Сегодня год с того дня, когда мы с Егором уехали из Петербурга! Яша родился в Ереване, он ниоткуда не уезжал. Выпила по этому поводу бокал белого вина.

Я была уверена, что уехать невозможно. То есть просто отрицала такую возможность. Я помню, как сказала (будущему) мужу, что я никуда не поеду, потому что это совершено невозможно, я без Петербурга не смогу, и без России не смогу.

И вот мы здесь.

Уехать оказалось очень легко. Мы просто собрали вещи и уехали. Я не помню у нас с Егором вообще никаких слез и мучений.

Я была уверена, что я привязана к месту, а оказалось, что вообще нет. За год мне захотелось вернуться в Петербург ровно один раз, когда прошлым летом я увидела у кого-то в рилз улицу Радищева. Я вообще не скучаю. Если бы не родители, не егорин отец и не мои друзья, я бы еще долго не задумалась о том, чтобы поехать в Россию. Может быть, это изменится. Я не знаю, мне сейчас все равно.

Мне немного не хватает дворцов и большой воды, но все это, как оказалось, есть и в других местах. Я сильно скучаю по всем своим любимым людям, но на то я и приезжаю периодически. Я вообще не скучаю по Эрмитажу as such, и по Мариинскому театру тоже нет, и это стало для меня самым неожиданным открытием. Какое-то время думала, что это обо мне говорит. Потом перестала, потому что какая вообще разница.

Рекомендую всем эмигрировать глубоко беременными, есть чем заняться первое время. Рекомендую всем эмигрировать с финансовой подушкой, без денег было бы гораздо сложнее.

Теперь про Армению. Я никогда в жизни вообще всерьез не думала об Армении, я на карте не могла ее показать.

Армения - чудо, у меня вопросов вообще нет никаких. За год я столкнулась с негативом в свой адрес один (один) раз. Мне никто ни разу не нахамил, я ни разу не чувствовала себя в опасности, все кругом всегда были только рады мне и моим детям. Может быть, все изменится, может быть, все кругом еще рады не только мне и моим детям, но и моим деньгам. Я не знаю, мне пока все равно. В Армении тепло и светло зимой, весной повсюду цветут все кусты и деревья. В Армении ужасная экология и безумие на дорогах. В Армении не сортируют мусор. В Армении вообще нет пространств для маленьких детей. Я желаю Армении всего только самого лучшего. В Армении жарят шашлык на балконе. Иногда я не понимаю, что я здесь делаю, конечно. Регулярно начинаю думать куда и почему нужно ехать дальше, и пока у меня нет ответа на эти вопросы. Все это, конечно, очень интересно. Спишемся через год.

Денискины рассказы - чистая правда жизни все.

Здорово быть восьмилетним мальчиком! Сходил в кино с друзьями, потом была гроза, друг остался с ночевкой, можно показать ему свой деревянный ножик и болтать о чем попало до полуночи. Впереди все лето, мама разрешила покрасить волосы в зеленый цвет, ты поедешь на месяц в Петербург, к папе и бабушке, потом поедешь на дачу где-то в горах, потом еще на первую в жизни смену в лагерь, и от всего ждешь только лучшего, ягод, купанья в фонтанах, когда-то нескоро начнется третий класс, дома тебя любят и слушают, твои взрослые обо всем позаботятся, и можно даже разок целый день вообще ничего не делать.☀️

Весь день сегодня люди пишут и говорят мне удивительные вещи, я с запозданием осознаю, что это все - про меня. Мне странно, когда кто-то говорит, что я пример для подражания. Я диссоциируюсь и думаю, что это какая-то ошибка.

Я никогда не стремилась быть примером для подражания, быть какой-то особенно умной или успешной. Мне просто хотелось не быть говном и еще достаточно хорошо зарабатывать. Я никогда не думала как-то сильно на будущее, у меня не было никаких стратегий, планов. Про все, что получалось, даже самое крутое, я всегда думала - повезло, просто сложилось так, кто-то другой не смог, вот мне и досталось. Помню несколько лет назад ко мне подошла познакомиться девушка на мероприятии и сказала, что следит за моей карьерой. Я охренела.

Один мой друг попросил меня всегодня публично присвоить себе все свои достижения и классные качества. Сложно. Я вот недавно очень хорошо отпереводила в ООН обсуждение ситуации на ЗАЭС и это объективно было большим достижением. Но у меня все равно было потом ощущение ну да, но ничего особенного, можно было бы и получше. Ну книжки читаю, ну мало ли кто читает. Ну эмигрировала, ну и что, жизнь заставит, как говорится. Я клянусь вам, я не кокентничаю.

Блин, ничего у меня не выходит. Зато я вспомнила, что однажды прочитала деньрожденный пост Екатерины Кронгауз, и он идеально подходит:

"Мне теперь 37. Никогда не представляла себя в таком возрасте, хотя жить в нем довольно интересно. Из принципиально нового — постоянная внутренняя репетиция нобелевской речи сменилась постоянной репетицией последнего слова в суде. Похоже, я объективней смотрю на свои возможности. Кстати, речь становится прямо хорошей, хотя и простой: добро, зло и не жалею о содеянном, потому что так меня воспитывали. Неясно только, что же я сделала. Впрочем, с нобелевской речью была та же проблема".

Короче, мне исполнилость тридцать пять лет. Сегодня был прекрасный день. Все для вас, друзья! Без вас ничего не было бы вообще.

Я совсем забыла, что картина эта - Густав Климт, «Мать с двумя детьми», увидела в замке Бельведер.

Я дочитала «Повесть о любви и тьме» Амоса Оза и у меня нет слов. Я читала и перечитывала какие-то главы, у меня выписано с полсотни цитат, я потрясена до глубины души. Действительно о любви и тьме. Еще, может быть, об уме и книгах.

Мальчик, затем подросток, затем взрослый, рассказывает историю своей семьи, своего народа, историю в принципе, рассказывает множество случаев, каждый из которых наполнен умом, юмором, состраданием и постоянным анализом. И еще философией. И еще множеством каких-то милых простых бытовых деталей.

Какой талантливый писатель Амос Оз! Я читала два его других романа («Фима» и «Иуда»), и они были ну совсем другие.

Мне как нееврейке наверное никогда не суметь в полной мере понять, каково это, иметь и переживать такую историю. Наверное, этот роман и есть упражнение по проживанию всего, выпавшего на долю этого мальчика. Учителей в гимназии, стены, вставшей между его домом и домами соседей-арабов, этого профессорского окружения, бесконечных книг. Создание своего государства и все, за этим последовавшее, кибуц, встреча с Бен Гурионом. Мать, которую он не смог отвоевать у какой-то внутренней тьмы. Мать, покончившая с собой. Мать родом из Ровно, где после ее отъезда были убиты все, кого она знала в детстве.

«Но чему же, по сути, я научился у него? Возможно, так: отбрасывать более одной тени. Не выковыривать изюм из пирога. Обуздывать и оттачивать боль.
И еще одной вещи, о которой моя бабушка говаривала с большей остротой — по сравнению с той же мыслью, найденной мною в произведениях Агнона: «уж если у тебя больше не осталось слез, чтобы плакать, так не плачь. Смейся».

(Есть, кстати, израильский фильм по книге с Натали Портман, конечно же. Она же режиссер и автор сценария. Я не смотрела, пока подожду).

Все уже обсудили, но я только прочитала «Йеллоуфейс». Две молодые писательницы, одна успешная другая нет, успешная умерла, подавившись едой (sic!), вторая украла ее роман, и началось.

Я заскучала ровно на середине, но справедливости ради некоторый саспенс оставался до конца. Вроде говорится про устройство издательского мира, но как-то не прям уж интересно. Вроде есть тема расизма (hence, yellowface), но как-то тоже в итоге сдулась. В благодарностях написано, что книга об одиночестве в жестоком и непростом мире книгоиздательства. Ну, может быть.

Зато гораздо веселее читать книгу параллельно с тем самым всратым переводом, который уже все сто раз обсудили.

Мое любимое:

Оригинал: She writes only on Moleskines, but check these other brands out if you’re poor!

Перевод: Она пишет только в блокнотах фирмы Moleskine, но пойдите проверьте другие другие бренды, если у вас в кармане вошь на аркане.

Дочитала «Идиот» Достоевского. Чуть не померла. Après moi le déluge.

Олсо, в визовом центре дали смешное. Примерно так я себе это и представлялся: ты русский, твой самолет улетает без тебя, и ты плачешь сидя на своем чемоданчике. Прямо на взлетной полосе.

Все умненькие девочки сегодня будут смотреть кино Солодникова и Урганта! Дождались!

Я тоже буду смотреть. Одно время я думала, что влюблена в Солодникова, однажды у туалета в подсобке Подписных даже предложила ему идею для программы (не была реализована ахаха). А Урганта я видела в Переделкине однажды, потеряла дар речи и долго потом думала, какой он большой. Есть мнение, что мой муж похож на них обоих, но это, конечно же, совпадение.

https://youtu.be/dCRl7JWGBg4?si=LTdJno5uXnGmoEZN

За три вечерних укладывания малыша прочитала книжку Екатерины Манойло «Отец смотрит на запад».

Еще одна наша ровесница пишет такой полу-авто-фикшн. (Я прочитала у Галины Юзефович, что авто-фикшн сейчас - главный жанр! Миллениалы думают о выпавших на их долю испытаниях!). Ожидаемо тоже хтонь, мертвые братья, алкоголь, домашнее насилие, дележ недвижимости. Но в отличие от романов Веры Богдановой («Сезон отправленных плодов») и Оксаны Васякиной («Рана» и др.), этот роман показался мне пободрее и даже, кажется, понравился. Может быть потому, что место действия, кажется, Казахстан. И что все, кажется, кончается хорошо.

Ну и третье вечернее укладывание малыша не могу не думать о том, что в Казахстане новорожденных девочек все чаще называют Улболсын, что в переводе на русский означает «пусть будет сын, мальчик».

Ургант конечно идеальный. Это признал даже мой муж. (Которому Ургант уступает второе место). Тот же мой муж задал справедливый вопрос: а есть ли среди женщин кто-то, кто имеет вот это все, что имеет Иван Ургант: the looks, the charisma, and the overall goodness. Мы вот не придумали ни одной.

Эту неделю я проведу в Летней литературной школе «Свободное слово» в Цахкадзоре, в Армении, где буду участвовать в мастерской литературной критики. Как сделать разговор о книгах разговором об актуальном. Мероприятие проходит при поддержке одного либерального фонда и ПЕН-клуба Армении. Все делается ради добра и, как на открытии сказал Александр Архангельский, «для того, чтобы было свободное слово». Пока не понимаю, какие чувства у меня вызывает возможность обсуждать свободу слова по-русски и вслух. Вести занятия и дискуссионные клубы будут разные выдающиеся люди из мира книг, о которых вы точно слышали и о которых я, возможно, расскажу позднее.

Пока просто почитайте хартию международного ПЕН-клуба:

⁃ Литература не знает границ и должна оставаться средством общения между народами, несмотря на политические перевороты или международные потрясения.

⁃ При любых обстоятельствах, и особенно в военное время, произведения искусства, культурное наследие в широком смысле, не должны страдать от национальных или политических амбиций.

⁃ Члены ПЕНа должны всегда использовать все свое влияние для достижения взаимопонимания и уважения между народами; они обязуются делать все возможное, чтобы противостоять расовой, классовой и национальной ненависти, защищать идеалы мирного сосуществования во всем мире.

⁃ ПЕН отстаивает принципы беспрепятственного обмена информацией внутри каждой страны и между всеми народами, его члены обязуются выступать против любого подавления свободы слова в той стране и в том сообществе, к которому они принадлежат, равно как и во всем мире, где это представляется возможным. ПЕН решительно выступает за свободу печати и против произвольного применения цензуры в мирное время. ПЕН считает, что необходимое продвижение человечества к более высоким формам политической и экономической организации требует свободной критики правительств, органов управления и политических институтов. И поскольку свобода подразумевает сознательное ограничение, члены ПЕНа обязуются бороться с такими пагубными проявлениями свободной прессы, как лживые публикации, преднамеренная фальсификация и искажение фактов в политических и личных целях.

А еще один эпизод с открытия.

На паблик-токе представители ПЕН Армения, отвечая на вопрос о цензуре в стране, сказали: «В Международном ПЕН-клубе есть комитет Writers in prison. Так вот нам некого было представить в этот комитет от Армении, у нет писателей в тюрьмах. Ну и нам пришлось…

«Срочно кого-то посадить» - подсказали из зала.

…начать помогать кому-то в других странах. Поэтому мы здесь».

Была встреча с писателем и журналистом Марком Григоряном, автором книги "Ереван. Биография города" (издательство "Слово"). (Какие армяне другие, насколько душевнее, ну никуда не деться от этого). В 2002 году в Ереване на него было совершено покушение (бросили гранату под ноги), после чего он уехал в Лондон, долго там жил и из тоски по родному городу начал писать про Ереван. Подумалось сегодня, что чтобы написать про свой город, надо сначала оттуда уехать. Без покушения, думаю, можно и обойтись.

Книгу, в общем, купите, если неравнодушны к Еревану.

В этой серии издательства есть еще "Испания. От И до Я" Татьяны Пигаревой. В прошлый жаркий август мой маленький внутренний испанист заставил меня ее прочитать. Ее и много еще другого, что нужно для понимания. Не знаю, мне было сложно. Кажется, внутренний ереванец вытесняет внутреннего испаниста.

Считаю за милый знак, что также в этой серии есть "Иерусалим". Тоже мне, прямо скажем, небезразличный. Тоже красивейшее издание. Там есть и другие книги, серия называется "Гений места"; каждая написана автором, чья жизнь тесно с тем самым местом связана. Они, конечно, все неприлично дорогие, эти книги. Но что мы говорим, когда хочется дорогую очередную книжку? На книжки не жалко!

Дали задание написать длинную рецензию на «Кадавров», а я и рада.

Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом.
 
Алексей Поляринов. Кадавры – Inspiria, 2024 г. – 288 с.
 
Брат с сестрой отправились в экспедицию по России, чтобы по заказу иностранных ученых изучить «мортальные аномалии», которые просто однажды возникли. Несколько лет назад по стране стали появляться мертвые дети, соляными истуканами замершие в самых неожиданных местах. И вот 2027 год, выбросы соли от «деточек» испортили чернозем, юг Росси по факту теперь занимает Китай. Сначала всем было страшно, потом неприятно, потом все привыкли.
 
Роман читается запоем за два вечера, дочитываешь и думаешь: ну дела. Я вот не могу перестать думать о соляных столпах. Если вы встретите Алексея Поляринова, спросите его, думал ли он о соляных столпах. Метафора в романе действительно такая масштабная? Эта метафора там в принципе есть? Только у меня в голове: «спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей» (Быт. 19:15—30). Безымянные, мы бежали из Содома, не оглядываясь, а если ты оглянулся, ты превратился понятно во что. И теперь те, кто остались, на всякий случай стараются держаться от тебя подальше.
 
Как бы то ни было, появились мертвые дети, и жизнь изменилась. Кто-то продает соль «деточки», кто-то сходит с ума, узнавая в мертвом своего погибшего родственника. «Живые быстро усвоили правила сожительства с мертвецом: если его не трогать — ничего не будет; а лучше — от греха подальше — на него и не смотреть».
 
Дочитываешь и думаешь: ну дела. Вот это он хорошо сделал, вот это он описал просто все, что с нами случилось. Да еще так иносказательно, что не придраться. Но проходит день, проходит другой, и вдруг ты присаживаешься на стул у себя на кухне и думаешь: как же так, Алексей, из чего же ты все это собрал? (вторая часть в комментарии).

Впрочем, если бы писать нужно было не на заказ, можно было бы ограничиться отзывом одной моей подруги, хозяйки одного там канала про книжки и балет 😁

На создании этого булшит-бинго завязываю пока с русской премиальной литературой.

Извините, очень важный вопрос. Вы знаете, кто это?

Кажется, я недооцениваю ее роль в формировании моей личности.

Also, do you think she was gay?

Дэниел Мейсон таки завоевал место в моем сердечке. Просто Хороший Современный Писатель. Надо думать, если ты родился в Пало-Альто, отучился в Гарварде, имеешь хорошее образование (биология, медицина) и две профессии (психиатр, преподаватель литературы), и вообще у тебя все хорошо. Отчего бы не написать несколько разных и хороших романов.

«Зимний солдат» все читали (у нас просто принято читать все переводы Сонькина-Борисенко). Еще есть «Настройщик», про конец девятнадцатого века и англичанина, который отправился в Бирму чинить рояль, и чем это кончилось.

Теперь есть «Северный лес» и он мне теперь нравится больше всех. Рекомендуется читать, лежа на мшистой лесной опушке. Где-то к северу от Нью-Йорка четыреста лет стоит дом, вокруг лес, яблоневый сад, ходят звери, индейцы, убийцы, влюбленные, призраки и ученые. Местами совсем сказка, где-то немного «облачный атлас». Поколения и герои меняются, с домом происходит всякое разное, кажется, при прямом участии природы вокруг, люблю такое. У Мейсона круто получилось вообще сделать так, чтобы природа стала чуть ли не главным героем всего романа. Захотелось почему-то перечитать «Историю мира в 10 1/2 главах». Там вроде тоже был кусок, рассказанный от имени жука.