Картина «Погибель» вышла на Netflix еще в конце февраля, но по-настоящему актуальной становится именно сейчас. Что нового можно увидеть в очередном триллере про выживание, рассказывает Мария Михайлова.

Антуан одержим искусством выживания. Его важнейшее в жизни хобби – продумывать и готовиться к возможному апокалипсису. Вместе с женой и маленькой дочерью он ставит собственные рекорды по тому, как быстро собрать все необходимые вещи и спешно покинуть дом в случае, если случится какая-то беда. Антуан с увлечением смотрит обучающие видео Алена – специалиста по выживанию, который много лет как окопался в лесу и устроил там целую автономную базу. Однажды Антуан решает сам поехать туда вместе с несколькими такими же энтузиастами – учиться у гуру Алена искусству выживания. Там они начинают тренировки, которые идут хорошо – до первого несчастного случая на базе, который становится катализатором всех дальнейших событий. Именно с того момента «Погибель» превращается в триллер.

В фильме доводом для таких добровольных тренировок становятся причины, куда более далекие от реальности, нежели нынешняя угроза пандемии: климатические изменения, усиление миграционных процессов, внезапное разрушение экономики и голод. Сделано это неспроста: так создатели картины фокусируют внимание зрителя на том, что герои, по сути, занимаются не изучением полезных навыков, а провоцируют у самих себя и друг у друга паранойю. Фильм далеко не сразу открывает смотрящему свою жанровую суть – для начала он хочет показать, как меняется психика человека, который постоянно живет в состоянии боевой готовности. Очень показательна беседа героев, которую возглавляет тренер Ален: он заявляет, что рад, что нашел таких же людей, как он, потому что именно они, по его мнению, и являются образцами «сознательных граждан». Это сделано для того, чтобы ввести зрителя в замешательство и заблуждение: постепенно ему начинает казаться, что то, чем занимаются герои в лагере – вполне осознанно, оправданно и даже полезно. И только в момент, когда кажется, что все герои фильма стали по-настоящему сплочены и дружны, случается происшествие, которое показывает, насколько, на самом деле, наивно это предположение. Герои начинают теперь уже настоящую борьбу за выживание, а их параноидальные наклонности не позволяют им адекватно оценить обстановку и сплотиться.

Фильм очень четко показывает разницу между гуманностью и животным желанием человека выжить. Он стремится обнажить бесполезность любой подготовки к возможному апокалипсису, подчеркивая: человек не сможет постоять сам за себя, если он будет один. Именно поэтому так часто в картине звучат вопросы: бросить другого или спасти, объединиться или не доверять, постараться привлечь на свою сторону или уничтожить. Итог, к которому подводит зрителя триллер, очевиден – выживут самые гуманные, смелые и разумные. В отличие от многих подобных фильмов, которые пропагандируют поговорку «человек человеку волк», «Погибель» напротив, смотрит на такую философию как на деградацию общества и сознания. Несмотря на то, что кино получилось напряженным, пугающим и довольно кровавым, его легко смотреть, потому что режиссер старался говорить со зрителем о ценности милосердия, а не о неизбежной жестокости.

Из всех последних картин, вышедших на Netflix, которые так или иначе отсылают к сложившейся непростой ситуации в мире, «Погибель» получилась, пожалуй, самой жизнеутверждающей. Конечно, только в рамках жанра – все же семейным кино его точно не назовешь. Тем не менее, для тех, кому нравится смотреть умное кино с гуманным посылом, но напряженным и кровавым содержанием, «Погибель» станет приятным сюрпризом, завернутым в оболочку красивой канадской природы.

Если бы кто-нибудь решился составить рейтинг самых отвратительных фильмов всех времен, то непременно бы включил в него дебютный ужастик Надежды Михалковой «Проигранное место». Александр Николаенко с болью вспоминает эту антихудожественную картину, профинансированную Министерством культуры.

Ночь. Костер. Группа подростков развлекается, рассказывая страшные истории. Кучерявый некрасивый мальчик протягивает руки к огню и прерывающимся таинственным голосом начинает вещать о проклятом кресле в местном кинотеатре «Победа». Кто займет – тот умрет. Над мальчиком смеются, с мальчика снимают штаны, фотографируют с неприглядного ракурса, загружают снимок в интернет. Так начинается фильм «Проигранное место», сделанный Надеждой Михалковой при финансовой поддержке государства.

Догадываясь, что драматическое произведение держится на ярких запоминающихся образах, Надежда Никитична выводит на экран целую компанию юродивых: девочку, зависимую от телефона, девочку с рыбьими глазами, девочку со шпагой, обиженного еврейского мальчика и даже двух неадекватных полицейских. Первый полицейский шизофреник, второй – беременная дама. Нетрудно догадаться, что школьники действительно становятся жертвами кресла, поэтому параллельно с органами правопорядка они приступают к собственному расследованию убийств.

«Проигранное место» не имеет никакого отношения к хоррорам. Фильм отвратителен, но не страшен. Надежда Никитична не без удовольствия размазывает по полотну пошлость, разврат, грубую сатиру над современной молодежью, подливая в пламя зрительского негодования музыку Монеточки и MODI. Ближе к середине повествования, когда в зале остаются только самые стойкие, на свет выходит основная режиссерская мысль: «Нищий и грязный россиянин, пожалуйста, пойми, до искусства ты еще не дорос, поэтому угощайся блинами с лопаты, жуй и не огрызайся».

«Место» Михалковой наглядно демонстрирует негласную круговую договоренность на российском кинорынке, когда любая бездарность под правильным покровительством может свободно запускать руки в государственные деньги и творить в своё удовольствие, закрывая глаза на низкие рейтинги и смешные кассовые сборы. Народ платит, Министерские гуляют.

Пока позволяет время, стоит вспомнить не только о кино, но и про сериалы, особенно небольшие – те, которые можно посмотреть за выходные. «Маньяк» - один из тех, которые не стоит пропускать. Мария Михайлова рассказывает, почему.

Формат мини-сериала поначалу может казаться несколько несуразным: слишком длинный для просмотра за один раз и слишком короткий, чтобы растянуть удовольствие на несколько недель. Но тем не менее, со сценарной точки зрения это, пожалуй, одна из самых удобных форм. У авторов есть время неспешно раскрыть каждого персонажа и углубиться в мелочи, на которые в полном метре не хватает времени. С другой стороны, в мини-сериале нет нужды раз за разом придумывать для героев новые истории и вводить в него свежих персонажей. Такой же длинной, но законченной историей стала работа соавторства Кэри Фукунаги и Патрика Соммервиля – «Маньяк». Несмотря на то, что сериал вышел уже около двух лет назад, он не получил большой известности, хотя отзывы собирал самые разные – от восторженных, до полностью негативных. Тем не менее, создателям удалось главное – сделать изящную смесь из жанров, объединив все под общей глубоко психологичной идеей.

Название сериала – не отсылка к убийце, а название-аббревиатура машины MANIAC, способной проникать в мозг подключенных к ней пациентов и формировать образы и видения: иными словами, виртуальную реальность, адаптированную под психологические особенности каждого человека. К этой машине в экспериментальном порядке подключают пациентов, страдающих от каких-либо психологических травм. В их числе оказываются и двое главных героев: Оуэн и Энни. Оуэн вырос неудачником в сверхуспешной и богатой семье: над ним непрестанно издеваются, а он вынужден идти на поводу у своих состоявшихся родственников и даже прикрывать их грязные дела. Энни же страдает от потери своей младшей сестры и чувствует неизбывную тоску и вину перед ней. Герои согласились на эксперимент вовсе не из интереса к науке или в попытке излечиться: Оуэн стремится к финансовой независимости (за участие в программе платят хорошие деньги), а Энни пришла туда, напротив, в угоду своей зависимости – она «подсела» на экспериментальные таблетки, позволяющие ей раз за разом переживать в сознании день аварии и облегчать свою ношу. Удивительным образом сознания двух этих героев пересекаются, машина начинает создавать для них общую виртуальную реальность. Сами же персонажи, такие непохожие, начинают неосознанно помогать друг другу, прорабатывать травмы друг друга. Так авторы показывают неизбежность социальной терапии, необходимость быть с кем-то другим, непохожим и, возможно даже, таким же сломанным человеком.

Впечатляет и качество работы, которая была проделана над визуальной стороной сериала. Авторы заметно углубились в теорию цветопсихологии и активно использовали эти знания на экране. «Маньяк» изобилует неоновыми, яркими, кислотными оттенками всех цветов радуги, рождая вполне предсказуемые ассоциации: синий – тоска, желтый – самообман, розовый – эгоизм и сила, зеленый – спокойствие и контроль. Зритель, даже не посвященный в символику и значения цветов, на эмоциональном уровне вовлекается в мир, который для него создала машина MANIAC. И вместе с ощущением ирреальности, которое пронизывает весь сериал, начинает ощущать себя участником этого мира: то ли игроком в шлеме виртуальной реальности, то ли сновидцем. Именно такое уникальное видение мира человеческих чувств делает «Маньяк» сериалом, который заслуживает того, чтобы его посмотрели. Терапия в нем работает не только для героев самой истории, но и для того, кто в это время смотрит на экран.

Вспоминаем последний на сегодняшний день фильм Педро Альмодовара «Боль и слава», в котором Антонио Бандерас сыграл, безусловно, свою лучшую роль. Александр Николаенко рассказывает об этой пронзительной, наполненной любовью и страстью драме.

69-летний Педро Альмодовар – первый постановщик современной Испании. Он эмоционален, дерзок, чувствителен и неординарен. Не скрывая своих нетрадиционных взглядов на любовь, он уже более тридцати лет с экранов травит истории о жизни гомосексуалов, трансвеститов и проституток. «Боль и слава» — не исключение. Любимый актер Альмодовара Антонио Бандерас играет кинорежиссера, предпочитающего мужчин и переживающего творческий кризис.

Фильм соткан из трех параллельных реальностей. Настоящей жизни режиссера, воспоминаний о матери и рассказа о юности. Режиссер страдает болями в спине и мигренью, часто давится пищей. Его отношения с партнерами постепенно сходят на нет, а новые идеи замирают в черновых вариантах. Он ищет спасения, восстанавливая старые связи, прокручивая в голове события прошлого, оказавшие влияние на его формирование, как творца и личности.

— В 16 лет меня отдали в католическую школу; священники сделали из меня совершенного невежду!

«Боль и слава» — фильм-завещание, фильм-исповедь. Кажется, что испанец открывает душу, меланхолично заявляя: «До тридцати мое тело меня не беспокоило, а потом я узнал, что такое седалищный нерв». Но Альмодовар не настолько прост, чтобы напрямую экранизировать автобиографию. Он создает обобщенные образы, через которые демонстрирует свой подход к искусству, говорит о своих чувствах.

Тема гомосексуальности раскрыта максимально корректно. Единственная острая сцена, поцелуй бородатых мужчин, один из которых Антонио Бандерас, не получает продолжения. А протянутое через весь фильм воспоминание о первом сексуальном желании преподнесено настолько просто и человечно, что замена в кадре каменщика Эдуардо на жгучую испанскую красавицу не прибавила бы фильму ни одного достоинства.

Может показаться, что этот фильм сделан исключительно для поклонников Альмодовара и Бандераса, ожидающих от одного откровений, а от другого новых негероических амплуа, но это не так. «Боль и слава» - отличный фильм для каждого ценителя независимого искусства; в его рукавах – ненавязчивый юмор, захватывающие повороты сюжета и даже неожиданный финал.

Когда мир вокруг пребывает в растерянности, приятно посмотреть фильм о людях, которые его спасают – пусть даже в другой реальности. Мария Михайлова рассказывает о картине «Судья Дредд» - не самом известном, но одном из самых достойных «супергеройских» кино.

У «Судьи Дредда», основанном на оригинальных комиксах с таким же названием, есть две экранизации. Первая была снята в 1995 году, со Сильвестром Сталоне в главной роли. Несмотря на то, что картина была выдержана в полюбившемся многим формате «боевиков 90-х», а Сталоне, в целом, идеально подходил под типаж лишенного человеческих эмоций Дредда (актер не отличался живостью мимики и здесь это сыграло ему на руку), многих эта картина не порадовала. Фанатов комиксов оскорбило, что фильм 1995 года слишком сильно отошел от оригинала и сделал упор не на «супергеройскую» антиутопию, а на экшн-составляющую.

Получилось, что этот кино-гештальт так и не был закрыт, а зрители так и не получили экранизацию, которая бы их удовлетворила. Поэтому в 2012 году за дело взялся режиссер Пит Тревис, который признавался, что сам является фанатом комиксов про Судью Дредда. Этот факт значительно сказался на сценарии – он, действительно, почти дотошно следует событиям, изложенным в оригинальной истории. Согласно вселенной комикса, Судья Дредд представляет собой нечто среднее между полицейским и элитным спецназовцем. Он обладает уникальными боевыми навыками и умениями, носит мощнейшее оружие, но потребность в таких умелых бойцах, как он, фактически рутинна. Действие происходит в разрушенном, пережившем катастрофу городе, в котором процветает насилие, преступность, высокие технологии диссонируют с повсеместной грязью и серостью, а среди обычных людей появились мутанты.

В любом «супергеройском» кино особенно важно грамотно проработать персонажей, как визуально, так и «характерно». Они должны получиться фактурными, запоминающимися и не столько глубокими, сколько яркими. Это логично, если учесть, что изначально сам жанр вырос из комикс-культуры, где характеры персонажей слегка утрированы, чтобы удержать на себе внимание зрителя. Поэтому так важно, что создатели «Судьи Дредда» учли эту особенность и постарались соблюдать каноны. Дредд вышел молчаливым, суровым, с легким оттенком пафоса и банальщины, который заметен в его немногочисленных репликах: «я и есть закон». Роль его напарницы Андерсон отлично сыграла Оливия Тирлби – по ней заметны и страх, и очень правдоподобное волнение героини, а еще заметен ее рост: формирование внутреннего понимания справедливости, борьба с собой и стереотипами, преодоление неуверенности.

Не забыли авторы картины и про вторую важнейшую составляющую киножанра – спецэффекты. Фильм изобилует «слоумо». Оно появляется в кадре настолько часто, что даже могло бы надоесть зрителю, если бы не было реализовано в едином стиле и вполне оправдано. Наркотик «рапид», на котором «сидят» многие жители города, ускоряет работу мозга настолько, что человек, его употребивший, начинает видеть мир и время в замедленном режиме. Создатели смогли вдоволь «поиграть» с эффектом «слоумо»: это и красивая механика взрывов, и сияющие осколки стекла, разлетающиеся в воздухе, капли воды и брызги крови. Кому-то такое обилие визуальных дополнений наверняка покажется излишним, а кто-то увидит в этом искусство - к такому количеству «замедлений» сложно относиться объективно. Впрочем, такое баловство если и доступно, то только в подобных легких экшн-жанрах – тут создатели ограничены лишь собственным чувством меры и вкуса.

«Судья Дредд» вышел действительно хорошим «супергеройским» кино – с легко читаемой моралью, фактурными персонажами и ярким визуалом. Выходя за рамки больших киновселенных, таких, как Marvel, он не стал столь известен широкой публике: разве что фанаты комиксов и боевиков почти наверняка видели эту картину. Но это именно тот фильм, под который можно хорошо провести пятничный вечер – а на карантине и вовсе любой.

Антиутопия – пожалуй, один из самых подходящих жанров для просмотра в странные карантинные времена, когда мир начинает жить по новым правилам. Мария Михайлова рассказывает о картине «Эквилибриум», которая, по неизвестным причинам, не успела получить свою долю успеха.

«Эквилибриум» рассказывает о мире, пережившем Третью Мировую войну. Человечество было настолько потрясено ужасом глобального разрушения и смерти, что начало искать все возможные причины подобных катастроф и избавляться от них радикально. Корень зла был найден: все дело в человеческих эмоциях. Гнев, зависть, жестокость, трусость – все эти нерациональные и вредные проявления чувств посчитали главной причиной всех конфликтов, возникающих в мире. Была изобретена специальная сыворотка, которая подавляет способность человека чувствовать (никак не влияя на его умственные и физические способности). Государство Либрия сделало ежедневный прием сыворотки обязательным для всех граждан, а тех, кто умышленно пропускал прием препарата, а также хранил и скрывал от властей любые предметы роскоши и произведения искусства, казнили. Главный герой Джон Престон принадлежит к элите охраны порядка в стране. Он из тех, в чьей честности и законопослушности не сомневается никто, а служба государству стоит для него на первом месте. Но однажды, поддавшись какому-то смутному сомнению, Джон пропускает свою дозу препарата и начинает чувствовать. Постепенно его видение мира кардинально и бесповоротно меняется, и герой переходит на совершенно другую сторону мировоззрения.

Сама идея создать мир, лишенный эмоций, и рассмотреть его сильные и слабые стороны, является одной из лучших режиссерских находок. Важно, что возникновение этой антиутопии логически оправдано и первоначально несет в себе рациональное ядро. Мир, переживший страшнейшую катастрофу в своей истории, был напуган, а человек, полностью виновный в этих преступлениях, стал главным демоном и наконец признал это. Травма, которую люди нанесли сами себе, заставила их бояться самих себя – неудивительно, что самая стихийная и непредсказуемая составляющая личности оказалась под ударом. Уиммер воплотил в жизнь любопытную и весьма логичную теорию, но на этом не остановился, а сам же ее и опроверг, превратив в антиутопию. Идеи, которые продвигает Либрия, в своей фанатичности напоминают секту. Во многом принципы, по которым живет эта страна, напоминают учения Савонаролы – флорентийского монаха, продвигающего идею аскезы и полного отказа от искусства, предметов роскоши и даже любой литературы, кроме богословской. Вероятно, Савонарола и явился прототипом правителя Либрии. На религиозность антиутопии намекают и с помощью названий: например, главная «инквизиционная» организация названа «Тетраграмматон» (непроизносимое имя Бога в иудаизме). Казнят здесь тоже вполне в духе инквизиции (хотя есть тут и намек на концлагеря) – осужденного запирают в специальной кабине и заживо сжигают.

Визуальный ряд, возможно, единственная часть картины, которая может показаться неуникальной. Временами создается ощущение, что Уиммер вдохновлялся нашумевшей пару лет назад «Матрицей»: цветовая палитра, стиль боевых искусств, даже одежда персонажей и прическа главного героя как будто бы отсылает к фильму Вачовски. Если взять во внимание, что «Матрица» тоже показывает зрителю мир-антиутопию, сходство становится еще заметнее. Но даже с учетом подобных оммажей, в «Эквилибриуме» достаточно собственной уникальности и глубины – как идейной, так и эмоциональной.

Кукольная анимация – одно из самых сложных в производстве направлений в кинематографе. Александр Николаенко рассказывает о по-настоящему удивившем его мультфильме «Потерянное звено».

Кукольная анимация уже давно ассоциируется с серединой XX века, когда огромные неповоротливые камеры, перегруженные бобинами с пленкой, оснащались макрообъективами и направлялись на картонные декорации и пластилиновые фигурки на рабочем столе. Сегодня подобным сумасшествием на серьезном конкурентоспособном уровне во всем мире занимается только две студии: Aardman в Британии и Laika в США. Каждый их проект – событие для любителей и ценителей качественной анимации.

Сюжет «Потерянного звена» несложен. Британский путешественник, получив анонимное письмо, отправляется в канадские леса, чтобы разыскать снежного человека – Йети. На месте выясняется, что письмо написал сам снежный человек, и в его планы не входит работа в качестве экспоната в музее. Ему хочется попасть в Гималаи, к далеким родственникам.

Даже это схематичное описание завязки «Потерянного звена» подсказывает, что мультфильм пронизан юмором и добротой. Авторы, в отличие коллег из Pixar, не вываливают на голову зрителя примитивные заезженные постулаты: главное в жизни – дом, семья, любовь, тепло; они аккуратно раскрывают тему дружбы, вытягивают любовную линию, но бережно оставляют её на пятом плане. В первую очередь – приключения. Погони, сражения, ловушки и разрушения.

Однако энергичное повествование вызывает ощущение недосказанности. Только что герои были на границе с Камчаткой, а уже подъезжают к побережью Атлантического океана; две секунды в Индии, и открывается панорама тибетского поселения. Если сюжет «Звена» попадет в цепкие лапы сериальных режиссеров, как это часто бывает с успешными картинами, то они смогут растянуть историю минимум на 10 сезонов, настолько плотно упакованы события и локации в этом всего лишь полуторачасовом мультфильме.

По фотографиям со съемочной площадки видно, что персонажи создавались из пластика, ткани и пластилина, декорации включали, как объемный фон, так и зеленые экраны. Трудно представить, сколько усилий было потрачено на эту работу, и поэтому вдвойне приятно, что «Звено» успешно выступило в прокате и дало авторам возможность взяться за новый маленький скатанный слепленный склеенный шедевр.

Последние два года были богаты на кинопремьеры из Испании. Последним, сложным и на испанский манер безумным кино стала «Платформа». На волне такой активности Мария Михайлова вспоминает другой (но тоже непростой) фильм «Приют», вышедший в 2007 году.

Действие «Приюта» происходит в старинном поместье (собственно бывшем приюте), куда переезжает вместе с мужем и приемным сыном Симоном главная героиня. Для нее этот огромный дом – особенное место. Она сама провела в нем свое детство и теперь пытается свыкнуться с мыслью, что у нее, как и ее ребенка, здесь есть отдельные комнаты, а вокруг, вместо детских голосов, теперь царит тишина. Лаура хочет восстановить приют и заняться тем, в чем она действительно хорошо разбирается – помощью детям-сиротам. Но спустя какое-то время женщина понимает, что ее приемный сын ведет себя странно: общается с воображаемыми друзьями, которых становится все больше и больше, придумывает странные игры, рассказывает вещи, которые знала только Лаура. И вот однажды, поддавшись гневу, героиня наказывает сына, а потом вдруг обнаруживает, что он исчез. Женщина безуспешно ищет Симона и постепенно ей становится ясно, что дом, в котором она живет, населен призраками.

Несмотря на то, что картина заявлена в жанре ужасов и одной из первых выпадает в списке рекомендаций в этом направлении, главной зрительской ошибкой будет ждать от нее именно ужасов. Скримеров, монстров и убийств здесь не будет, призраки внушают скорее тревогу и грусть, нежели ужас, а общая атмосфера выглядит напряженной только местами. У создателей фильма явно не было цели превратить свою работу в эмоциональный аттракцион (чего обычно ожидают от жанра ужасов). Основная фишка картины кроется именно в ее атмосфере, красивом, неспешном развитии событий, в ответственном подходе к съемкам природы – создатели действительно потрудились над изящными ракурсами и фактурными локациями побережья Испании (скорее всего, северной). «Приют» больше напоминает классическую историю о доме с привидениями, которую приятно послушать вечером у камина и которая сбережет психику даже самого пугливого зрителя – он настроенческий, а не страшный. Впрочем, кому-то подобная манера повествования покажется скучной и даже затянутой – зависит от того, что именно каждый отдельный зритель понимает под ужастиком. Какой-то особенной идейной и сюжетной глубины же от картины ждать не стоит – вряд ли он заворожит интересным сюжетом или даст по-настоящему дельный повод порассуждать. Оттого «Приют» оставляет несколько двойственное впечатление и вопрос: как при такой аккуратно и тонко выполненной технической, визуальной части, картина не выходит на уровень действительно умного кино?

Окончательно понятен фильм становится, когда смотришь на имена его создателей. Картину снял испанский режиссер Хуан Антонио Байона – в большом кино на тот момент он только дебютировал. А вот продюсировал картину уже фактически легендарный Гильермо Дель Торо. Он – мастер именно жанра мрачной и красивой готической сказки, создатель «Багрового пика» и «Лабиринта Фавна». Но поскольку в «Приюте» Торо был лишь продюсером, результат получился хорош, но не гениален. Байона не ставил перед собой сложных задач, не стремился вложить в картину какую-то уникальность и новизну – возможно, на нем сказался страх дебютанта «перемудрить» с материалом. Но почерк Дель Торо в картине очевиден – атмосфера, музыка, выдержанные цвета и красивые символы (например, как Симон «прокладывает» своему другу-призраку дорогу к дому с помощью ракушек) позволяют отвлечься от сюжета и просто наблюдать за картинкой.

Стоит ли смотреть «Приют»? Зависит от личных зрительских приоритетов. Если на первом месте стоит смысловая составляющая и уникальность сюжета, то фильм покажется простым и даже скучноватым. Если же чувство эстетики для зрителя важнее, то картина станет отличным способом провести вечер и удовлетворить свою потребность в прекрасном.

В жанре мокьюментари – «поддельной» документалки – кинематографисты работают нечасто. Но тем такое кино и интересно: нет универсального рецепта, как сделать так, чтобы зритель поверил в то, что смотрит реальную хронику. Мария Михайлова рассказывает, удалось ли добиться нужного эффекта создателям картины «Аполлон 18», вышедшей в 2011 году.

Мокьюментари – во многом специфичный жанр. В техническом смысле это и вовсе противоположность кино: чем больше «трясутся» руки у снимающего, чем хуже качество аппаратуры, тем больше шансов добиться главного эффекта, к которому стремятся создатели подобных фильмов – реалистичности. Конечно, это не делает процесс съемок легче. Нужно одновременно суметь донести историю, логично «сшить» сюжет и при этом не забыть естественно «завалить» горизонт. Такое кино и сам зритель смотрит иначе. Он как будто проходит квест или сам изучает архивы – ищет в кадре самое интересное и важное, мысленно достраивает хронику событий у себя в голове.

Именно этой особенностью просмотра решили воспользоваться создатели «Аполлон 18». Картина рассказывает о якобы существовавшей экспедиции на Луну, после высадки на которую с космонавтами стали твориться необъяснимые и жуткие вещи. Космос – благодатная почва для научных и мистических предположений, поэтому неудивительно, что зрителю было предложено самому решить, какие существа и с какой целью вдруг начали атаковать космонавтов. Мельком нам удается увидеть нечто, напоминающее гигантских крабов, пауков или червей, но шероховатости съемки и помехи оставляют простор для фантазии. Впрочем, создатели все же допустили серьезную погрешность в визуализации монстров – уж слишком сильно сам процесс их паразитирования и вылупления напоминает сцены из «Чужого».

К сожалению, проблемы фильма на этом не заканчиваются, но все они лежат в плоскости сценария. Сама по себе история космонавтов проста и скорее подчиняется законам жанра ужасов: сначала они высаживаются с загадочным грузом, вскоре после того находят все больше тревожных знаков, говорящих о том, что на Луне таится опасность. Дальше эта опасность постепенно выходит из тени – и о ней нет никакой информации, которая могла бы еще больше подстегнуть воображение зрителя. Нет и попыток, хоть сколько-нибудь осмысленных, понять, как бороться с монстрами и разобраться в их природе. Здесь «Аполлон 18» довольно сильно «проседает» - ведь мокьюментари куда интереснее смотреть, как псевдонаучный фильм, а не как простой ужастик с каноничным сценарием. У зрителя даже может возникнуть ощущение, что создателям картины была равнодушна сама история – куда больше внимания в фильме уделено форме, чем содержанию.

Возможно, так оно и есть. Авторы изначально поставили перед собой непростую задачу – снять картину про высадку на Луну и сделать из этой концепции фильм ужасов, не забыв про ту самую реалистичную подачу, которая так необходима жанру. Их старания заметны: в кадре минимум технических и логических погрешностей. Придраться будет сложно даже знатоку, пересмотревшему все реальные документальные картины про космическое пространство. Избежать обвинений в нереалистичности помогает и сам метод съемки «с рук»: в попытке сфокусироваться на важном зритель не будет скучающе разглядывать лунные пейзажи, надеясь найти несоответствия.

Но даже несмотря на плюсы, «Аполлон 18» все-таки станет интересен тем, кто целенаправленно ищет мокьюментари и любит специфику жанра. История, рассказанная в фильме, не заинтересует того, кто хотя бы немного разбирается в жанре ужасов, а для любителей космической темы не дадут никакой новой информации показанные в кадре быт и работа космонавтов. «Аполлон 18» - фильм не плохой, но и не поражающий воображение – но зато снятый в интересном, еще не изъезженном стиле.

Антиутопия обычно – жанр серьезный, но бывают и случаи, когда на его базе снимают комедийное кино. Мария Михайлова рассказывает об одном из таких примеров - фильме «Идиократия».

Само название картины, которое можно перевести с англо-греческого как «власть идиотов», намекает, что речь пойдет о том, как тупые люди пытаются управлять миром. Но речь здесь идет не о какой-либо правящей верхушке, а о всеобщей деградации человечества. В картине выведена теория, которая и впрямь смотрится довольно реалистично. Образованные, интеллигентные люди относятся к деторождению сверхответственно, а иногда и вовсе не находят времени и желания продолжать свой род. Самые глупые люди же не задумываются о тонких материях, и часто – даже о контрацепции, и потому продолжают практически неконтролируемо размножаться. Современные же блага цивилизации практически уничтожили механизм естественного отбора, позволив даже самым недалеким представителям человечества спокойно жить в свое удовольствие. Так, век за веком, популяция умных вытеснялась глупыми, до тех пор, пока цивилизация не деградировала до последнего предела и чуть не погубила сама себя.

Именно в такой мир идиотов, находящийся на грани самоуничтожения, попадают главные герои – капрал Джо Бауэрс и проститутка Рита. Они – участники эксперимента по замораживанию людей, проведенного в 21 веке, но забытого из-за криминально-бюрократических неурядиц. Случайно размороженные в 2505 году, герои оказываются в буквальном смысле самыми умными людьми на планете. Так начинаются их приключения в новом мире и попытки разобраться: что же делать, если ты окружен дураками.

Собственно сюжет в «Идиократии» играет не самую важную роль. Куда интереснее (и даже забавнее) выглядят сценки, описывающие подробности жизни в поглупевшем мире. Здесь хороша как сама картинка – например, вид из окна на перетянутые тросами небоскребы, готовые вот-вот развалиться, так и колорит персонажей. Здесь создатели не стесняются довольно жесткой сатиры: жители «дивного нового мира» выглядят как гэнгста-рэперы или дети-переростки в разноцветных толстовках и горе безвкусной бижутерии. Словом, авторы постарались создать не качественно новый образ идиотов, а взяли в пользование современную атрибутику и стиль, как бы намекая: люди вот такого «будущего» - уже среди нас.

Повествование выстроено легко и логично. Здесь нет зацикленности на каких-то определенных локациях, а напротив, все стремится к тому, чтобы раскрыть мир «идиократии» как можно полнее и шире. Зрителю покажут и судебную систему, и тюрьму, из которой можно сбежать, просто встав в другую очередь, и медицинскую отрасль, где лечат витаминной водичкой. Но ирония здесь, как и в случае с персонажами, построена на нашей же реальности – просто гипертрофированной. Интуитивный интерфейс деградировал здесь до формата картинок на панели управления (потому что читать тут никто больше не умеет), а кинематограф – до состояния картины «Задница», получившей 8 премий Оскар (на протяжении всего сеанса на экране - только ягодицы, с естественным для них звуковым сопровождением). Но, несмотря на то, что все экранное время создатели фильма шутят над идиотами, используя весь инструментарий тупых шуток, у юмора здесь каким-то образом получается не скатываться до состояния туалетного и «нижепоясного». Скорее наоборот: зритель будет смеяться не вместе с дураками, а над ними, но не со снисхождением, а с пониманием и даже легкой тревогой – а не выглядим ли мы сами так же убого для более развитых и умных людей? Именно поэтому «Идиократия» становится, во-первых, качественной комедией, а во-вторых – не менее качественной антиутопией. И с легкостью доказывает, что эти два жанра легко совместимы, даже на уровне такой, казалось бы, поверхностной темы, как «умный человек в окружении идиотов». Фильм лишен надменности и пафоса, не пытается создать абсолютно новую реальность и потому становится качественным. Он сумел удержаться на золотой середине между развлекательным и философским кино, оставаясь оригинальным, но при этом понятным и легким кино.

На крупных стриминговых площадках, минуя кинотеатральный прокат, вышел дебютный фильм Егора Абраменко - «Спутник». Руслан Никитин разбирается, чем же примечателен научно-фантастический триллер о советском космосе.

«Спутник» рассказывает о загадочных событиях, произошедших во время космической миссии, после которой главный герой, космонавт Константин Вешняков в исполнении Петра Фёдорова, прибывает на землю с инопланетным пассажиром. Космонавта помещают в изоляцию для изучения, при этом ничего ему не объясняя, не давая никакой информации.

Пожалуй, основная проблема «Спутника» - ложная интрига. Авторы сознательно создают несколько сценарных веток, которые впоследствии должны стать единым целым. Правда, до финала дотягивается далеко не каждая из этих веток, про некоторые авторы как будто забывают. Также фильм пытается играть с разными жанрами, что, вероятно, разочарует достаточно большой пласт потенциальной аудитории. Ведь многие после трейлеров ожидали отечественную версию «Чужого» или чуть более серьезное произведение о первой встрече человечества с инопланетным существом и реакции советского государства на это событие. Фильм не отвечает на вопросы «Как зародилось инопланетное существо? С какой планеты оно могло прилететь?», оно просто появляется в кадре, а люди принимаются его неспешно изучать.

В копилку сценарных недостатков прибавляется отсутствие самозащиты у ученых. Они, не зная, что происходит с организмом космонавта после таинственного полёта, разрешают ему перемещаться по всему секретному комплексу в сопровождении всего лишь нескольких охранников, а в некоторых моментах и вовсе оставляют его одного, исключительно ради эффектного хождения по пустым коридорам, потому что экшена в «Спутнике» крайне мало.

Но если авторам не удалось совладать с драматургией, то с антуражем, персонажами и, конечно, пришельцем они справляются отлично. Хорошо продуманы человеческие образы. Оксана Акиньшина органична в роли первоклассного ученого и доктора, которому важен лишь результат. В кадре она рассудительна, сдержана, готова к экспериментам ради спасения героя. Её противоположность играет Фёдор Бондарчук, который видит в пришельце мощное оружие и большие возможности для будущего.

По-настоящему красив сам пришелец. Дизайнеры по визуальным эффектам проделали гигантскую работу, привнося в его образ множество деталей. За ним хочется наблюдать, изучать его повадки, следить за перемещениями. Он быстрый и опасный. Авторы подробно перечисляют его способности, но, к сожалению, как говорилось ранее, не рассказывают, кто он и откуда.

Если на одну чашу весов положить интересных персонажей, мастерски продельную визуальную и техническую работу, а на другую сценарные нестыковки, то может показаться, что получилось довольно посредственное кино. Но в «Спутнике» есть что-то необычное. То, что привлекает и заставляет проникнуться симпатиями к героям, которые жаждут понять существо, способное разорвать каждого на своём пути. Удивительно интересно смотреть, как один нежданный гость может изменить в прямом смысле всё.