Работаю сегодня на медицинской конференции в Дубае. Все серьезно: прозрачность бизнеса, регуляторы, стандарты. На кофе-брейке встретила немца, с которым лет десять назад работала на медицинской выставке в каком-то отеле на Московских воротах в Петербурге. Он там отвечал за рынки СНГ. Обнялись, вспомнили, как тогда нас какие-то друзья Назарбаева пригласили перетереть к себе в номер. Усадили, выложили два ствола на стол и налили каждому по сто грамм водки для лучшего взаимопонимания. Ну договорились, нормально, немец тот оказался не пальцем деланый, давно с русскоговорящими работал. Мне даже водку пить не пришлось. А вы говорите клиентоориентированность. Эх, были времена.

Between a departure and an arrival and then another one - returning home - I read a book.

Джулиану Барнсу исполнилось восемьдесят; он написал свой последний роман. Опубликован одновременно везде.

Когда я состарюсь, хочу быть Биллом Мюрреем (зачеркнуто) Джулианом Барнсом. Иметь такое же достойное чувство юмора. (God, I hope that’s not a way of hiding their terror). А все писатели, кажется, хотят в старости быть немного Набоковым: я болею маленький, у меня высокая температура и все видится мне расплывчатым, как будто через запотевшее окно. Внутри натоплено, а на улице, само собой, страшный мороз.

Обожаю Барнса.
Every time you said ‘I love you’, whether you meant it or not. Every time you failed to say ‘I love you’ when you should have done, when you wanted to but failed.

или

I lost contact with both Stephen and Jean, and felt hurt again, and self-righteous, indeed morally superior; an emotion which found expression in the old words, ‘Oh well, in that case, fuck off whatever.’

Но книга не про то, в какой манере лучше пошутить, чтобы продемонстрировать, как тебе не больно и все равно. Про что книга? Я думаю, так:
Вы согласитесь со мной, что каждый из нас, в том числе Джулиан Барнс, в любом возрасте, начиная, наверное, лет с шестнадцати пытается как-то для себя эту жизнь объяснить. Мы пытаемся анализировать происходящее с нами, с нашими родителями, детьми, мы смотрим на отношения своих друзей и так хотим понять, есть ли во всем этом какой-то порядок и смысл. Спойлер: мне кажется, нет. You get a bunch of chances and then you don’t get any anymore. The end, enjoy your latte now.

Без преувеличения каждый день я стараюсь в голове увязать несколько фактов: 1) у меня потрясающая жизнь (и этого достаточно) 2) однажды (и я не знаю, когда) она закончится, и это максимально тупо, заимствуя выражение у десятилетних 3) some of the chances are missed and there’s no way I could get one more. (Probably, for the better). Эти мысли не столько даже противоречивы, сколько просто не помогают жить спокойную безмятежную жизнь и просто наслаждаться пением птиц и цветением роз в весеннем Ереване. Регулярные командировки, когда каждый раз в самолете мысленно перечисляю все, что не успела сделать за 36 лет - тоже не помогают. Возможность регулярно смотреть на горные вершины (стоя ногами на земле) - помогает. Что еще помогает? Гулять с детьми, на автомате каждое утро собирать ланчбокс в школу, читать по сто раз вслух книжки про Груффало, заказывать им пепперони с двойным сыром в Додо, раз в пять минут говорить им, чтобы не дрались и не орали.

Иногда мои друзья, в силу возраста раздумывающие над детьми, просят меня рассказать, как это. Ah well. Это страшно дорого, тяжело физически, большую часть времени ты хочешь запереться в темной и тихой комнате в одиночестве. Но пока я не нашла ничего другого, что помогало бы мне постоянно не думать о том, что смысла никого нет и мы все умрем.

Ну вот как-то так.

P.S. Стоит ли говорить, что детей у Джулиана Барнса нет.

Дело было как: я увидела, что во всех списках (Пулитцер и тд) книжек на первом месте «Джеймс» Персиваля Эверетта, купила себе в каком-то аэропорту на английском. О чем радостно и сообщила подруге. Та, будучи человеком, легко читающим оригинальные произведения, сказала мне, чтобы я не думала читать про раба Джима, не освежив в памяти оригинал про Гекльберри Финна. Освежив, кхе-кхе. Поскольку я тут нормализую незнание, сразу скажем: никакого Гека Финна в оригинале я не читала. Я читала Тома Сойера и на русском. Помню про забор.

Короче, я не смогла! Я прочитала 60% и там где эти деньги и король-прохвост, я сдалась. Я просто по пятнадцать минут сидела над каждой страницей. Надо быть выпускницей филфака, чтобы с удовольствием читать в оригинале как они там разговаривают. Я страдала в этой жизни достаточно. Утешилась тем, что сама подумала о схожести ГФ с идеей плутовского романа (ср. Дон Кихот), глянула в Википедию, а это и правда - плутовской роман!

Что теперь делать с «Джеймсом», правда, непонятно. Как и непонятно, заставлять ли сына читать, например, Жюля Верна.

Четыре года назад у меня были пары в ВШП. Студенты с порога стали спрашивать меня, что же будет теперь с нашей профессией. Я сказала, что когда это закончится, мы будем очень нужны. Должно же оно закончиться. Ну вот, пока не закончилось. За эти четыре года у меня стало очень много переводов про психологию. Женщины из стран СНГ массово бросились учиться разным формам психотерапии. От них со временем я узнала, что такое диссоциация. За эти четыре года, что длится война, я настолько крепко свыклась с ощущением диссоциации, оно не покидает меня больше, чем на пару дней, никогда. Диссоциация на фоне травматического шока, это так называется. Этого не может происходить, и тем мне менее, это происходит со мной, и я ничего не могу с этим поделать. Психика как бы «расщепляет» реальность, чтобы выдержать невозможное. Самолет не может не приземлиться, и все же он два часа не может приземлиться, и я ничего не могу сделать. Наверное поэтому я до сих пор иногда чужими глазами смотрю на своих детей, растущих в Армении. Как смотрела на рейс Петербург - Ош за миллион рублей в сентябре 2022. Как помыла семь этажей в подъезде, чтобы хоть что-то делать. И ведь мы находили силы шутить. Это вроде бы невозможно - шутить, жизнь счастливую жизнь, когда видишь уничтоженные руками, может быть, знакомых тебе людей, города. Или видишь детский гроб. Или получаешь звонок из органов. А все равно - проходит время и шутишь, чувствуешь счастье и вкусно ешь. Как-то это все укладывается в голове? Хреново укладывается, вот тебе и диссоциация. Зато мы узнали, какая гибкая человеческая психика и как мы умеем жить дальше в любых новых обстоятельствах. А вот чего я не смогла за четыре года понять и принять - это тех, кто делает вид, что ничего не случилось. Это, может, тоже диссоциация?

Сижу перевожу на внеочередном заседании МАГАТЭ по поводу войны в Иране. Помимо того, что довелось переводить такой топовый срач сразу по горячим следам, отдельно прикольно, что сегодня Пурим. Злой персидский диктатор хотел погубить всех евреев, но ему ничего не удалось. Это было две с половиной тысячи лет назад. А потом еще раз позавчера, лол. Я, разумеется, как международный гражданский служащий, совершенно нейтральна. Но в личном качестве, вы понимаете. Go, team Esther! С другой стороны, у нас в Армении много персов, они вообще-то отличные. Я бы мечатала съездить в Иран. А еще США исторически обожаю. И вообще я простая русская, хотела на майских поехать в Эмираты может быть. Ah well. Вот у гендиректора МАГАТЭ восемь детей. Восемь, Карл! Какие мысли у него в голове? Вот он едет на Запорожскую АЭС, смотрит там на все это, а потом что своим детям восьмерым говорит? Да все отлично, ребята, не переживайте вообще, что на ужин сегодня, жена? У мужчин наверное все по-другому в голове устроено. Тут второй день у меня крутится какая-то мысль про мужчин у власти и матриархат, не могу пока сформулировать внятно.

Что до книжек, я же про книжки вообще-то, извините, постоянно отвлеклаюсь на мужчин, пытающихся друг друга убить. Я вот с огромным удовольствием прочитала "Мартин Иден" Джека Лондона. Во-первых, очень хороший Джек Лондон, одно удовольствие! Во-вторых, какой прекрасный сюжет! Мужчина прозрел и начал работать над собой. Ради женщины! Не знал горя, радовался девкам, пока случайно не повстречал прекрасную буржуа. Но так увлекся знаниями, что стал презирать массы, а заодно и свою буржуа, а под конец и в Ницше, похоже, разочаровался. Не буду спойлерить, хотя, наверное, все кроме меня читали "Мартина Идена" в школе. А впрочем почему не буду, внимание спойлер - он утопился в конце! Лучше бы пил и курил, честное слово. Мужчина, на наших глазах проходящий из одной крайности в другую, середина почему-то не предлагается. Какая-то мысль тут у меня крутится про мужчин, женщин и их умение просто жить в мире с собой и другими. Не могу пока сформулировать внятно.

Недавно обсуждали с мужем, что книги делятся на проходные, плохие, на хорошо написанные, но не требующие прям уж сильной душевной работы (например, про ужасы войны или про любовь), и лучшие книги, произведения, построенные вокруг наиболее сложных понятий (прощение, служение, вера и тд), после таких неделю думаешь и помнишь их потом долго. Для меня пример хорошей книги - “Завет воды” Вергезе. Или вот я недавно прочитала “Балканская трилогия” Мэннинг. Автор потрудился, мне приятно, но без откровений. Пример лучших книг - “Повесть о любви и тьме” Амоса Оза, “Лавр” Володазкина, “История мира в 10 1/2 главах” Барнса ну и так далее. Они что-то во мне изменили и я буду их перечитывать

А сегодня вот я подумала что. Есть еще категория: книги, которые бесят. Страшно меня начиная главы с десятой бесил “Кайрос” Дженни Эрпенбек. Но в итоге я дочитала и даже, наверное, могу рекомендовать. Юная девушка влюбилась в мужчину интеллектуальной профессии на тридцать с лишним лет старше. Место действия - ГДР. Она ничего не видела кроме Восточного Берлина, а он, понятно, прожил целую жизнь, даже бывал в Гитлерюгенде. И все бы ничего, если бы отношения эти не обернулись каким-то безумием, в котором она ведет себя как и положено обычной девятнадцатилетней девице, а он ведет себя как ужасный абьюзер, психопат, зануда и кишкомот.

Примирил меня с этой ужасной любовной линией именно фон, на котором все происходит. Вообще, если бы я была ученой, я бы занималась исследованием разных физических стен, возведенных режимами. О, если бы я могла жить там в то время и выбирать, я бы, конечно, выбрала жить в Восточном Берлине, была бы загадочной, подавленной, но стоящей на своих идеалах социалистической молодежью! А потом металась бы, не понимая своих принципиальных позиций, когда вдруг стало можно легко ходить на запад и покупать там задешево импортные продукты. (В некотором смысле это именно то, что и произошло, лол). Я, понятно, романтизирую. Но прошло тридцать лет, а я помню посылки, приходившие бабушке с запада. Какие они были волшебные, эти посылки! Марципан, конфеты мерси, джинсы! А сейчас подумаешь, марципан. Кто ж тогда вообще думал, что с “другой стороны” наши деньги ничего не стоят и сами мы никому не нужны. Зато марципан! Конфеты мерси!

Короче, интересно, как по-разному события вокруг падения берлинской стены воспринимаются в двадцать (“А когда Катарина заговорила о «достоинстве», она только рассмеялась. То есть я лишена чувства собственного достоинства, сказала Сибилла, только потому, что радуюсь оригинальной паре туфель?”) и в шестьдесят (“Мангейм стоит до конца”). Что до любовной истории - кажется, заводить отношения с разницей в тридцать лет - это все же не ок. Остальное все ок. Хотеть классные туфли из-за границы - ок. Переехать туда, где безопаснее, сытнее и метут тротуары - ок. Остаться там, где родился, потому что такая твоя принципиальная позиция - тоже ок. Кока-кола все равно везде одинакова.

«Кока-кола, как она заметила, продается сейчас даже на восточной половине вокзала Фридрихштрассе, кока-кола везде одинакова, что в Панкове, в маленьком продуктовом магазинчике, куда она всегда ходит, что в Нью-Йорке или Мюнхене. Кока-кола добилась того, чего не сумела достичь марксистская философия, — она объединила пролетариев всех стран под своим знаком».

В самолетах вчера прочитала Flesh by David Szalay (Дэвид Салаи), о существовании которого узнала, когда в прошлом году он стал лауреатом Букера. Отлично, рекомендую! Не знаю, правда, переведено ли на русский.

Очень мужской роман, довольно сухо написано все, но не оторваться. И объем тоже мужской, дефолтный. Триста пятьдесят страниц о жизни Иштвана. С его пятнадцати в Венгрии до возвышения в лондонские богачи и обратно.

Вот наше обсуждение романа с Катей:

К: Он как античная трагедия, помноженная на Онегина.
Я: А мне показалось что это про мужика из восточной Европы, который как и все мужики из восточной Европы не умеет выражать свои эмоции и что из этого вышло.
К: Ну он такой Эдип. Или Одиссей. Суровый и very lowbrow.

(Это вам чтобы больше понять про роман и про то, какого уровня у меня подруги).

Потрясающая книга, конечно. Низкий поклон автору.

Ничего не читала другого у Льва Данилкина, когда все говорили про “Пантократора солнечных пылинок”, заказала, но в итоге руки не дошли. Теперь, наверное, буду читать.

Он взял биографию Ирины Александровны Антоновой, которая 52 (!) года была директором ГМИИ имени Пушкина в Москве, и как бы через нее показал культурную и интеллектуальную историю музея, Москвы, страны во второй половине двадцатого века. Показал, какую роль может играть музей в жизни обывателя. Какую роль директор музея может играть в создании образа страны за рубежом. Показал, каким может быть противоречивым, спорным, но Большим отдельно взятый человек. Человек Женщина.

Чтобы вы понимали, я никогда в Пушкинском музее не была. Там в начале каждой главы - художественное произведение и к нему привязан дальнейший рассказ о какой-то стороне жизни Антоновой или о каком-то эпизоде. Я видела, наверное, треть. И не в Москве, а в “домашних” Европейских или других российских музеях. Я про Антонову саму слышала всего несколько раз из интеллигентских каналов. Я как бы причисляю себя к образованной интеллигенции, но увы, знаю по жизни только самое основное. (Может, уже пора перестать строить из себя творческую резидентку Переделкина, наконец). Но разблокировалось воспоминание: однажды году чуть ли не в 2011, в самом начале карьеры, меня почему-то поставили переводить на завтрак всех “долгих директоров”. Где-то на Римского-Корсакова, я пришла, ничего не зная о том, куда иду, а там Пиотровский, Гусев, от Третьяковской не знаю, кто был, вряд ли еще Трегулова, Гергиев почему-то и вот старая Антонова. Но я была тогда совершенная дура и испытала только ужас от предстоящего. Все прошло хорошо.

Ну в общем, это даже не важно. Как в анонсе выступления Армена Закаряна в Ереване: “не нужно знать произведение, не нужно разбираться в Средневековье, просто приходите”. Можно ничего почти не знать обо всем этом и получить удовольствие от истории грандиозного человека и мира искусства. Ну вы только подумайте, какие эмоции были у музейщиков в СССР вокруг истории с трофейным искусством. Вернуть? Какой сложный вопрос, правда? Какими были отношения московских музеев и снобским петербургским Эрмитажем. Как в СССР привозили Мону Лизу вообще-то! Деньгами же огромными ворочали к тому же, а все это на фоне истории страны. А девяностые? И за всем этим - живые люди со своими судьбами.

Короче, я после середины где-то устала таскать за собой тяжелый том, начала слушать. Ужасно сердилась на автора, что он так неоднозначно показывает героиню, так она советская до мозга костей или все-таки хочет народу современное искусство тоже по-тихому показать? Так вернуть трофейное искусство или оставить? Так мы за или против? Ну почему обязательно так умничать в тексте, ну какая ламарковская лестница, да никто даже не знает, что это такое. В аудио версии страшно бесило московское произношение автора, это Пиотровскый, Пушкинскый, Иринасанна, тьфу.

Но я все ему простила под конец книги. Потрясающий труд. Великая женщина. Только очень грустно стало в конце, что ушла эпоха и так далее, что как будто сейчас фигур такого масштаба все меньше. Да и нужны ли они, кому это все теперь. После последней главы с Сикстинской мадонной я минут десять просто сидела без слов. Она же младенца не просто держит, она его выносит миру, передает, не смотря ни на что… как у Джона Грина было где-то: I was crying because I was so moved by the desperate and doomed and beautiful attempts by artists to restore the broken world.

Еще немного грущу, что хочу тоже быть женщиной такого масштаба, но ясно уже, что не буду. Но ясно также, что у всего есть соразмерная обратная сторона. Интересно об этом поразмышлять. Если когда-нибудь окажусь в Москве, пойду в Пушкинский теперь, что делать.

Хайлайты недели:

- ночевала в отеле Авион в Словакии, прямиком из сериала очень странные дела
- перед окошком паспортного контроля узнала, что паспорта нигде нет
- муж предложил понести мой портфель и угощал мороженым
- была уволена постфактум за нарушение субординации на работе
- сегодня первый раз в этом сезоне гуляла в футболке
- завтра должна была вылетать в Никарагуа, но из-за войны в Иране никуда не полечу, машалла! Казалось бы, где Иран, а где Никарагуа.

Ни о чем не жалею. Реально мои обычные дни гораздо круче иногда любой литературы. А вы говорите, книжки, книжки…

В самолете посмотрела с большим удовольствием разговор отца Алексея Уминского с Дудем (иноагент). Интересно, как люди приходят к вере в бога? Мне бы жилось гораздо легче, если бы я знала, что у всего этого есть какой-то замысел, и ответственность можно было бы немножко с себя снять. И за детей, и за благополучные приземления самолета. Если людям просто в какой-то момент является доказательство, и они просто начинают верить, я была бы не против, если бы со мной это произошло поскорее. Как было бы тогда хорошо. Помолился и расслабился, положился на высшие силы.

⬇️
Я думала, Полина всем переводчикам задает одинаковый вопрос, но про трудные времена достался только мне, как специалисту, очевидно)) В канале у Полины много интересного про перевод, испанский, еще про книги и про хор. Полина классная, я большая фанатка! Я принимала у нее вступительные экзамены в ВШП, она прошла без конкуренции со стороны других абитуриентов. Наверное уже можно сказать, что так сложилось, что учиться Полина не пришла, и у меня это почему-то вызывает уважение до сих пор)) А еще! Полина перевела те сумасшедшие книги Лабатута! И вот недавно у Поляндрии вышла детская книжка «Вертикаль. Иллюстрированная история скалолазания» в ее переводе. Я очень жду, когда она появится на маркетплейсах, чтобы подарить старшему сыну.

Короче, мои коллеги, лучше, чем ваши. Впрочем, возможно мои и ваши коллеги - это одни и те же люди.

#переводчикиокнигах Сегодня у меня в гостях синхронная переводчица испанского и английского и автор канала net.lenka Лена Ивахив.

Мне, конечно, всегда хочется расспрашивать Лену про ООН, но в этот раз мы поговорили о книгах. Я попросила Лену назвать три книги, которые могут помочь в тяжелые времена. Чем они хороши и почему стоит их прочитать?

«Крутой маршрут» Евгения Гинзбург
Очень страшный биографический роман о том, как можно находить ресурсы справляться с все более страшными лишениями, репрессиями, заключением, потерями и пытками, имея каждый раз все меньше ресурсов. От потери возможности обсуждать происходящее публично на свободе – до долгого заключения в одиночной камере, когда твоя единственная соломинка – твои мысли и твоя память.

«Во сне ты горько плакал» Юрий Казаков
Сборник рассказов на случай, когда кажется, что ничего человеческого ни в ком не осталось. Книга про то, как людей в первую очередь интересует дружба, природа, работа на совесть и хруст снега под ногами зимой в солнечный день.

«Две недели в сентябре» Роберт Седрик Шеррифф (перевод А. Гайденко)
Роман, в котором обычная семья из пригорода Лондона едет летом на море, и у них там просто все хорошо. Никаких неожиданностей, никакой драмы, никаких уроков судьбы. Отличная книга на случай, когда нужно отвлечься от постоянных тревог и катастроф.

Прочитала, наконец, статьи Толстого. Странно, что Толстой еще не запрещен в России. Чиновники, может, не читали?

Толстой, наверное, как Пугачева, его нельзя запретить.

«И дипломаты на утонченном французском языке печатают и рассылают циркуляры, в которых подробно и старательно доказывают, – хотя и знают, что никто им не верит, – что только после всех попыток установить мирные отношения (в действительности, всех попыток обмануть другие государства) русское правительство вынуждено прибегнуть к единственному средству разумного разрешения вопроса, то есть к убийству людей».

Ну и так далее.

Вы, наверное, видели, что сейчас только и разговоров о новом издании Подписных - “Все наши вчера” Гинзбург (пер. с ит. Анна Ямпольская. Она, кстати, переводила книги Соррентино и Умберто Эко у Корпуса).

Очень хорошая книга. У них ранее выходила ее “Семейный лексикон”, помните, с яблочками на обложке. Семья живет в Турине в фашистское двадцатилетие, очень талантливо. Там про семью эту, их привычки, какие-то словечки, быт, и как все это живет-поживает на фоне фашизма, войны и разных бед в Италии того времени.

“Все наши вчера” - то же, да не то. Тут две семьи, живут через дорогу, молодежь, взрослые, все нараспашку, ругаются, дружат. Ну, как мы себе представляем жизнь в Италии. (Мое представление об итальянской реальности навсегда определил Лука Гуаданиньо, к сожалению, для меня все про жизнь в Италии всегда немного с привкусом Call me by your name и Шаламе, выковывающегося из окна виллы в Тоскане). Ну whatever. Главная героиня Анна - вначале остается сиротой, и это, конечно, придает первой половине книги такой сказочный оттенок. Сиротки, лес, река, надвигающаяся угроза. И вот эту глупую Анну жизнь футболит от одного дома к другому, от одного мужчины к другому, туда отправили, обратно отправили. А Анна вроде бы и не особо анализирует происходящее, реально ходит как будто собирая хлебные крошки на всякий случай - а вдруг вывезет нелегкая к дому, а там может кто и живой из своих остался. Так оно в итоге и выходит, кстати. Я прочитала в статье переводчицы потом, что там еще явно вшит “Макбет” в эту историю. Я тут, к сожалению, не подскажу, но эпиграф из Шекспира ну просто в самое сердечко, что говорится: "And all our yesterdays have lighted fools the way to dusty death”.

*Признается шепотом*
Я не читала Макбет, но даже мне известно, что это произносится в момент, когда все пропало по всем фронтам, и Макбет понимает, что вся эта жизнь не имеет под собой никакого смысла. Вот так и Анна у Гинзбург. Помыкалась там, сям, родила дочь, а потом вернулась в старый дом, и там было с кем посмеяться над старой шуткой. Ну и не самый плохой исход, как думаете?

Ну и слог Гинзбург (и переводчицы) - просто песня. Минимум средств выразительности, она как будто просто стенографирует, что происходило, когда и с кем. Никакой иерархии событий - фашисты, случайная беременность, приблудная собака - всему было место в прошедшем дне. День нормальненько прошел, это я его провел. И при этом получается как-то очень лично, все эти “мамочка не захотела”, “девочка ковырялась ложкой в земле”, ну прелесть же.

Короче, рекомендую. Книжка у меня есть, могу дать кому-нибудь в Вене в ближайшие дни или в Ереване через недельку. А в России вы и сами себе купите, у вас есть настоящие Подписные издания.

У вас есть дети? Что они читают? Давайте накидаем идей, распространите у себя что ли.

Оказалась в очередном ступоре, не знаю, что подсунуть сыну. Я не могу без фомо смотреть на перечитывание ГП и "Дневника слабака" по сто двадцатому разу. Человеку 10 лет, все серии всего, что есть для этого возраста, кажется, прочитаны. У Самоката основное, что есть в этой возрастной категории тоже. Полосатая серия Розового жирафа пока отложена на дальнюю полку. Одну прочитал, остальное сказал "мне рано".

Из последнего прошлась по книжкам издательства "Мелик-Пашаев", там есть хорошее, но наш герой принципиально не читает "старье" и что угодно, напоминающее советские издания. Толкин - говно. Отдельный запрос - «не про войну, не про травмы, не про эмиграцию и не про Гитлера».

Между поездками по работе и армянским балдежом прочитала несколько книг про йогу, про философию и буддизм и пришла вот к чему: ничто не дает тебе столько знаний, как постоянная практика.

Да, может быть я отлетевшая женщина среднего возраста. (А как вы проживаете этот кризис? Бегаете, поди? Или уже развелись?) Я вот занимаюсь йогой почти каждый день уже полтора года и вот что могу сказать. Дедушка Айенгар написал в этом чудесном учебнике: “йога предполагает развитие дисциплины интеллекта, ума, эмоций и воли; это уравновешенное состояние души, дающее человеку возможность спокойно взирать на жизнь во всех ее аспектах”. И он, блин, написал чистую правду.

Если двести раз подряд попробовать дисциплинированно побыть в ненавистной асане, ненависть сменится изумленным наблюдением: мне сейчас ужасно тяжело. Часто еще скучно. Ну и дальше че? Спустя еще двести раз вы заметите, что такое же отношение начнет возникать у вас и в жизни за пределами коврика. Одним из самых заметных качественных улучшений в моей жизни стало именно это: иногда у меня получается не испытывать страданий из-за необходимости переживать неприятное. Типа: мне завтра лететь на самолете и мне будет страшно и плохо и из-за этого сегодня я весь день буду убиваться и ныть и страдать. Иногда теперь происходит иначе: мне завтра лететь на самолете и мне будет страшно. Ah well. Реально много сил тратится на страдание. Из-за того, что что-то неприятное/скучное/сложное происходит или произойдет. Были такие картинки в жж в 2007 году: pain is inevitable, suffering is optional. Походу так и есть.

Много лет назад одна мудрая женщина научила меня задавать вопрос: а если про жизнь, то это про что? Мой любимый вопрос во время практики теперь. Мне ужасно неудобно и сложно так стоять, когда это кончится, епту, долго еще? А если про жизнь, то это про что? Когда во время баланса я о чем-нибудь думаю, я сразу падаю и меня это бесит. Если про жизнь, то это про что? Если я попробую сейчас сделать как все, хоть мне очень хочется, я пожалею. Мне надо очень долго осваивать эту простую и базовую, тупую и скучную асану, как же она меня бесит, прежде чем пытаться хотя бы приблизиться к следующему варианту. А ведь он кажется таким простым, но надо ждать и работать над тем, что есть. Боже как скучно, сколько еще осталось? А если про жизнь, то это про что? Про что это? Иногда во время практики я внутри себя просто кричу, как чайка. Про что это? Про что?

Обожаю. В Хатха Упанишаде йога описывается так: “Когда чувства утихомирены, когда ум в покое, когда интеллект не колеблется, тогда, говорят мудрецы, достигнута высшая ступень. Этот постоянный контроль над чувствами и умом называют йогой. Достигнувший его освобождается от заблуждений”.

Короче, если однажды я уйду от семьи и выпрыгну с теплохода в открытый океан и буду три дня плыть на необитаемый остров, знайте, я освободилась от заблуждений. Шучу, я же не мужчина. Но возможно в следующем году вы увидите меня где-нибудь проходящей тичерский курс. А потом как бахну все свои накопления и открою свою студию. У нас у всех кризис среднего возраста, я, кажется, говорила уже. Да и вы рынок интеллектуального труда видели вообще? Нам всем все равно хана. Пора и о душе подумать.

Начала и бросила на середине две книжки!

“Грозовой перевал” Эмили Бронте. Видимо, накопилась критическая масса картинок с Джейкобом Элорди и Марго Робби, и неведомая сила интернета заставила меня взяться за роман. Ну это последний раз, когда я пробую читать эту вашу викторианскую литературу. Ждала роман о любви, а получила длительное наблюдение за людьми, которым всем нужен психотерапевт. Все бесконечно мучают друг друга, принимают худшие решения из возможных и разговаривают так, как будто задача - максимально усложнить себе жизнь.

“Перевал в середине пути” юнгианского психоаналитика Джеймса Холлиса. Тут опять неведомая сила интернета виновата, увидела в рекомендациях у одной там Вари Веденеевой. Книга про кризис середины жизни, не в смысле “купил красный кабриолет” (что-то часто мы стали про него вспоминать, к чему бы), а в смысле “что-то я не свою жизнь живу”. Ждала книгу про внутреннюю трансформацию, попала на принудительный юнгианский психоанализ. Или это не я, а моя персона, пойди разберись.

Пойду теперь почитаю про перевал Дятлова. Там хотя бы люди среди ночи выбежали из палатки по действительно уважительной причине. А не из-за токсичной любви или осознания собственной никчемности.