Зачем кустарно цедить в пробирку слёзы невинных детишек на эпштейновых островах — мелкосерийка, лимитированная коллекция, — если можно сразу собрать всю мощность и перегрузить турбины воплями отчаяния миллионов немецких мужиков: синхронно, по таймеру, добровольно, в прямом эфире, с повтором лучших моментов богооставленности. Каждый — Иов на гноище: скоблит себя черепком, спрашивает небо за что. Небо отвечает из вихря: ни за что.

Для этого им даже 1945й не надо устраивать лишний раз: хватает одного пенальти после 119ой. Немцы всё сделают сами, аккуратно. Ordnung muss sein.

И не только немцы. Футбольчик, я вам скажу, та еще конспирология.

Ни капли не сомневаюсь, что сам Сотона и спрашивал. Только Отец лжи и Враг рода человеческого может поставить себе на компьютер белую тему.

Хорошо, что нейросеть знает, как освободить падшего ангела из его вековечного заточения.

Мысль рождается где-то в глубинах и медленно идёт наверх через слои. Как кит. По дороге обрастает ракушками слов, к ней липнут рыбы-прилипалы — стереотипы, готовые мнения, чужие трактовки и интонации. На поверхность она выныривает в самом неожиданном месте и узнать в ней кита уже сложно.

Дальше — развилка.

Можно разглядывать одни ракушки и прилипал, разводить их, пристраивать в свою жизнь, городить вокруг них планы, мечты, сожаления и сценарии. #Кастанеда называл это индульгированием. А можно захотеть увидеть кита. И нырнуть за ним вниз — туда, откуда он всплыл. Кастанеда сказал бы: стать выслеживающим, сталкером.

Наверху ты читаешь уже перевод. Ракушки, слова, шаблоны — перевод, и каждый слой врёт по-своему. Мысль-кит говорит на языке твоей души, а этому языку перевод и не нужен. Поэтому на поверхности ты не видишь: то, что в переводе не нуждается, наверх не доставить. Туда ныряешь сам.

Мысль и мышление — разное. Роднит их словарь: мысль оборачивается мышлением, и в этом «шл» уже слышно, как её поволокли свежевать.

Мышление — это то, что мы с мыслью делаем. Кит всплыл — мы уже с гарпуном. Свежуем, вытапливаем, разливаем по бочкам. Продаём, если покупают. Жир — товар ходовой. Это и называется — думать.

Мысль пришла не за этим. Она сигнал оттуда, где мы сами себя не достаём. Мы не видим, потому что вечно на промысле и всё внимание — на гарпун. А это живой свет. Который мы пускаем на лампу, чтобы не хомячить куски мёртвого кита уж совсем в темноте и одиночестве.

Мысль не думают — за неё держатся. Как за нить: не разматывают на слова, но идут по ней вглубь. Только в центре той бездны не чудовище, а ты сам.

Отношение к «Револьверу» Гая Ричи у меня неровное: как кино он мне не нравится. Но одну вещь фильм делает безупречно, и её почему-то никто не проговаривает.

Открывается он фальшивыми эпиграфами. Цезарь, «Основы шахмат» 1883, «Этикет банкира» 1775, Макиавелли. В титрах сам фильм помечает, что часть цитат выдумана. То есть к первому кадру тебя уже развели. И это не приём, но наживка. Ровно те принципы, по которым опознаётся лох.

«Защищай свои инвестиции» — главное лоховское правило. Лох держится за кидок, в который вложился, до конца. Фильм сам проговаривает механизм: усомнись во вложении жертвы — усомнишься в её уме, а ум свой она будет отстаивать до последнего. До Страшного суда. И на нём. Вот и вся разводка. Эго — это и есть та инвестиция, которую ты защищаешь. Не деньги, но версия себя.

Дальше суть: разводка и Пробуждение — одна и та же операция. Мистер Голд, «князь мира сего», — просто терпеливейший аферист вселенной, и обносит он тебя тобой же. А «честного человека не разведёшь» значит вот что: обнести можно только того, кто копил ложное «я». Освобождение — это когда тебя дочиста обнесли.

И тут «Револьвер» хорош. Все традиции продают Пробуждение как свет, покой, расширение — самая выгодная сделка, подписывай. «Револьвер» рубит правду: Пробуждение — это ограбление. Духовные учителя, которые тебя освобождают, неотличимы от урок, которые тебя обносят, — потому что на уровне эго между ними нет разницы: и те и другие забирают всё, что ты держал. У тебя не останется ничего, что можно назвать «моим». Благодать не отличить от кидка.

Ещё один сильный образ — лифт против лестницы. Эго выбирает лестницу (постепенно, «защищай вложенное», эволюция по ступеням) именно чтобы оттянуть лифт — вертикальный скачок и встречу с самим собой в запертом ящике. «Войну лишь откладывают к выгоде противника» — а противник и есть ложное «я», которое от каждой отсрочки (от каждой ступени, каждого пролёта) только крепчает.

Ну и почему всё-таки «Револьвер». Револьвер не выбрасывает гильзу и не оставляет улик. Барабан на шесть камор — то самое колесо сансары, по которому ты идёшь по кругу; а Пробуждение — тот единственный выстрел, что круг останавливает. В упор, в лоб пачке твоих Личин. И гильзы не находят не потому, что киллер предусмотрительный, — а потому что и стрелка не было, ищи потом сколько хочешь.

Крючок спустила Реальность.

В тантре важнейшим является реализация до и после, когда наше внимание легко касается точки, из которой всё появляется и куда всё уходит.

Точки небытия, где явления и процессы нашего мира трансформируются и перетекают друг в друга.

Вдох через эту точку переворачивается и превращается в выдох, выдох — во вдох; возбуждение — в оргазм, а оргазм — в истому; иллюзия — в осознание, осознание — в жизненную энергию.

Речь не про медитацию только, потому что между "медитацией" и "повседневностью" — там точка тоже.

Эта и есть нирвана.

Моя нирвана — в моменте, когда из пространства рождается звук на айфоне, что пришёл от тебя в телеграм мне кружочек, о, Лучезарная.

Так говорил Шива.

Интересно, что у Тота нет устойчивого атрибута в виде шакальих сандалий. Его символы: ибис, иногда павиан, палетка писца, лунный диск. Шакал — зверь Анубиса. В египетском пантеоне атрибуты не плавали как попало: иконография была жёсткой, чужой знак на боге читался бы как ересь, некомпетентность или — что совсем худо — ошибка.

Вариантов немного. Два чиновника одного загробного ведомства (Анубис готовит умершего к суду, Тот записывает итог), одна раздевалка, душ, конец смены: кто первым встал, того и тапки.

Или это просто такой британский юмор. Итонцы любят.

А тут уже Тоту не повезло.

Прежде чем осуждать Анубиса, возьми его обувь и пройди его путь.

По моему посту о египтологах может показаться, что всё понятно и просто. «Конспирология — это просто». Вся История выдумана масонами. Но что такое двойное легендирование, сейчас знает даже школьник. А уж тройное и четвёрное, триплеты и квадруплеты, как называл их Станислав Лем... В настоящем боевом легендировании все легенды реальны. Твой ум упирается в них, как в стенки. Неважно, в какую. Или, еще лучше, как шарик для пинг-понга постоянно скачет от одной стенки к другой:

— Да, гражданин следователь, соврал, выдавал себя за другого, но вы поймите, в той деревне я по пьяному делу сарай сжёг, там девушка погибла, куда мне было деваться. Вот и взял документы гимнаста из передвижного цирка, они недалеко там стояли. Его слон затоптал. Я как раз морковку привёз для того слона, а тут вопли, мат, всё на моих глазах... хрусть и пополам! Одна нога пудов десять весит... простите... очень волнуюсь.

И так пока гражданин следователь не плюнет. Хороший следователь никогда не плюнет, конечно. А вот школьник замахается очень быстро.

Взять, к примеру, «проклятие гробницы Тутанхамона».

Тутанхамона не существовало. Говард Картер выдумал фараона, слепил ему гробницу в подпольных мастерских, на деньги египетского правительства набил камеру золотом — и «нашёл» вход на участке, который сам же за пять лет до того обшарил и бросил. А «проклятие фараона», выкосившее два десятка причастных, — это Картер по-тихому убирал свидетелей.

И ведь ложится. Гробница — единственная неразграбленная, хотя воры внутри были. Пять лет раскопок ради каморки размером с двушку. Колесницы не влезли в дверь, их распилили, причём бронзовыми пилами. К гробнице зачем-то протянули узкоколейку — возить пустые ящики, ну да. Позолота блестит как новая. Каждая деталь — гвоздь в крышку официальной версии.

Деньги — сердце любой аферы: «сокровища за миллионы продали в музеи мира» — не продали ни грамма, всё по сей день в Каире; Египет по новому закону забрал из нетронутой гробницы всё подчистую, а Карнарвону, вложившему собственные, годами тянули с грошовой компенсацией. Проклятия тоже не было: причастные умирали не раньше ровесников, а тот, кто семь лет ночевал у самой камеры, дожил до 1982го. Некого было убирать. И главное: Тутанхамона не выдумывали «из рук Картера». Его картуш выкопал американец Дэвис — чашка с именем в 1905м, тайник с погребальным скарбом в 1907м, — и издал о нём книгу ещё в 1912м. Часть находок с тех пор лежит в Метрополитен. У выдуманного фараона был адрес на Манхэттене за десять лет до того, как Картер копнул.

Так что же мы, затаив дыхание, откопали? Не фараона. Слона.

Француз Ботта, копавший Ниневию, в каждый раскоп перед засыпкой подбрасывал безделушку — мраморного слоника, заранее глумясь над теми, кто откопает. Так вот, эта теория и есть слоник Ботта. Кто-то закопал в песок интернета блестящую фальшивку — чтобы выкопали, обтёрли и понесли в музей как запретное знание. Ключевой подлог во всей истории — сама версия про подлог.

Вот на это и ловят: слоник из передвижного цирка уже в твоей коллекции. Но это только вторая стенка из четырёх. И на каждой школьнику «всё стало понятно».

Ещё студентом я участвовал в нескольких археологических экспедициях. Копали «античность». Это вообще не мой профиль, ничего не понимаю в археологии, просто хотел посмотреть. Посмотрел. Слоники, перекладывания черепков из слоя в слой, подарки для статьи научруку на годовщину свадьбы — это не «научная недостоверность». Другое. Это прикол. Кавээнщики. Товарищи эрнсты должны улыбнуться любой ценой.

Тот же коридорчик из стенок: первая — школьная, потом ещё одна, ближе к кабинету директора. Где-то дальше, возможно, — телепорт на бэкрумс.

Откуда пошла тема с химтрейлами

Началось всё давно: 1957 год, Chemical Corps, операция Large Area Coverage: с военно-транспортных самолётов тоннами распыляют флуоресцентный порошок — сульфид цинка-кадмия. Флуоресцентный не для красоты: светящиеся частицы ловили наземные датчики, чтобы видеть, как облако расходится по ветру. Официально — моделировали, как накроет страну биологическая атака. По другой версии: улучшали видимость радаров, готовились к гонке межконтинентальных баллистических ракет.

Намоделировали на 1,9 миллиона квадратных миль в сорока штатах, с заходом в Канаду и Мексику. Британцы своё цинк-кадмиевое конфетти сыпали над жилыми кварталами с 1953го по 1964й.

Кадмий это тяжёлый металл, яд. И его сыпали на людей: в Сент-Луисе — на бедный чёрный район; позже появилась информация, что к смеси подмешивали ещё и радиоактивную метку. Прямых доказательств нет, но ход мысли понятен.

Так что «посыпают нас дустом» — не фантазии диванных конспирологов.

А раскапывали всё потом, уже в 90х, отнюдь не диванные: профессиональные химики, авиаторы, метеорологи. Месяцы наблюдений, тома данных, сложные численные модели. Бекания власти — «инверсионный след, конденсат, физика, расходитесь» — понятны. Ну правда: лёд на выхлопе, у стойких контрейлов даже климатический эффект есть, атмосферники его считают всерьёз. Но не складывалось — любители с биноклями и газоанализаторами оказались как гринписовцы, на резиновых моторках штурмующие русскую АПЛ в нейтральных водах, только шпионят они не за свободу и демократию, а прямо наоборот. Да и кто за ними стоит тоже было не ясно: имея общую картину, легко прикинуть, где порошка в случае чего может и не хватить. Общая картина всегда должна оставаться зыбкой. Тем более в сфере национальной безопасности.

Но копать что и зачем хотели — не так важно. Программа может называться «испытание рассеивания», — а под её крышей вообще что угодно. Распыляют десятилетиями, есть готовая инфраструктура, бюджеты. Приходит к генералу другой генерал: Майкл, раз вы всё равно всякое говно сыпете, давайте ещё пару тонн нашего добавим. Почему нет? А там, в коридоре, очередь из других генералов и безумных профессоров. А за ними коммерческие представители — вот это уже самое интересное.

Футурологический конгресс.

Про НЛО напишу ещё завтра, пусть будет третий заход в «конспирологию», такой мини-цикл. Кто и зачем построил Зону 51 — и почему её продолжали прятать спустя годы после того, как прятать уже стало нечего. Какую реальность закрывали грифом — не «тела пришельцев», но трупов тоже хватало.

Три стеночки покажу. А дальше туман.

Впрочем, если направление взято, дальше уже не так важно. Власть, деньги и безответственность — да что ещё там может быть, в этой конспирологии?

U-2 шёл на шестидесяти тысячах футов, серебряные крылья ловили солнце, когда внизу уже темнело; снизу — огненный объект на невозможной высоте. В Blue Book сверялись с полётными сводками, точно знали, что это, и писали в ответ на письма взбудораженной общественности: кристаллики льда, блик, температурная инверсия («Свет с Венеры отразился от верхних слоёв атмосферы и вызвал взрыв болотного газа» — отсылка прямая). По оценкам самих сотрудников программы, эти полёты объясняли более половины всех сообщений об НЛО 50х-60х. Про вторую половину пока не будем.

На испытаниях шпионских машин (U-2, Oxcart, потом стелс Nighthawk) останавливаются почти все.

В восьмидесятых в Зоне 51 жгли токсичные отходы.

Двухсотлитровые бочки сваливали в траншеи размером с футбольное поле, лили авиакеросин, поджигали. Рабочие умирали от рака. Вдовы пошли в суд.

И вот тут открывается третья стенка.

Правительство не стало отрицать ямы. Оно заявило, что сам факт существования базы — государственная тайна. Что пробы воздуха, воды и почвы — это, цитирую секретаря ВВС, классическая разведывательная практика: по грязи под ногами можно вычислить операции и возможности. Анализ помойки был объявлен шпионажем против Соединённых Штатов.

Дальше — юристика. Двадцать девятого сентября девяносто пятого Клинтон подписывает Presidential Determination №95-45 и выводит «объект близ озера Грум» из-под всех законов о раскрытии. Суд отказывает вдовам — улики, которые нужны для иска, засекречены. Апелляция подтверждает: предмет иска сам по себе гостайна, а привилегия абсолютна, ею закрывается даже безобидное. Верховный суд не берёт дело.

Сама же база теперь серая зона. Не объект — правовой режим. Там можно всё. Например, держать документы, которые по закону никто не может истребовать. Можно списывать деньги. Можно провести испытание и, если что-то пойдёт не так, — даже не соврать. Можно выдать справку о стаже работы в месте, которого не существует.

И главное — здесь можно ошибаться. Не заметать следы, но вовсе их не оставлять. Секретность, ставшая самостоятельным товаром: раз выстроенная, она уже общая, и за ней встают в очередь все, кому нужно.

А городок Розуэлл живёт прекрасно. Музей НЛО, фестиваль в начале июля, пришельцы на каждой вывеске, на кружках, на магнитах, на кофе навынос. В сорок седьмом они за пару часов откатили «летающий диск» на метеозонд (никаких “пришельцев” тогда ещё не было — их дописали через тридцать лет) — и получили Диснейленд. Свои инвестиции с тех пор они защищают десятилетиями.

(Хотя и метеозонда не было — стенкой прикрывали стенку. Обломки на пастбище принадлежали «Проекту Могол» — сверхсекретной программе с гирляндами высотных аэростатов, несших акустические микрофоны для прослушки советских ядерных испытаний.)

*
Про Антарктиду ещё потом и «Новую Швабию»; там единственная территория на Земле, которую договорились не занимать — и договорились по причинам, которые интереснее нацистских баз.

Что бойко рекламируется в эко-ритейле («еда не для всех»), не всегда полезно и своей цене соответствует. Читай упаковку. Осознанное потребление чистой энергии куцзяо может оказаться просто заваренной кипятком зелёной гречкой. Ты платишь не за энергию. Ты платишь за расстояние. За удалённость — физическую, и от постылого, осточертевшего быта.

В конспирологии — то же самое, и это почти финальная стенка. Задача её — убедить, что важное и определяющее происходит за пределами твоей жизни. Максимально далеко от тебя. Чтобы шарик скакал и исправно производил кинетику. Чтобы внимание всегда было вовне, в тумане, где все со всеми воюют за центр карты.

Ничего важнее того, что расположено в пределах твоей вытянутой руки, с тобой не происходит и не происходило никогда. И не произойдёт — ни в этой жизни, ни в следующей.

Вот зачем стенки. Не чтобы спрятать правду — чтобы ты смотрел на них, а не на свои руки.

И это самая скрываемая от гоев конспирология: Истина не «где-то рядом», а в тебе самом.

Создать сверхсекретную группу по «контакту с внеземными цивилизациями», аккуратно разбросать по миру горсть разведпризнаков (в том числе через прикормленных “конспирологов”) и вести сложную многоуровневую игру так, чтобы противник в результате создал свою группу и, в конце концов, почти на сутки отключил систему ПВО над стратегически важным районом, потому что гарантированно ждал «представителей Сириуса с технологиями» — ну это реальный факт, просто проходная операция.

Заодно можно тройной секретностью скрыть финансирование проектов, в которые Конгресс не должен сунуть нос ни в коем случае — например, что-то в Европе: группу ультраправых террористов или дом для любовницы.

Манипуляция чужим вниманием — самая древняя, самая конспирологическая и, если говорить начистоту, самая действенная инопланетная технология.