Секретарша российского олигарха Александра Михальского (один из директоров ООО «Спортмастер») - Евгения Танаева - сняла фильм про себя по своему сценарию с собой в главной роли - «До скорой встречи». Александр Николаенко ознакомился с этой хвастливой автобиографией, старающейся выглядеть дорогим международным проектом.

Лана — послушная жена и примерная мать. Муж ей изменяет, малолетний сын проводит все дни у телевизора. Семья живет в страшной немытой России. Лане приходится пользоваться кнопочной Motorola, ездить на ВАЗ 2101 и фотографировать сына на пленочный «Зенит». Параллельно в замечательной глянцевой Америке знаменитый футболист садится за руль пьяным, отвлекается на фотографию в iPhone и разбивается на новенькой Audi R8. Этим двум представителям разных миров предстоит встретиться, влюбиться и завести новых детей.

Если бы в фильме не было сцен из заграничной жизни, могло бы показаться, что Евгения Танаева в мрачных тонах описывает Россию начала 1990-х. Но нет, в таком нелицеприятном виде петербурженка, давно переехавшая в США, воображает отечественную современность.

Художественный подход Танаевой аналогичен подходу Александра Невского (Курицына), он называется «Наглое самолюбование». Танаева позирует перед камерой, меняет наряды, заставляет несчастных персонажей второго плана приговаривать: «Какая же она красивая! Какая же она умная!» Даже финальный кадр – это до тошноты надоевшая физиономия Танаевой, постепенно уходящая в темноту. При этом актрисой Танаеву назвать сложно, она больше похожа на надменную женщину с непластичной мимикой, читающую по памяти собственный сценарий.

В фильме нет ни смысла, ни красоты, ни душевности, единственным наполнителем остаётся безвкусица. Безвкусная и затёртая сцена игры в футбол с детьми, безвкусные виды Санкт-Петербурга, снятые с квадрокоптера, безвкусные философские разговоры, по типу:

— Я не хочу жить. Я ничего не умею.
— Ты должен жить, потому что ты можешь чему-нибудь научиться.
— Спасибо! Ты раскрыла мне красоту жизни.

Сценарий, сочинявшийся, если верить Танаевой, более пяти лет, лишен завязки, конфликта, всего-всего, что отличает драматическое произведение от писанины под фотографиями в Instagram.

После непростого двухчасового сеанса становится понятно, почему фильм не выпустили, как планировалось, к Чемпионату мира 2018 года. История о нищей россиянке, обвившей и не отпустившей шею богатого американца, действительно, выставила бы страну в неоднозначном положении перед иностранными гостями. В интервью Танаева заявляла, что фильм биографичен. Для неё переезд в США без образования и какого-либо опыта работы, просто за счёт олигарха – это достижение, которым нужно гордиться и про которое нужно снимать кино для остальных несчастливых россиян.

Фильм с лаконичным названием «Эксперимент» - еще одна картина, посвященная реально проведенному психологическому опыту. Мария Михайлова рассказывает, удалось ли ее авторам раскрыть подробности эксперимента и донести до зрителя нужную идею через его результаты.

Сюжет фильма основан на так называемом «Стэнфордском эксперименте», проведенном одноименным американским университетом под руководством психолога Филиппа Зимбардо. Условия опыта должны были полностью имитировать тюремное заключение, а сами подопытные - играть роли заключенных и надзирателей. Целью эксперимента было изучить реакцию человека на лишение свободы и ряда гражданских прав, а также понять, как практически неограниченная власть над людьми влияет на человеческую психику – как со стороны надзирателей, так и со стороны заключенных. Разделение на две группы проводилось абсолютно случайно – никакие физические или психологические особенности не учитывались. Тем не менее эксперимент буквально на второй день показал, как навязанные роли влияют на испытуемых совершенно определенным образом. Каждый третий «надзиратель» своим поведением выказал садистские наклонности. В свою очередь, психика почти всех «заключенных» была серьезно повреждена – они были серьезно подавлены, а двое участников и вовсе выбыли из эксперимента раньше срока.

Вначале фильм «Эксперимент» довольно точно следует сценарию реального опыта. Согласно сюжету, испытуемые все так же распределяются на две группы случайным образом; им разъясняются правила, главное из которых – запрет на физическое насилие групп по отношению друг к другу. Несмотря на расплывчатость формулировки, она должна была держать под контролем участников: если кто-то, согласно первоначально оговоренным условиям, нарушит запрет, эксперимент будет немедленно прекращен. Тем не менее в течение всей картины, так же, как и в реальной истории опыта, эти границы будут постепенно размываться, пока не перейдут все возможные пределы.

Как и в действительности, в картине первые проблемы разворачиваются на второй же день, когда заключенные пытаются устроить бунт. Надзиратели вначале пытаются придумать действительно адекватное наказание, но впоследствии лучше и лучше вживаются в роль и, желая подавить бунтующих, становятся все более жестокими. Здесь у фильма и начинаются серьезные расхождения с реальным экспериментом. Если в «Стэнфордском опыте» заключенные были подавлены почти сразу же, а последующие издевательства над ними были не более чем новопроявленной жестокостью испытуемых надзирателей, то в картине заключенные буквально вынуждают своих охранников использовать все более жесткие методы для их усмирения. Фактически, в фильме напрямую искажаются результаты исследований, согласно которым все узники почувствовали себя сломленными, а некоторые из них даже подверглись влиянию «Стокгольмского синдрома».

«Эксперимент», намеренно или случайно, превратили в довольно понятное и простое кино, в котором рассматривается вопрос подавления масс. Фильм несет в себе совершенно иную, нежели реальный опыт, идею: он говорит со зрителем о бессмысленности и конечном проигрыше любой диктатуры (потому что заключенные, несмотря ни на что, не готовы подчиняться своим надзирателям). Эксперимент же доказал только то, что человек склонен отыгрывать ту роль, которая была присвоена ему вначале – здесь главной становится мысль о пассивности и о том, как ведомы становятся люди, которых заперли в определенных социальных рамках.

«Король Лир», снятый в 2018 году – самая новая на сегодняшний момент экранизация трагедии Уильяма Шекспира. Мария Михайлова выясняет, вышел ли конечный результат достойным своего великого первоисточника.

Повествование в новом «Короле Лире», ведется исключительно «шекспировским» слогом, в максимальном соответствии с первоначальным текстом. Это, пожалуй, одна из сильнейших сторон фильма: была проведена действительно заметная работа над тем, чтобы переложение произведения выглядело максимально точным. Стиль повествования выглядит не только как дань уважения и попытка соблюсти каноничность оригинала. Слог, которым в картине говорит каждый участник действия, как бы выводит зрителя за рамки фильма и создает у него ощущение, что он находится на театральной постановке. Экспозиция и метод съемки только подчеркивают эту атмосферу. В кадре практически нет активного движения и быстрых склеек. Камера движется редко, стремясь захватывать участников действия так, как их мог бы видеть зритель со сцены. Актеры зачитывают свои монологи как в театре: стараются не слишком много перемещаться в пространстве, но используют яркую жестикуляцию и заметную мимику, для которой нет необходимости часто применять портретную съемку. При этом у зрителя нет полного ощущения, что он смотрит запись театральной постановки: он балансирует на грани кинематографа и театра и эта особенность экранизации может нравиться или не нравиться, но в любом случае ярко отпечатывается в памяти.

Но не только намеренная театрализованность делает «Короля Лира» специфичным кино. Режиссер осторожно, но настойчиво вводит в повествование собственные художественные элементы. Самый глобальный – перенос действия фильма в наше время. К сожалению, в отличие от удачно проделанной работы над «каноничностью» экранизации, попытка переработать первоисточник и внести в него художественную новизну выглядит неубедительной. События происходят в неназванных городах и локациях, но зрителю периодически показывают то панорамную съемку вечернего мегаполиса, то лагерь беженцев, то военных в современной экипировке и привычные для нас автомобили. Все это, тем не менее, сочетается с классическими роскошными интерьерами старинных замков или изящно стилизованных особняков. Складывается впечатление, что Эйр хотел не столько преподнести зрителю альтернативу «Короля Лира» в наше время, сколько стремился «помирить» две далекие друг от друга эпохи, сократить историческую пропасть между средневековьем и современностью.

Возможно, из-за недостаточно ясной подачи, а может еще и потому, что в двухчасовой хронометраж невозможно уместить все действие произведения, общая идея хотя и хорошо читается, все же выглядит несколько сумбурной. Зрителю понятна трагедия Короля Лира, постепенно сходящего с ума: Энтони Хопкинс блестяще справляется с ролью крайне противоречивого персонажа, стареющего монарха, в котором сочетаются и царственная гордость, и отталкивающая порочность. Хорошо раскрыты линии двух старших сестер – их логика, мотивы, то, как они похожи на отца и как они отличаются от него. Подробно и пронзительно описана история Эдгара, тонущего в страхе и вынужденного изображать безумие – эту роль также отлично сыграл Эндрю Скотт (для актера, кажется, вообще особенно приятно играть сумасшествие).

Стараясь как можно меньше искажать первоисточник, Ричард Эйр сделал, с одной стороны, потрясающий по своей точности и изящности стиля фильм, в котором в полную меру выложились все – в том числе и актеры (впрочем, грамотно подобранный каст и не вызывает сомнений в том, что к каждому герою будет проявлено максимальное внимание и уважение). С другой стороны, режиссер слишком нерешительно, а потому очень слабо и невнятно ввел в картину собственные художественные элементы – и застрял где-то на середине между дотошной экранизацией первоисточника и полноценным собственным прочтением. Эта нерешительность незначительно, но портит впечатление от «Короля Лира» - впрочем, фильм в любом случае достоин просмотра и тщательного изучения.

Многим известны новости о том, как под влиянием всеобщего карантина очищается экосфера Земли. Это еще один хороший повод подумать о том, какое значение для человека играет среда, в которой он живет – а начать можно с хорошего кино на тему. Этот материал о фильме «Послезавтра» подготовлен совместно с каналом SAINT GREEN (@saintgreen), который понятно и емко пишет о пользе эко-образа жизни и о том, как именно каждый из нас может внести свой вклад в сохранение природы.

Режиссер Роланд Эммерих – один из самых известных на сегодняшний день мастеров жанра фантастики. Глобальные катаклизмы и разрушения – конек Эммериха. Но примечательно здесь то, что за искусным обращением со спецэффектами и экшном о выживании кроется большая идейность его как автора. В частности, из «Послезавтра» режиссер сделал больше, чем фильм-катастрофу – это яркое высказывание на тему экологии и того, что может случиться с планетой, если не относиться к ней с уважением.

В картине фактически нет «случайных» катастроф и событий. Несмотря на то, что в кадре зрителю показывают самые разные природные катаклизмы – ураганы, бури, наводнения, резкое снижение температур – все здесь имеет свое околонаучное основание. Авторская мысль такова: из-за глобального потепления на Земле начинают в ускоренном режиме таять ледники. Все это приводит, однако, не к повышению температуры, а напротив, к ее понижению. Ледяная вода от берегов Арктики уходит южнее, и это приводит к глобальному смещению климатических условий. В частности, всю Северную Америку начинает сначала затапливать, а потом заметать снегом – температура понижается настолько, что человек замерзает даже в теплой одежде, просто оказавшись на улице. Даже если в реальности катаклизм такого масштаба невозможен, логические связи, которые выстраивают создатели картины, выглядят весьма реалистичными. Ничего не появляется на экране необъяснимо, буквально из ниоткуда.

Так же грамотно Эммерих подошел к героям, которых он внедрил в повествование. В кадре есть и простые люди, и умные, и глупые, и маргинальные (например, бездомный с собакой). Но большая доля сюжета уделена реальным профессионалам – метеорологам, климатологам, полярникам. Главный герой, который предсказывает катастрофу еще до ее начала – палеоклиматолог, то есть человек, который занимается изучением древнейших изменений климата и экосферы. Проведя параллель с Ледниковым периодом, он смог найти взаимосвязь с настоящими изменениями. И этот ученый, и его коллеги, и друзья-метеорологи из Шотландии, обреченные на смерть во льдах – не просто персонажи с профессией, а увлеченные, умные люди, для которых происходящее является не какой-то непредсказуемой небесной карой, а логичным следствием того, что человеческая цивилизация сделала по отношению к природе.

«Послезавтра» становится особенным кино именно потому, что создатели подошли к нему не как к банальной истории о катастрофе, а как к реальной возможности наглядно показать массовой аудитории ценность и значимость бережного отношения к экологии, а также профессионалов, которые занимаются этим, порой критически важным для мира делом. Несмотря на серьезный посыл, картина снята легко и подвижно – в ней есть все атрибуты увлекательного экшна: опасности, напряжение, спецэффекты, любовь, и, как самый сильный сюжетный ход - трогательная линия отца, который идет на помощь к сыну, искупая свою вину за прежнюю невнимательность. Поэтому Эммерих выбрал, наверное, самый удобный и оптимальный способ поговорить о важном через простое – и снял отличный фильм-катастрофу о том, как мир рушится от человеческой халатности.

Карантин, который многим уже кажется бесконечным – повод вспомнить еще один качественный фильм-катастрофу. Мария Михайлова рассказывает о «Монстро» - картине, которая наглядно показывает, как нужно превращать разрушительный экшн в умное и глубокое кино.

«Монстро» - это талантливое сочетание узнаваемого и оригинального. Из хорошо известного и понятного любому, наверное, зрителю: концепт «чудовище на Манхэттене», отсылки к 11 сентября, история любви среди всеобщего разрушения. Оригинально в фильме то, как именно подаются привычные образы и рассматриваются поставленные проблемы.

Сам монстр в фильме показан куда более пугающим и уродливым, чем Годзилла или Кинг-Конг. Это по-настоящему инопланетное создание. Омерзительное и очень страшное оно не только из-за своего внешнего вида, но и потому, что совершенно непонятно, каким законам биологии оно подчиняется и подчиняется ли вообще, неизвестно, зачем оно пришло в город, есть ли у него цель или хотя бы уязвимое место. Даже несмотря на то, что у зрителя будет шанс рассмотреть чудовище вблизи, он не получит ответов, и, скорее всего, действительно почувствует страх. Режиссер Мэтт Ривз стремился показать зрителю что-то, что он не сможет понять и осознать, что-то иррациональное и потому пугающее. Страх перед неизвестностью и непонимание того, как бороться с новой угрозой – вот как понимает «Монстро» настоящие глобальные катастрофы. Эта мысль не раз подтверждала свою точность: хотя бы сейчас, на примере коронавируса.

Картина отсылает к 11 сентября не только через разрушаемость города и намеренно показанную хрупкость небоскребов – очень эффектно смотрится сцена с накренившейся башней, куда забираются герои в поисках Бетт. Главная отсылка к крупнейшей трагедии в истории современного Нью-Йорка – сам стиль съемки. Повествование ведется от первого лица, героя, который чувствует себя обязанным заснять все происходящее, чтобы оставить потомкам документальное наследие. Важно, что этот самый герой – не слишком приятный, глуповатый и некрасивый парень. Негативное впечатление, которое он оставляет от себя зрителю – и есть то самое авторское высказывание на тему. Режиссер явно и вместе с тем изящно высмеивает всем знакомый типаж зевак с телефонами и камерами, которые, вместо того, чтобы помогать другим или хотя бы действовать организованно и спасаться самому, озабочены только тем, чтобы снять «уникальный контент». В трагедии 11 сентября такие зеваки с камерами особенно явно проявили себя. Но режиссер вновь постарался не привязываться к отсылке и развернуть свою мысль до более универсальной формы – и у него это, конечно, получилось.

Картина, несмотря на свой простой и довольно массовый жанр, доверху заполнена детальными образами и символами. Все они выглядят в кадре ненавязчиво – в основном из-за типа съемки «с рук». Вместе с тем так они становятся даже сильнее и выразительнее, поскольку зритель воспринимает их не как постановку, а как действительные знаки из реальности. Один из самых наглядных примеров – карета с белой лошадью без извозчика. Это комбинированный символ: белая лошадь часто олицетворяет в искусстве смерть, а в сочетании с пустой каретой она превращается в перевозчика душ. Все это ожидаемо выглядит каким-то нереальным на фоне пустых и темных улиц Нью-Йорка – и это ощущение «другого мира» только усиливает образ.

Таким получился «Монстро» - гармоничным кино с аккуратным подходом к съемкам, историям и отсылкам. Возможно, это один из самых удачных фильмов про апокалипсис в Нью-Йорке, и уж точно – идеальный пример того, как можно сочетать умное кино и массовый, легкий жанр.

Вот он, твой друг. Сейчас вы в кафе перекусываете чебуреками, а уже через час на съёмной квартире он стоит голый в зашарпанной ванной и обнимает твою мать. Российский режиссер Антон Бильжо - мастер неординарных психологических кино-экспериментов. Александр Николаенко рассказывает о его блестящем фильме - «Амбивалентность».

Сюжет посвящен студентам-психиатрам, двум противоположностям. Домашнему мальчику, прилежному ученику и озорному гуляке, барабанщику безымянной группы. Один играет, другой слушает, один спит на парах, другой отвечает. Однажды есенинский тип застревает с матерью домашнего мальчика в лифте. Случается нечто похожее на вспышку, и судьбы героев ломаются. Разгорающийся роман необходимо сохранить втайне, но как это сделать, когда семья, друзья и ошибки прошлого стучат по дверям кулаками?

Фильму о двух психиатрах не удастся избежать сравнения с «Шестой палатой» Антона Павловича. Те же белые халаты, те же пациенты с отрешенными взглядами, то же крадущееся безумие. Но режиссер Антон Бильжо не ограничивает круг героев врачами и их подопечными, он вытягивает сюжетные линии в любовный многоугольник, зажигая искры любви между теми, кому не положено, не по статусу, отдаваться страсти.

Ключевой вопрос, поднимаемый «Амбивалентностью», остается чеховским: «Кто же безумен на самом деле?». Холерик, играющий с жизнью в салочки, или меланхолик, безуспешно гоняющийся за настоящими чувствами. Через весь фильм тянется конвейер поступков, на котором режиссер, переходя от позиции к позиции, переделывает героев. Для холерика неравный роман – это возможность пересмотреть свои ценности; для меланхолика, наблюдающего за безрассудными похождениями матери, — возможность закалить характер. Бытовой оксюморон, всеразрушающая любовь оказывается исцеляющей.

Финал фильма оставляет вопросы. За кем сохранилось право на долгую счастливую жизнь? За теми, кто держит её за гриву, или за теми, кто боится перейти на галоп? Ясно одно, дружба – это не те отношения, которые устоят под вихрем кружащейся вокруг страсти.

Ум, амбиции, безумие, любовь и игры с английским: все эти понятия схлестываются в картине «Игры разумов» - самобытной ирландской драме. Мария Михайлова разбирается, как фильм рассказывает о совершенно разных понятиях, объединяя их под общим флагом человечности.

Этот фильм – еще один пример неграмотного подхода российских прокатчиков к переводу названия. В оригинале драма называется «Профессор и безумец» - что намного полнее отражает сюжет, замысел и интересную полярность, на которой строится фабула произведения. «Игры разумов» же, хоть и намекают на какую-то интересную завязку, становятся слишком пресными на фоне множества других вариаций кино про «игры с разумом».

Сюжет картины уникален тем, что основан на вполне реальном событии, имеющем огромное значение для любого человека, который говорит на английском языке (а сейчас в той или иной мере его знает, наверное, большинство жителей Земли). Речь идет о знаменитом британском толковом словаре, на создание которого ушли в буквальном смысле десятилетия. Но самый важный человек в истории его создания – конечно же, начинатель этого дела. Главный герой, которого играет Мэл Гибсон – гений, лингвист-самоучка, которого привлекают к созданию и структуризации великого словаря. Именно этот профессор дает начало глобальному труду. Но ни один помощник не посодействовал ему в этом большом деле так, как безумец, страдающий манией преследования и заточенный в психиатрической лечебнице – его героя играет Шон Пен. И в момент, когда зрителя знакомят с главными героями повествования, он понимает, что перед ним – вовсе не историческая картина, а психологическая драма о человеческих судьбах, уме и любви. Впрочем, это не отменяет того, что фактическая точность фильма действительно велика, и речь идет не только об упоминании реального словаря и исторически реальных фигур. Режиссер дотошен даже в мельчайших деталях: так, в одном кадре зрителю показывают фотографию с настоящим Джеймсом Мюрреем, которого невозможно отличить от мастерски загримированного Пена.

Но все-таки речь здесь действительно не об истории, а о людях, которые эту историю создают. При этом картина вовсе не похожа на стандартный выпуск ЖЗЛ – рассказ об интересных людях здесь не ограничен их необычайностью характеров и судеб, а подчинен общей идее. «Профессор и безумец» рассказывает зрителю о глобальном значении языка, или, если сделать это понятие еще более универсальным – о кодировке. Начинает эту тему словарь значений британских слов, а дальше вокруг него, как на ось, наматывается продолжение, развитие этой идеи. Зритель узнает о коде порядка, когда профессор и безумец вместе разрабатывают систему поиска и упорядочивания речи, на первый взгляд такой необъятной и сумбурной. Позже, когда два героя встречаются, они осваивают код дружбы – их совместные игры в слова становятся их общим шифром, который понятен только им двоим. Узнает смотрящий фильм и о коде общества – как в свете одного человека заменяют другим, по каким правилам действует политика. О том, как сумасшедший воспринимается обществом – его система шифровки непонятна остальным, и наоборот.

Так, с помощью ряда примеров, наглядных и зачастую очень эмоциональных и трогательных (как минимум благодаря актерской игре), «Профессор и безумец» приходят к выводу классическому, но в данном случае – ничуть не банальному. Общий язык человечности, доброты и любви становится для создателей фильма тем самым объединяющим «ключом к шифру», который пытаются отыскать самые великие умы человечества, и главной силой, способной противостоять душевной тьме – во всех ее проявлениях.

14 мая в iTunes состоится цифровой релиз уже классического фильма Пон Джун-хо «Воспоминания об убийстве». «Кино-Панк» рассказывает о горячо любимой премьере, с которой хочется знакомиться снова и снова.

Вероятно, «Воспоминания об убийстве» - самый необыкновенный детектив современности (и, пожалуйста, не нужно проводить параллели с «Зодиаком» Дэвида Финчера). Пон Джун-хо виртуозно разгромил шаблонный образ сумасшедшего, одержимого, отличающегося резкими манерами маньяка. Его антагонист вытянут из реальной (неважно где протекающей) жизни, вот он – Андрей Романович Чикатило – школьный учитель в милой шляпке и с чемоданчиком. Такой как все, обыкновенный, а значит неуловимый.

«Воспоминания об убийстве» основаны на реальных событиях. В период с 1986 по 1991 год в южнокорейском городе Хвасон было найдено около десяти убитых женщин. Зверские преступления проходили на территории, которая по площади практически равна Республике Алтай — как говорил один из героев: «Нашу страну можно пешком обойти». Если обратить внимание на эту фразу, то становится понятна абсурдность ситуации: маленькая страна с огромным количеством полицейских, которые верят, что у них «глаза шамана», ходят к гадалкам, но не могут раскрыть резонансное дело. Несмотря на некоторые правила жанра: приезд специалиста из столицы, допрос с лампой, хороший-плохой полицейский, преступник всегда возвращается на место преступления - лента полна сугубо культурными особенностями. Так, например, сцены допроса не обходятся без применения карате-выпадов. Зритель также довольствуется полным отображением восточного быта, который хорошо отображается в интерьере домов. Фильм удивительно легко завлекает деталями расследования. Сначала становится известно, что жертвы носили красное. Потом оказывается, что преступник убивал в дождь, да ещё и заказывал в этот день особую песню. Факты появляются постепенно, всё сильнее провоцируя аудиторию делать предположения по поводу личности маньяка.

Но, конечно же, задача Пон Джун-хо состояла не в доскональном отображении событий, а в раскрытии природы человека. Режиссер несколько раз акцентирует внимание на том, что убийца выглядел, как обычный человек. Он не был ни умственно-отсталым, ни извращенцем, как предполагала полиция, он был просто неприметной ячейкой общества. Впервые это показано в сцене допроса. В помещение заходит простой рабочий, который ремонтирует трубы. Его фигура находится вне фокуса, лица не видно, однако он все-таки в кадре. Позже этот же рабочий появляется в сцене на лестнице, теперь его видно со спины. После Пон Джун-хо проводит жирную линию под своей идеей – это выражается в сцене на заводе. Полицейские лихорадочно ищут сбежавшего извращенца среди толпы рабочих. И вот кадр замедляется, столичный следователь сталкивается с кем-то из персонала, оборачивается, но идёт дальше. Быть может это и был тот самый убийца?

Ещё три года назад этот фильм был известен в основном тем, что Квентин Тарантино включил его в список своих любимых произведений. Сегодня, после всех триумфов «Паразитов», вторую жизнь обрели и «Воспоминания об убийстве». Как же это трогательно, когда талантливая работа прорывается к своему зрителю из темноты десятилетий.

Один из самых известных и качественных фантастических фильмов про космос – картина «Армагеддон» 1998 года. Мария Михайлова выясняет, в чем секрет успеха этого кино с незаурядным, на первый взгляд, сюжетом.

Миру грозит опасность – на Землю летит огромных размеров метеорит. Он способен уничтожить все живое на планете, и единственная возможность его остановить – заложить на нем взрывчатку и подорвать, так, чтобы траектория падения его осколков изменилась, и он пролетел, не задев поверхность Земли. План придуман – осталось лишь найти команду, которая способна и готова претворить его в жизнь и спасти планету. Выбор падает на Гарри Стэмпера (Брюса Уиллиса) – гениального буровика, который способен справиться с любыми видами грунта и работает в любых, даже самых сложных условиях. Гарри соглашается и набирает собственную команду, с которой готов высадиться на метеорит, пробурить его и заложить взрывчатку. В эту команду входят самые разные люди, но всех объединяет высокий профессионализм и вера в Гарри, как в настоящего гуру в своем деле.

Несмотря на то, что, на первый взгляд, «Армагеддон» представляет собой типичный боевик про спасение мира от космической угрозы, в нем есть ряд уникальных ходов, как сюжетных, так и стилевых. Они превращают этот фильм в своего рода эталон для современных космических экшн-картин (кино снято в 1998 году). Намек на какую-либо жанровую банальность исчезает довольно быстро – когда зритель знакомится с главными персонажами. Это не супергерои, но и не простые «парни с улицы» с неестественными или, напротив, отсутствующими навыками для спасения Земли. В данном случае лица фильма – профессионалы, умные и очень опытные люди (а некоторые из них в буквальном смысле фанатики своего дела). Профессия буровика здесь выступает, с одной стороны, отличным объяснением умений героев и красиво ложится в канву фильма, а с другой – выступает в качестве идеи: она подчеркивает сложность и уникальность профессии буровика. Этим картина как бы рушит негативные стереотипы о нефтяниках, которые будто бы занимаются «чистым, непыльным делом». Еще в конце прошлого века людям подобных профессий начало доставаться от «гринписовцев» и экоактивистов, и репутация буровиков стала падать – во многом незаслуженно. «Армагеддон» поддерживает их как профессионалов своего дела, которые, во вселенной фильма, стали незаменимыми специалистами, могущими спасти целый мир.

Второй значимый плюс картины – изящная смена жанров. В первой половине кино, еще до взлета, зрителю кажется, что он наблюдает комедию с довольно удачным и небанальным юмором. Но когда герои оказываются в космосе, фильм плавно, незаметно, уходит в драму, в которой опять-таки почти невозможно найти какие-то избыточные эмоции и безвкусицу. Такой переход жанров хорош, потому что утилитарен: он хорошо помогает зрителю вовлечься в повествование. Смотрящий не устает от бесконечной комедии и не успевает перенасытиться драмой – поэтому «Армагеддон» остается легким кино, подходящим для расслабленного просмотра. Кроме того, эта плавная смена жанров выразительна и с точки зрения смысла – она помогает ощутить контраст между земной жизнью и космической, почувствовать, как человек выпадает из привычной ему реальности, когда выходит за пределы атмосферы. Такой подход становится еще одной данью уважения, на этот раз – космонавтам. И – еще одним маркером качественного кино о космосе, который не стремится показать такие полеты как что-то легкое и попсовое.

Последнее, что делает «Армагеддон» серьезным претендентом на классику космического кино – исполнители главных ролей. Актерский состав подобран с таким же чувством вкуса, с каким написан и сам сценарий фильма. Брюс Уиллис, Стив Бушеми, Бен Аффлек и, как особенно ярко выделяющийся женский персонаж – Лив Тайлер: все они такие же профессионалы в своем деле, как и герои, чьи роли они играют. Они и становятся последним, решающим аргументом в пользу «Армагеддона» - яркого и мастерски сделанного кино о героях, всемирной угрозе и об открытом космосе.

Несколько дней назад Россия, на этот раз в несколько стесненных условиях, отметила – День Победы. Это хороший повод посмотреть на это событие с точки зрения современных немцев. Мария Михайлова рассказывает о работе Оливера Хиршбигеля «Бункер» - мрачном и эмоционально сильном кино о последних днях жизни Адольфа Гитлера и его ближайшего окружения.

Война с Германией подходит к концу. Берлин практически повержен, остатки армий Третьего Рейха терпят одно поражение за другим. Боеприпасы, медикаменты, силы – заканчиваются. В последнем, самом надежном укрытии фюрер и его самые верные соратники проходят все стадии принятия поражения – от гнева и отчаяния до неуемного веселья, последнего глотка воздуха перед смертью.

Почти все действие картины происходит в закрытом пространстве – том самом бункере. И это место действия становится сильнейшим художественным образом, который режиссер использует в своих целях. Хиршбигелю отлично удается работа в тесном пространстве. Он создает тошнотворное, сжимающее зрителя ощущение клаустрофобии. Он делает из помещения, созданного для того, чтобы обеспечивать безопасность, звериную нору, куда животное, спасаясь от охотника, забивается, как в место последней надежды – и тем самым загоняет себя в ловушку. Само понятие бункера здесь – оммаж на западню, реальную и психологическую – ту, в которой оказалось правление Третьего Рейха. Смятения добавляют и цветовые оттенки, в которых выдержана картина: мутно-серые, грязноватые зеленые, беспокойные и напряженные. Режиссеру, безусловно, удалось проявить себя именно на ограниченной территории, причем не только со стилевой, но и (даже в первую очередь) со смысловой точки зрения.

С помощью образа бункера Хиршбигель разговаривает со зрителями на нужные и важные темы. Центральным для него становится вопрос «блаженного неведения». Режиссер рассматривает его с разных точек зрения и на разных смысловых уровнях. В этом самом состоянии «блаженного неведения» в фильме пребывает большинство героев. Это и пьянство офицеров, скрывающихся под землей от реальности, и неистовые балы, которые чем дальше, тем сильнее напоминают оргии. Но – что важнее для Хиршбигеля, потому что глубже и страшнее – это слепая и потерявшая все остатки рациональности любовь самых ближних Гитлера к своему вождю. История девушки Траудль, самой молодой секретарши Гитлера и, фактически, главной героини фильма (он построен на ее реальных воспоминаниях), доказывает, каких масштабов может достигать инфантильное сознание. Лишенная какого-либо критического мышления Траудль – старательная, - напуганная и напрочь отказывающаяся принимать реальность девушка. Ее портрет – толковое объяснение авторской идеи о том, как хрупка человеческая психика, когда она попадает под чье-то влияние. И, вместе с тем, изящно поставленный вопрос о том, освобождает ли человека от ответственности то обстоятельство, что он был превращен кем-либо в зомби.

Фильм ценен и своим набором отдельных фактурных сцен. Пример: Траудль, вынужденная по-секретарски «ставить в очередь» офицеров, желающих продиктовать ей свои завещания. Но самая сильная сцена, которая успела стать культовой – разговор Адольфа Гитлера, теряющего рассудок и самообладание, со своими офицерами – последняя его агоническая попытка сразиться с судьбой. Гениальность этой сцены сделала игра Бруно Ганса, исполнившего роль фюрера – трясущиеся руки, снимающие очки, истерический, панический крик, отчаяние и бесконечная злоба одной из самых темных исторических личностей. Эта сцена успела стать основой для многих копирований и пародий, как каноническое изображение Гитлера, терпящего крах. Возможно, эту стадию в его жизни лучше всего удалось изобразить именно «Бункеру».

Благодаря понятно поданной идее, выдержанной подаче и ряду отличных режиссерских и актерских находок, «Бункер» становится если не одной из лучших мировых картин про падение Третьего Рейха, то точно одним из сильнейших немецких фильмов на тему. Как минимум, поэтому его стоит посмотреть – увидеть взгляд виновного может быть не менее полезно, чем взгляд победителя.

Когда-нибудь мы соберёмся с силами и посвятим целую рабочую неделю художественному анализу всех фильмов Питера Йетса – мастера завораживающего скупого на чувства мужского кино. Сегодня мы публикуем текст об одной из его самых неординарных работ – драме «Джон и Мэри» с Дастином Хоффманом и Мией Фэрроу в главных ролях.

«Джон и Мэри» - это сдержанный переклад французского сюжета из картины «Мужчина и женщина». С поверхностной точки зрения фильмы очень похожи. Простая история любви, которая могла случиться с каждым; отрывистые диалоги, мысли вслух, болезненные воспоминания, разъедающий быт.

Однако не нужно забывать, что Йетс - мастер мужского кино. Ему чужды французская словоохотливость и эмоциональность. В его глазах любовь – это не слезы и истерики, это тишина, кроткие улыбки, секс после десяти минут знакомства. Его персонажи по-настоящему свободны, они просыпаются вместе, потому что им так хочется, а расстаются – просто скомкав вещи в чемодане и вызвав такси. Главные герои «Джона и Мэри» — архитектор и работница художественной галереи, но об этом догадывается только зритель, Джона и Мэри не волнуют даже имена.

Действие фильма разворачивается преимущественно в роскошной двухэтажной квартире Джона. Но, в данном случае, камерность не выглядит существенным недостатком, она восполняется ярким воображением героев и легким юмором:

— И вот мы лежим в постели. Он начинает лизать мне живот и говорить: «Я люблю тебя, я люблю тебя». Я завожусь, говорю: «Ниже, ниже». И вместо того, чтобы опуститься ниже, он понижает голос и говорит басом: «Я люблю тебя».

Когда Мэри рассказывает о своей коммунальной квартире, где она живёт вместе с соседкой, она упоминает, что на первом этаже обитает чернокожий «режиссёр», а этажом выше три японца. В реальности всё выгляди довольно бедно, но Джон воображает самца-режиссёра, навострившего либидо на Мэри, и трёх каратистов.

Тогда, в 1969-м, фильм получил прохладный прием, он выглядел грубоватым, слишком раскованным сорванцом на фоне погибающего классического Голливуда. Сегодня же трудно представить, что-то более впечатляющее, чем прославленных Дастина Хоффмана и Мию Фэрроу в любовной истории от режиссера, который предпочитает снимать перестрелки, драки и погони.