На экраны вышел фильм из Южной Кореи, названный «Дефолт». «Кино-Панк» рассказывает, о чем снято это кино и почему оно получилось сложным для зрителя – и в плане понимания, и в плане ощущений.

Фильм снят на основе реальных событий – одного из самых драматичных этапов в истории современной Южной Кореи. В 1997 году страна пережила дефолт. Экономика страны была полностью разрушена, валютный резерв истощен, всякая торговля с внешним миром прекратилась. Банкротство целого государства — одно из худших бедствий для его народа. В этот период количество самоубийств выросло на 40%. Люди массово продавали жилье и им все равно нечем было кормить семью. А причина такого бедственного положения – «воздушная пирамида», система кредитования, когда одна компания платит своим поставщикам «простым» векселем, еще несуществующими деньгами, которые сам же одолжил у другой компании. Бумагой, не дающей никаких гарантий, можно выплатить необходимую сумму, только если бизнес крупнейшей компании, стоящей в самом начале цепочки, процветает. Тогда полученная прибыль «спускается» по пирамиде вниз и дает бумагам реальную ценность. Но если эта компания банкротится, «простые» векселя становятся просто бумажками, и оплатить ими уже ничего нельзя – ведь деньги, прописанные в них, так и не появились на свет. На этой системе и была основана экономика Южной Кореи, одной из самых финансово успешных мировых стран. Привычка «жить в долг» никого не беспокоила и владельцы бизнеса не чувствовали угрозы, даже когда один из крупнейших банков объявил себя банкротом.

«Дефолт» наглядно объясняет общий смысл финансового кризиса, создает для зрителя общую картину происходящего. Она получается даже немного «стерильной» — в ней почти нет культурных элементов Южной Кореи, ничего чрезмерно яркого и личного, только факты, цифры и схемы. Их в картине действительно много, и поэтому он получается наглядным пособием по экономическим системам, основанным на цепочке кредитований. Это, пожалуй, главное достоинство фильма – его можно было бы показывать на базовых занятиях по экономике в школах или университетах. При этом рассказанные создателями истории позволяют не просто понять, а пережить горе, которое связано с абстрактными, на первый взгляд, экономическими терминами. Но, конечно, этот фильм получился сложным, местами затянутым и невыдающимся в художественном смысле. Кадры простые, диалогов, пожалуй, слишком много, а концовка оставляет впечатление незаконченности – напряжение совершенно не спадает, сценарий завершается на подвешенном моменте. Самые интересные моменты развязки почему-то остаются за кадром – им посвящено буквально несколько предложений на черном экране. Поэтому «Дефолт» стоит смотреть, чтобы научиться новому, вспомнить старое и понять, «как не надо», а не для зрительского удовольствия.

В Москве состоялась премьера фильма «Тайна печати дракона». Ничего хуже журналисты «Кино-Панк» еще не смотрели.

Развернутый отзыв будет чуть позже.

«Тайна печати дракона» - один из самых ожидаемых российских фильмов этой осени. И, пожалуй, главное киноразочарование за последний год. Коллаборация с китайцами позволила освоить огромный бюджет, но получилось, как обычно - масса спецэффектов и полное отсутствие внятного сюжета. Создатели, по видимому, хотели сделать эпичный фильм со множеством действующих лиц и историй, но забыли, что для такого объема необходимо сделать как минимум три части. Либо убрать из этой сборной солянки хотя бы одну страну: зачем было смешивать в двухчасовой картине персонажей и локации Англии, Китая и России?

Пока готовятся публикации о премьерах 12 сентября, вспоминаем самый неоднозначный фильм классика европейского кино Бернардо Бертолуччи - «Мечтатели». Сегодня этот фильм снова актуален, ведь он посвящен настоящей неконтролируемой свободе.

Париж. 1968 год. Главные герои - брат и сестра Тео и Изабелл живут в своем маленьком замкнутом мире. Они ходят в университет, состоят в клубе любителей кино, немного общаются со сверстниками, но никого не посвящают в тайну своих отношений, ни с кем не перебрасываются лишним словом. Однажды они знакомятся с американским студентом Мэттью, который, кажется, понимает их, кажется, готов стать частью семьи. Он приходит к ним в гости и, узнав, что родители Тео и Изабелл уезжают на пару недель в деревню, остается жить в их квартире. Родство душ стремительно крепчает, и вскоре герои уже понимают, что не нуждаются в одежде и других условностях мира.

Все три персонажа молоды, но все трое понимают, мир вокруг не готов принять абсолютную свободу (Тео и Изабелл знают это с первого кадра, а Мэттью учится этому всю первую половину фильма). Они не стесняются своих тел, спят все вместе, в маленьком шалаше из занавесок, экспериментируют с любовью, дымят и шумят, даже не выходя на балкон. Они выбираются на улицу, чтобы взглянуть на фальшивую, ограниченную взрослую жизнь, но понимают, что им с ней не справиться. И только, когда начинается главная культурная революция XX века, мечтатели видят со своего балкона других таких же мечтателей, вооруженных палками и кирпичами, сооружающих баррикады, страдающих от слезоточивого газа за свободу, они выбегают к ним, сливаются с безумной толпой. Ключевой кадр - коктейль Молотова, летящий в полицейскую маску. Подобно Виктору Гюго, ликовавшему над поверженными гвардейцами короля в 1830-м, Бертолуччи ликует над голубой линией - порванной и затоптанной в 1968-м.

Уже не первый год критики пишут, трое героев - это три разные черты характера Бертолуччи. Вероятно, это так. Уже не первый год зрители заявляют, что это кино о подростках, которые не поняли жизнь и наделали глупостей. Вероятно. Но разве молодость не самое замечательное время? Разве не прекрасны искренние юношеские заблуждения? Разве не заслуживают уважения и увековечения храбрецы с красными флагами? Заслуживают. После каждого просмотра «Мечтателей» хочется благодарить Бертоллуччи, за то что он, будучи классиком, не побоялся быть неоднозначным.

12 сентября на широкие экраны вышла уникальная плёнка – восстановленная версия дебютного фильма классика советского кино Дзиги Ветрова «Годовщина революции».

Фильм состоит из хроникальных кадров, которые Ветров отснял с февраля по ноябрь 1917 года в Петрограде. Он стал очевидцем разгрома булочных (22 февраля), начала кровавых протестов (23 февраля), массового четырехсоттысячного шествия рабочих. Не менее эффектно показана октябрьская революция с её громкими лозунгами «Смерть буржуям!», окружением Таврического дворца и знаменитой речью Ленина на бронеавтомобиле «Остин».

Фильм сопровождают пламенные текстовые вставки:

«Рабство, трехлетняя война и недостаток продовольствия вызвали в начале 1917 года в народе волнения, принимавшие грозный характер. Расшатанный правительственный аппарат, управлявший нагайкой, а тем более развратная власть не смогли удержать народные массы. Бунты усилились. Народ вышел на улицы».

Фильм считался утерянным до прошлого года, пока его (по кускам) не обнаружили в фонде Маяковского в РГАЛИ. «Годовщина революции» - самая честная, самая актуальная и самая важная отечественная премьера осени. Премьера, которой 101 год.

12 сентября в широкий российский прокат вышла новая драма от режиссера Джона Краули («Мальчик А», «Бруклин») – «Щегол», рассказывающая о парне, выжившем во время теракта в нью-йоркском Метрополитен-музее.

У Теодора был непростой день. Он был пойман с сигаретой в школьном туалете и вызван с мамой к директору. Разговор должен был состояться вечером, а днём мама повела Теодора в музей художественных искусств. Когда они рассматривали полотна Карела Фабрициуса и Рембрандта, раздался взрыв. Мама погибла, а Теодор выжил и даже успел стащить легендарного «Щегла».

Поначалу фильм кажется слезливой драмой, поверхностно и упрощенно рассказывающей об искусствах. Герои щеголяют эрудицией, поминая художников от Джона Копли до Максфилда Пэрриша, симфонии Бетховена в исполнении канадского виртуоза Гленна Гульда, и даже отшучиваются, что Эдгар По – это Винсент Прайс своего времени. Но постепенно количество популярных имён сокращается, а драматизм становится всё сильнее.

Ключевая мысль фильма, как будто выдернута из трактатов Владимира Ильича, - искусство должно принадлежать народу! Главный герой много лет в холщевом мешочке, в газетной обёртке, скрывает гениальную картину. Он не понимает, что изображенный на ней щегол, прикованный цепочкой к жердочке, - это он сам. Он прикован к тому теракту, он прикован к своему преступлению, всю молодость он пытается взлететь, но остается на месте.

Особенно замечательны эпизоды в Техасе, когда Теодор знакомится с украинским парнем Борисом. Эти сцены можно вырезать из фильма и сложить в отдельную очень лиричную и очень печальную короткометражку. Их обоих ненавидят отцы, они оба сбегают от проблем в техасскую пустыню и ищут утешения в раскрошенных и разложенных по дорожкам таблетках. И даже прощальный поцелуй, хоть и выглядит странным, но кажется понятным, оправданным.

Финал «Щегла» слишком натянут, слишком оптимистичен. В нём, как и положено в прокатном кино, сходятся все линии, еще раз проговариваются основные мысли: «Никогда не знаешь, что повлияет на твоё будущее», «Люби жизнь во всей её нищете». Но расчувствовавшемуся и полюбившему героев зрителю это уже не нужно, он хочет только одного - самостоятельно в тишине еще раз посмотреть на картины великих голландцев и подумать, а не привязан ли он сам цепочкой к жердочке?

В этом году на «Кинотавре» победил «Бык» — фильм о 90-х, снятый начинающим режиссером Борисом Акоповым. Это первый за десятилетие случай, когда дебютная работа взяла главный приз фестиваля. «Кино-Панк» разобрался, почему кино стало важным для жюри и почему оно должно стать важным для зрителя.

Первый же вывод, который возникает после просмотра – это кино, в котором сюжет вторичен. Он, в общем-то, почти банален – криминальная история, в которую поневоле ввязывается хороший парень Антон Быков по прозвищу «Бык». Впрочем, его сложно назвать «хорошим», если судить объективно: за плечами тюремный срок, занимается подпольным бизнесом, вместе с друзьями угоняя автомобили, иногда ходит на «стрелки» — защищает свой район. Но антураж подмосковных 90-х с порога дает понять зрителю – в это время и в этом месте очень сложно жить иначе. Поэтому все происходящее дальше можно предвидеть с самого начала, уже с того самого момента, когда Антона и его банду вербует крупный криминальный «авторитет». «Бык» не может отказаться от опасной сделки, вместе с друзьями устраивает набег на рынок и неизбежно оказывается под прицелом его владельца – не менее крупного и жестокого «авторитета». Так завязывается история стандартной, на первый взгляд, криминальной драмы. Но фильм неожиданно выделяется совсем другими сторонами – психологизмом и атмосферой, очень ярким антуражем. Именно эти акценты как бы «вынимают» картину из рамок заявленного жанра.

Атмосфера, которая окружает героя, гнетет настолько, что, закончив просмотр фильма, хочется вздохнуть от облегчения потому, что живешь в другое время. Это ощущение, скорее всего, коснется и тех, кто жил, и тех, кто не застал 90-е годы. Все показано в атмосфере вечной грязи, слякоти, страха. Даже клубы, в которых появляются герои, вызывают не ощущение расслабленности и отдыха, а стойкое чувство тревоги. Вокруг либо слишком громко, либо слишком тихо: ощущение, что нужно либо молчать и говорить шепотом, чтобы не услышали, либо кричать во все горло, отпугивая врагов и собственный страх. И – на контрасте – среди всей этой грязи, смятения, ужаса, людей, стреляющих другим и себе в головы, стоят дети. Они собираются в заброшенных домах, играют в «кис-брысь», видят, как на улицах стреляют и как дерутся на стрелках. В такой атмосфере рос и сам режиссер фильма, для которого 97-й год – не история, а реальные воспоминания, детские. И он показывает все происходящее не только через призму надломленного Антона Быкова, но и глазами десяти-пятнадцатилетних детей – единственных, кому удалось увидеть все, но избежать судьбы своих родителей и войти в новое тысячелетие целыми. И, возможно, это один из лучших режиссерских ходов в этом фильме, то, что помогает зрителю отвлечься от безысходности и получить ответ на вопрос «а что же дальше?».

Картина «Бык», впрочем, не задает аудитории какие-то принципиально новые вопросы. Но она показывает тех, кто решил жить не «за себя», а «за других» в обостренной, накаленной обстановке, где даже заступничество и братство для большинства стали бизнесом, а не искренним желанием. И предлагает зрителю: давайте порадуемся, что мы можем помогать и радоваться, жить для себя и не предавать других или собственные идеалы. И это действительно может стать хорошим и светлым посланием из времени, которое многие стараются забыть.

Состоялась премьера скандально-ожидаемого фильма «Тайна печати дракона». Это фэнтези, снятое объединенными киностудиями России и Китая, стремилось стать мощным, ярким кино и захватить высоты, доступные Голливуду. О том, что получилось в итоге, рассказывает «Кино-Панк».

Для создателей фильма важной задачей было (по их же словам на премьерном показе), как и всегда, поднять российское фэнтези-кино до уровня западного. Составляющими успеха должны были стать: звезды мировой величины (Джеки Чан, Арнольд Шварценеггер), высочайшего класса компьютерная графика, много юмора, ну и, конечно, захватывающий сюжет. Что не так со всеми этими пунктами?

У Чана и Шварценеггера в фильме случается такой дружеский междусобойчик. Их герои не являются главными действующими лицами, их появление просто должно придать картине лоск высококачественной работы. Оба они находятся в тюрьме Тауэр, которая для главных лиц является лишь отправной точкой сюжета. Но герои Джеки Чана и Арнольда Шварценеггера остаются в этой тюрьме до самого конца, почти по-братски дерутся и не оказывают никакого влияния на дальнейшие события. Возникают даже предположения, что появление этих героев необходимо было лишь для того, чтобы сделать привлекательный трейлер к фильму – в нем Чан и Шварценеггер выступают чуть ли не главными персонажами.

Над компьютерной графикой трудились много и заметно, что на это были потрачены серьезные средства. Но на выходе зритель видит мешанину в духе «все и сразу». Обилие ярких цветов, мигающих огней, слоумо и прочих эффектов мешают сосредоточиться и получить удовольствие от просмотра. В данном случае фильму только страдает от нагромождения визуальных «добавок», потому что их попытались сделать главной фишкой кино. На первом месте по значимости для создателей точно был визуал, а не сюжет.

А вот сюжет стал, пожалуй, основным провалом картины. Героев, отсылок, мотиваций так много, что съемочной команде совершенно не удаётся раскрыть хотя бы одного из персонажей. Получается какая-то идейная смесь, в которой одна женщина ищет возлюбленного, вторая жаждет справедливости, картограф изучает нравы других народов и разгадывает тайны, а три китайских брата-воина вдруг понимают, что присягнули на верность не принцессе, а колдунье. В довершение к этим и еще к десятку персонажей, чьи имена уже невозможно запомнить, прибавляется Петр Первый. Его история зачем-то искажена до полного абсурда. Он сбегает из тюрьмы Тауэр, куда был заточен англичанами (Почему? За что? Зачем нужен этот псевдоисторический пассаж в сторону англичан?). Он воюет в Китае, в то время как в Москве (почему не в Петербурге?) сидит его двойник (???), поставленный Александром Меньшиковым (которого играет Павел Воля, и зритель сразу вспоминает рекламу Кириешек). В итоге вместо сюжета аудитории достается кромешный ад из тысячи сюжетных линий и вдобавок обилия шуток, которые не могут насмешить даже пятилетнего.

И, как последний пункт, который вызывает желание выйти из зрительного зала, не дожидаясь концовки, возникает вездесущая реклама соуса «Махеевъ». Она фигурирует на царском застолье, купцы везут бочки соуса «Махеевъ» продавать в Англию, а в сцене, в общем-то достаточно красивой, когда герой въезжает в Москву 18-го века, огромная, почти неоновая вывеска марки торчит на стене купеческого дома. После этого зритель поймет окончательно, что он пришел в кино не получить удовольствие, а потратить деньги – часть из которых, возможно, пойдет на следующий проект создателей «Тайны печати дракона» - «Путешествие в Индию». И лучше бы следующего проекта уже не было.