает жить своей жизнью после того, как всех людей смело с лица земли ядерным смерчем. Я очень люблю этот рассказ, как и весь цикл.

Вот это стихотворение целиком:

Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна… и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

Дочитала в самолете все на свете, сегодня напишу. Арарат one love ❤️

Мы сидели с мужем на крыльце нашего бунгало в райской турецкой деревне, когда Вера Полозкова выкатила тот самый пост, в котором заявила что муж ее бывший ее психологически абьюзил десять лет.

Я предложила мужу обсудить; завязался спор. Ну, типа, хорошо бы услышать вторую сторону и все такое. Я решила, от греха, не продолжать. Потом была в Петербурге уже без мужа, и тут это ее несчастное интервью на три часа. (Мой любимый комментарий - кто в итоге забрал детей? Времени то у нее было заявлено полтора часа, а сидела три. Саня, поди, и забрал). (Господи, как всех жалко, как сложно жить). Я стала смотреть и в процессе с ужасом обнаружила, что что-то из сказанного ей мне показалось знакомым. Посмотрела все три часа, но не остановилась на этом и прочитала книгу, которую Вера Николаевна рекомендована вместе с этой юной, господи прости, ведущей подкаста.

«Невидимые шрамы» Томас Шеннон.

Короче я не буду вдаваться в подробности, но выводами, само собой, поделюсь.

Если вам кажется, что кто-то ведет себя с вами как мудак - вам, скорее всего, не кажется.

Иногда можно и потерпеть. А иногда терпеть просто нет смысла.

Если вы видите, что все еще хуже: человек делает вам плохо и получает от этого удовольствие - уходите немедленно. Просто чтобы здоровье себе не портить. Пытаться разговаривать и что-то менять - бесполезно. Уходите от мужа, друга, брата, от мамы. С родителями и детьми сложнее - от них как будто нельзя уйти. Но отойти хотя бы немедленно и максимально.

Внимательно присмотритесь к себе - а не ведете ли вы себя как мудак? Вероятность не нулевая, может быть болезненное открытие.

В общем, если вам кажется, что кто-то токсично себя с вами ведет и делает это регулярно - рекомендую для ознакомления. Там прямо все четко написано. Гораздо четче, чем у Веры Полозковой в сторис.

Бедную поэтессу кто только уже не прополоскал, к ней конечно тоже много вопросов (что-то там про тарелку супа много кого задело), я бы с ней и недели не прожила. ЧСВ просто ужас, вы волшебники, мы маглы, простите, что? Но люблю Веру за «Бернард пишет Эстер» и прочее того времени. («Я был только тогда и жив, когда ты смеялась», емое, когда мне перестало быть двадцать лет?) Поэтому, наверное, и встаю в этом интернет холиваре на ее сторону. Ну еще потому, что у насилия всегда есть автор, и, тут мне видится автор только один.

А вот что делать, когда в паре таких насильников двое - тут у меня ответа нет. И в книге я тоже не нашла.

А с мужем у нас все прекрасно, он замечательный, обсуждал со мной все это без малого три недели, спасибо ему. Написал по случаю стишки пирожки:

В сети полощат Полозкову,
а я вот суп себе варю.
Ее мужик — тиран, абьюзер,
а я жену свою люблю

Пусть кто-то скажет: "виновата",
А кто-то скажет — не она.
Но если впрямь ума палата,
То интервью бы не дала...

Вот Крымов - гений. А я даже ни одного спектакля его не смотрела, не знаю, как так получилось. Но гений же. Вот он как-то в своих мыслях, тех, которые выбирает переложить на бумагу, умеет затронуть то, из чего человек состоит. Сначала думаешь, что это про Чехова, Бунина (которых я тоже не все читала, но все равно), что вот, мол, радость узнавания, как он здорово придумал эту чайку огромную через всю сцену протащить, вот тебе Чехов - на! Вот тебе Бунин - мужики в заплеванном вокзальном зале ожидания на просиженном старом советском диване наперебой рассказывают, как хороша она была тогда на променаде у Женевского озера. Разве я состою из Чехова? Нет, конечно. Но вот чеховское: дядя, милый дядя! Мы отдохнем! И так далее. Вот этого полно внутри, и поэтому Чехов гений. А Крымов гений, потому что придумывает так Чехова описать, чтобы ты сначала сидел и думал: какой-то бред сумасшедшего, а потом в глубине сцены поезд проходит, и ты понимаешь, что никто никогда не уезжает ни в какую Москву. И становится грустно. А вы так близко сидите к путям, что от проходившего состава задребезжала ложечка в дачной чашке с остывшим чаем.

И вот на дребезжании ложечки я могла бы заплакать. Для меня эта дребезжащая ложечка - это точка, в которой концентрируется вся тревога за нашу благополучную жизнь. Это прямое попадание, из этого состоит что-то самое внутри меня дорогое, запрятанное подальше. Ну потому что, нет больше в жизни серебряных ложечек, я вообще теперь пью только кофе и воду. Я, когда эмигрировала, перестала пить черный чай.

Или вот еще: котлеты! Ну какие котлеты, ну поставил он какой-то спектакль, и там было про циркового мужика на гастролях, а жена его в Таганроге бесконечно котлеты жарила болезному сыну. При чем тут я вообще. А потом жена эта по тексту начинает кричать и срываться. «Вдруг - закричала и стала рассказывать про эти чертовы котлеты. А там - бездна: и счастье, и мука, и мечты, и горе». Да я могла бы роман написать о котлетах! Боже, какие бабушка делала котлеты, какая поджарка от них оставалась на сковороде! Эти котлеты были как дом, как долгожданные гости, как альбомы репродукций эрмитажных шедевров. Потом папа жарил котлеты, было одно время похоже, а потом почему-то стало непохоже. Мне одно время, когда я начала жить в съемных квартирах, постоянно казалось, что я пахну котлетами, я почему-то постоянно их жарила. Быстро, нажористо, благо не надо мясорубку к столешнице больше привинчивать. И домашние ели, но котлеты выходили - не те. Теперь мне котлеты жарит армянская няня за деньги. Невкусные. Вот тебе и мечты, и мука, и горе. Крымов - гений, а я ведь даже ни одного спектакля не видела.

Может быть, гениальность в том числе в том, чтобы уметь задать вопрос или сформулировать мысль, бьющую в самую твою человеческую природу.

Сегодня у меня был ранний самолет, в 6 утра. Чтобы на таком улететь, надо сесть в Вене на четырехчасовой ночной автобус, а значит, встать в три двадцать. Пока все ждали наконец зайти, сесть и еще доспать, подошла босоногая бездомная женщина, очень грязная, села на дороге и стала на полном серьезе изображать, что занимается греблей. Минут десять, не меньше. Мы отъезжали, она продолжала грести. Рейс в Ереван. Каждый раз на армянском рейсе есть пассажиры, которые по какой-то причине считают, что место можно занять любое. Они не говорят по-английски. Они не понимают, почему нельзя сидеть у окна. Они вообще не торопятся. Посадка задерживается. Мой сосед через проход везет виолончель, для виолончели куплен отдельный билет. Стюардесса долго убеждала его, что виолончель нужно сажать и пристегивать вверх ногами, он категорически не соглашался. Говорил, что кофр мягкий, а она говорила ему что видит, что он из пластика, и вообще какой смысл делать мягкие кофры. В итоге плюнула, выругалась, улыбнулась, ушла. Сильная турбулентность, кричали дети. У женщины в соседнем ряду сработал будильник, и минут сорок она не замечала, что он звонит. И никто рядом почему-то не предлагал ей выключить этих проклятых сверчков, пока, наконец, это молча не сделала стюардесса. Полный абсурд происходящего. Мужчина слева все три с половиной часа без остановки играл на телефоне в какие-то гробики. Стюардесса, которая выключала сверчков, ехала со мной на ночном автобусе, она наверное тоже видела греблю, мне это теперь покоя не дает. Каждый мой день такой, каждый. Гребля, сверчки, дети орут.

Господи, а ведь еще даже не время обеда.

Давно собираюсь написать про автобиографию Теодора Шанина. Великий человек великой судьбы.

Шанин родился в Вильно, когда это еще была Польша. В семье виленских евреев. Когда Теодору было десять лет, Вильно уже был Литвой, а Литва - СССР, его отца арестовали. Теодор с матерью уехал в поселение на Алтай, а позже - в Самарканд. (Что произошло с оставшимися евреями в Вильно - мы с вами знаем). Там помогал торговать хлебом в голод, помогал организовать школу для польских евреев (в Самарканде!). Я потрясена насколько зрелые, умные мысли были у ребенка двенадцати лет.

Затем семья вернулась в Европу - в Лодзь, откуда в восемнадцать лет Теодор уехал в Палестину, где добровольцем участвовал в войне за создание государства Израиль. В восемнадцать лет. В Пальмах (почитайте). Получил в Иерусалиме образование по профессии социальный работник. В тридцать три стал аспирантом в Великобритании, и начал академическую карьеру. Разочаровался в деятельности Израиля. Занялся крестьяноведением.

Преподавал в Бирмингеме, в Хайфе, в Оксфорде. Ездил с образовательными миссиями по всему миру. После пятидесяти стал работать в СССР, занялся - внимание - развитием новых форм академического образования в России. Дальше была основана известная Шанинка, Московская высшая школа социальных и экономических наук. Школа, которая была создана для того, чтобы дать русским студентам возможность получать образование современного британского образца, чтобы готовить работников социальной сферы.

Был ее ректором и президентом до самой смерти в Москве в 2020.

(Шанинку после проверки Роспотребнадзора уже после 2020 лишили официального статуса, аккредитации. Школа формально разрушена в РФ, как и все остатки социальной работы и благотворительности. Продолжает работу в Черногории).

Потрясающая биография! Рекомендую просто поэтому. А еще если вам интересно про сионизм и, например, то, какие вообще метаморфозы происходят с восприятием Движения в голове одного взятого еврея в течение жизни. Или если вдруг вас по какой-то причине интересует роль крестьянства в революционных процессах начала 20 века.

Немножко грущу, что у меня никогда не будет столь же выдающейся жизни и судьбы. Ну да ладно. Напоследок - цитата:

Я счастливый человек. Почему счастливый? Потому что мне всегда было что-то интересно. Я делал только то, что хотел. И делал много того, чего от меня не ожидали. Поэтому с биографической точки зрения я опти-мист. А с точки зрения мирового развития я пессимист. В последние 10, а то и 20 лет мир скатился к череде ужасных событий. Если бы 10 или 20 лет назад кто-то сказал мне, что в ближайшем будущем станет боль-ше, а не меньше войн, что нищета останется нормой жизни, что часть населения даже богатейших стран будет голодать, я бы сказал, что такое невозможно.
И тот факт, что лично моя жизнь сложилась хорошо, вызывает у меня чувство вины, которое, кстати говоря, со мной всю жизнь. Ду-маю, в какой-то степени именно эта вина заставляла меня с нетерпением впрыгивать в каждый проект, который требовал участия или доведения до конца. Я не мог просто говорить, мне нужно было действовать здесь и сейчас. Моя любимая поговорка: «Не бывает невозможного, бывает только сложное».
И сейчас я так же говорю себе: «Не бывает невозможного, бывает
только сложное».

И еще одна:

Надо не кричать громкие слова, которые лишь частично понимаешь, а думать, думать, думать - и действовать, как только появится возможность.

Недавно я летала в Петербург и неожиданно для себя попала в самый разгар последнего транспортного коллапса. Мы с большим опозданием вылетели из Еревана, потому что аэропорт Пулково был закрыт из-за воздушной атаки. А прилетев в Пулково мы не могли сесть, потому что пока мы летели, небо снова оказалось закрыто. Я ненавижу летать, я в панике, я поседела, мы кружили над Ленобластью полтора часа, никто ничего толком не говорил, кроме того, что мы может быть полетим в Архангельск.

По факту ситуация такая: мне чудовищно некомфортно, я ничего не контролирую, и изменить ничего не могу. Происходящее в совокупности кажется мне чем-то, что не может со мной происходить. Что за дроны, что за закрытые аэропорты, почему моя жизнь превратилась вот в это. And yet it was happening. Объединить мое представление о реальности с тем, что происходило тогда по факту у меня не получается до сих пор. Как будто часть меня происходящий ужас воспринимает, как чей-то чужой опыт. Наверное, так происходит у людей на войне.

Спустя неделю после того рейса я переводила обучение психотерапевтов на тему диссоциации. Это когда в детстве тебя, например, изнасиловал любимый отец. И ты с одной стороны его бесконечно любишь, а с другой боишься, ведь он причинил тебе страшный вред. И примирить эти две части не получается, и ты живешь с ними, и они потихоньку сводят тебя с ума. Так действительно происходит у людей на войне. Вот дома у меня двое умничек дочерей и яблоневый сад. А вот я по-звериному убиваю невинного человека в чужой стране.

Прошлые выходные я провела в Австрии, где отмечала день рождения дорогого друга, почти все время пила шампанское в разных красивых местах и в перерывах дочитывала и дослушивала роман “Жизнь и судьба” Василия Гроссмана. Я жмурилась от солнца, качалась на качелях с дочкой своей подруги, смотрела на Дунай. А потом я шла в гостиницу и у меня подкашивались ноги от главы, в которой Софья Левинтон и мальчик Давид гибнут в газовой камере. Гроссман великий, как он сохранил разум, я не знаю, я никогда не пойму. Как я никогда не пойму, как в этой жизни может умещаться добрейшая ко мне и моим детям Армения и геноцид армян сто лет назад. Как может быть одновременно ресторан на альпийском лугу и говорящий со мной на одном языке солдат, в двух тысячах километров от этого ресторана потеряв человеческий облик насилующий незнакомую женщину. Это тоже я не могу примирить в своей голове, есть две разные части меня, проживающие разный опыт.

Господи, эта книга. Я думала, я никогда не оправлюсь после “Крутого маршрута”. Я читала “Благоволительницы”. Но я не знаю теперь, как справиться с книгой Гроссмана, это просто больше моей головы. Это, знаете, очень хороший писатель, который, кажется, был бесстрашен. И решил писать не просто про то, как из-за войны происходит раскол семей. Даже не про сравнение гитлеровской германии со сталинским режимом, это все и так на поверхности. Человек написал книгу, в которой рассуждает о том, почему одни люди предают свою совесть, чтобы выжить. А другие идут на смерть ради добра. Там в книге есть место, где просто поток сознания ребенка, который умирает в газовой камере.

Он подумал: мама меня любит. Он думал, что мама держит его за руку. Он вспомнил, как мама читала ему книжку.

Автор пишет по факту: было вот так. Происходило такое. Живите с этим. Как в жизни могут быть одновременно дети, бегающие по берегу моря и расчеловечивающий страх, доводящий до самых чудовищных форм предательства - я пока не могу понять.

Зачем ты это читаешь вообще, Лена, у тебя что, мало в жизни говна? Чтобы в этих повторяющихся витках истории всегда помнить, что на самом деле имеет значение: дети, добро, природа, сама жизнь. Считаю, что каждый читающий по-русски человек должен прочитать или перечитать эту книгу сейчас. Самое время.

Переводчики, распространите!

Мой коллега Алексей Свистунов позвал меня в свой начинающий подкаст, а я и всегда рада. Немного переживаю, что не сказала ничего умного, но когда переводчики на кофе-брейке говорили о чем-то, кроме сплетен и ставок.

💁🏻‍♀️

Новый выпуск подкаста! На этот раз поговорили с Еленой Ивахив (Желтовой) об экзамене в ООН, фрилансе, материнстве, Олимпиаде в Сочи, Армении и преподавании перевода.

Like, share, repost!🤍

Youtube

VK

В некотором виде ощущаю на себе эффект Баадера-Майнхоф последние дни. (Это, например, когда беременная женщина вдруг начинает везде видеть беременных, а раньше не видела). Иллюзия частотности. Подумала в широком смысле про будущее и инвестиции на днях - и отовсюду слышу продолжение своих мыслей.

Спросила вчера у людей, кто и как инвестирует в будущее. В основном ответы такие: начали заниматься здоровьем, (зубы, эндокринолог), спорт, медитации. Далее по популярности - инвестирую в будущее, рожая детей. Ну тут хз.

Мало кто сказал про инвестиции в денежном понимании. Никто - про заботу об экологии, сохранение пригодной для жизни среды. Никто - про получение сейчас знаний, которые определят будущее в ближайшие несколько лет.

Я для себя определила такие направления инвестиций в будущее:
1. Здоровье. Тупо, чтобы жить качественнее и дольше и иметь силы на ежедневный грайнд.
2. Деньги. Ну то есть просто как-то пытаться все-таки инвестировать хоть сто долларов я не знаю. (Я, конечно, уже вижу, как мы тянем спички, кому из детей давать высшее образование).
3. Изучение всего, связанного с ИИ и применение знаний в повседневной жизни. Пересечения ИИ и финансы и ИИ и здоровье меня интересует больше всего .

Ну и вот сегодня посмотрела Дороничева у Дудя. Какой приятный мужик, и все такое интересное говорит.

Ну, во-первых, я приосанилась, потому что я тоже немного угорела по улучшению качества здоровья и жизни через отслеживание всяких биологических метрик. Ну все, в кремниевой долине у мужиков тоже браслеты whoop и кольцо oura, где мой блендер для шпинатного шейка!

Во-вторых, ИИ. Мой уровень знаний пока - запруфридить англоязычный пост для LinkedIn. Безуспешно пытаюсь несколько месяцев в нейронке создать эксель с формулами, в котором мне бы как пятилетней подсвечивалось что, когда и как докупить в инвестиционный портфель. Пока не получается, я, верная себе, не сдаюсь.

Совершенно очевидно, что через несколько лет и очень много сожженного электричества нейронки будут делать просто невероятные вещи. Помогать лечить неизлечимые раньше болезни, находить решения глобальных проблем, улучшать качество жизни людей везде, где это необходимо.
Ради такого даже не жалко, чтобы кто-то из нас лишится работы.

Короче, в моей среде только и разговоров, что ИИ заменит переводчиков. Да скучно обсуждать даже. Ну, заменит, ну жаль. Ну мне хватит еще работы. Ну если нет, я найду что-то другое. Дороничев, кстати, про это говорит. Что освободившиеся люди смогут направить свои силы и время на освоение чего-то нового. Понимаю, легко говорить, когда ты фаундер в Сан-Франциско, но глобально все так. Бенефиты от реально развитого ИИ гораздо больше для человечества чем какие-то там переводчики или кто там я не знаю еще.

Записываю себе в задачи: пройти и проходить обучение по нейронкам самой и как-то начинать склонять в эту сторону старшего сына. Подписана уже какое-то время на новый проект про использование ИИ-консультанта для своей финансовой стратегии. Ну, посмотрим. Все это, конечно, звучит очень по-взрослому, хочется почему-то оправдаться. Но на случай, если это у меня временный энтузиазм и я в итоге забью - всегда же можно и откатить назад. Ну заменит меня нейронка - пойду работать воспитательницей в детский сад. По большому то счету, если завтра получится сделать зарядку - уже результат.

Сегодня я проснулась раньше всех детей и взрослых, умылась, попила воды, сделала массаж сухой щеткой, массаж гуаша, дыхание капалабхати, вакуум, зарядку, кофе, пробежала 5 км, написала дневник желаний, письмо луне, письмо марсу, венере, нойз мс, перевела денег на благотворительность, проработала все свои травмы и наконец дочитала последние пятьдесят страниц новой книжки Дины Рубиной.

Я обычная русская женщина, я люблю книжки Дины Рубиной. Я вообще люблю умных женщин, а когда это умные еврейские женщины, то вообще. Когда у меня настроение пофилософствовать о том, почему все в этой жизни так, я, конечно, читаю Людмилу Улицкую. А когда нет сил, и настроение просто почитать о том, как все в мире устроено, но без объяснения причин - беру Дину Рубину. Она реально никогда не подводит, и вот я уже жду продолжения этого длинного запутанного романа. И даже не так важно, что это за дизайнер Жорка, и что там за завязка такая невнятная на целый первый том. Я примерно все ее книги читала, и вообще ничего не помню. Помню, было что-то про кукольника, про амбидекстра, какие-то в каждом романе семейные ценности, особенные профессии. Спасибо Дине Ильиничне, что не нагружает без меры мой бедный мозг.

В этом новом романе переплетается, как говорится, судьба нескольких семей. Еврея-часовщика из Варшавы, которому хватило прозорливости с семьей перед началом войны уехать сначала в Астрахань, а потом в Бухару. Мальчика из той семьи, который подрос и стал часовщиком, обучившим десятилетями позже сироту Жорку, которого тоже, видимо ждет интересная семья и судьба. Уже намечен, как водится, безумный любовный многоугольник. Полагаю, дальше все они будут как-то искать пропавшую в уничтоженной Варшаве коллекцию часов отца Соломона. С удовольствием почитаю продолжение, хорошо бы только она поскорее его выпустила, чтобы я не успела забыть, что было в первой книге.

Вообще Дина Рубина должна была к нам приехать в Ереван в начале октября, я на радостях даже побежала смотреть билеты. И даже пригласила свекровь, потому как см. выше про умных еврейских женщин. А потом Дину Рубину отменили сначала везде, а потом и у нас. Угораздило ее в интервью на Дожде выступить со своей - обоснованной, кмк - лютой произраильской позицией и сказать что-то про то, что кто был там 7 октября, тот имеет право хотеть всю Газу закатать в парковку и растворить в соляной кислоте, потому что мирных жителей там ни одного нет, только сами знаете кто. Козырев это сначала вырезал, а потом слепил из вырезанного какой-то другой адский эмоциональный кусок, запостил его, ну и все сразу Дину Рубину отменили. Чему нас это учит? Мы не знаем! Чего мы хотим! Продолжения книжки! Прекращения огня! Урегулирования арабо-израильского конфликта! Когда мы это хотим? Все правильно! Прямо сейчас!

Подумала, что вообще нет смысла кому-либо о чем-либо рассказывать. Сказала вскользь, что удалю канал, на что Егор (10 лет) в шоке ответил: Не вздумай, ты что! Триста человек интересно, что ты читаешь и как ты живешь!

Ah well. Читаю по наводке подружки «Велнесс» Нейтана Хилла. Нахожусь в нижней части U-образной кривой. У нас заканчиваются первые три месяца лета и начинаются следующие два. Как-то так.

Помню однажды в школе учительница литературы сказала: не понимаешь, в чем смысл этого текста? Прочитай еще раз и продолжай перечитывать, пока не поймешь.

Отличная рекомендация, я считаю.

Вот бы и в жизни так. Не знаешь, как поступить? Продолжай об этом думать, пока не поймешь, какое решение правильное.

Короче, на самом деле хотела выйти на связь, чтобы сказать, что вышел новый роман о Страйке от Роберта Гэлбрейта. Если вы умеете читать по-английски, то двадцать долларов и можно смело неделю не принимать никаких решений, а жить в воображаемом мире, где если они снова не замутят, я напишу жалобу.

«Велнесс» Нейтан Хилл
(очень длинный отзыв)

Подружка посоветовала мне почитать книгу. Я спросила, про что, а она как-то задумчиво сказала: “про нас всех, про все вот это”. Я начала читать и выбесилась. Конечно, я же книжку беру почитать зачем? Чтобы еще раз на себя посмотреть под другим углом! Людям четвертый десяток, они разочарованно оглядываются по сторонам и думают: да как бля мы вообще здесь оказались, мне же вчера еще было двадцать и я планировал арендовать микрик и с друзьями кататься по национальным паркам в Америке. Какого хрена здесь произошло? Удалось каким-то чудом скопить денег, и все их вложить в ипотеку, которая вообще не сдалась ни одному из нас. И надо теперь договариваться о том, какой делать ремонт. У нас общий ребенок, и он сложный, и он в новой школе, ему там сложно, с ним постоянно сложно, нам постоянно сложно, и надо договариваться о том, как себя с ним вести. Потому что ребенок не виноват, мы должны быть последовательными и говорить одно и то же. У нас совершенно разные работы, желания, представления обо всем, у нас даже режим дня разный, но надо договариваться, всегда нужно договариваться, потому что а что еще делать уже на этом-то этапе. (Это как вот я однажды Серегу спросила, Серега, а ты вернешься обратно, если закончится? А он мне знаете, что сказал: да как-то это по-крысиному будет, зачем было все это городить, переезжать в другую страну, устраиваться, столько уже денег потрачено, столько сил). И вот они пытаются договариваться, и говорят о том, что человек бывает счастлив в двадцать, а потом только уже в шестьдесят, просто ну надо лет двадцать еще подождать, а там уже как раз и дети вырастут и уедут, и менопауза, и вообще. И договариваются, и говорят, говорят, говорят, пока не затошнит, и уже один смотрит бессмысленным взглядом в стену, а второй просто разворачивается и уходит на кухню. И я в этот момент думаю, ну спасибо тебе, дорогой автор. Ну спасибо, блин! Какого хрена я все это читаю?

Ладно, вы меня знаете, я человек-драма. Вот есть люди живут себе и живут, а есть те, у кого постоянная какая-то драма, вот это я. И я думаю, ну ладно, наверное умный человек, книгу написал, я посмотрю, чем там дальше у них закончится, может и себе что-то возьму на заметку. И тут внезапно она его позвала на вечеринку с оргиями! Вот это я понимаю! Но ничего не вышло, конечно же, вышло непонимание, все только разругались по пути домой и уснули каждый в своем углу. Нам под сорок, нам завтра рано вставать собирать детей в школу, не забудь купить корм собаке. Блин, вспомнила! Там еще герой решил работать над собой, чтобы стать лучше, и купил себе браслет типа whoop, и вот тут я просто выругалась и решила послать эту всю историю подальше, а заодно и свой такой браслет выбросить. Спойлер: они вроде не развелись в итоге, он чуть не сгорел в пожаре в их той самой ипотеке обманутых дольщиков, и они поняли, что действительно важно, банально, но что-то мне подсказывает, что так оно и бывает в жизни. Браслет я, кстати, не выбросила, очень рекомендую.

Короче, мне больше понравились вставки про детство этих двоих. Как он был очень болезным, у него отец занимался палом травы в прериях. Как она росла в страшно богатой семье, как водится, без какой либо эмоциональной связи с родителями. Какие они были оба одинокие. И как влюбились потом друг в друга моментально, встретились и не смогли перестать разговаривать обо всем. Тьфу. И еще был внезапный кусок в книге, про то, как тот самый отец, который жег траву в прериях, спустя много лет стал осваивать фейсбук, и так я живо себе представила как пенсионер ведется на все эти дурацкие алгоритмы, и как фейсбуку на самом деле главное на пенсионере заработать. А тот переживает, что вот ребенку собирают на операцию, надо сделать репост.

И финальное. Вэлнесс, почему вэлнесс. Благополучие, здоровье в широком смысле, хорошее самочувствие, счастье. У него эта вэлнесс-программа, которая больше чем просто про спорт. Это для него становится набором ритуалов, дает веру в повседневные штуки, ощущение контроля и надежду на какое-то улучшение.