Мы все, конечно, гурманы. Но по сути, еда, смысл еды — это восполнение материи. Материя имеет разные формы. Но любая форма — это иллюзия. Смысл любой духовной практики — простота. В том числе собственного тела и своего "богатого внутреннего мира".

Если ты электрон — не имеет значения, каким электроном ты восполняешь потери при обмене с миром. Облако электронов. Ты просто часть Одного. Вечного, безличного, точного.

В этом случае вообще не имеет значения, что ты ешь и пьёшь. Опытные йоги, например, могут проглотить что угодно, любой мусор, пьют вонючую воду из Ганги, где только что проплыл труп товарища по духовности. Не всё ли равно? Материя не брезгует. Материя просто есть.

Я знал одного суфия, который за вечер выпивал 5 бутылок водки. Он говорил: какая разница? Всё едино.

(Но самому, конечно, так лучше не пробовать. Особенно в Индии.)

Когда некая пугающая инфернальная сила внезапно врывается в уютную человеческую реальность, это всегда вызывает внутренний протест: как же, кто-то чужой заходит в наш дом, пересекает некую невидимую черту, нарушает установленные правила и границы. Но это не наш дом. Наш мир такой же инфернальный и пугающий, как и тот, откуда они приходят. Они просто шастают между пустыми заброшенными комнатами с разбитыми окнами, исписанными потолками и свисающими со стен кусками обоев, но договор на аренду всё равно у них. Это мы тут сквоттеры, забрели поспать и погреться, а потом просто забыли об этом. Никакой черты нет, мы её придумали.

Как сказал один мой знакомый, "чёрная магия" — не локальное нехорошее явление внутри чего-то хорошего и правильного. Весь наш мир — это чёрная магия. И забывать об этом страшнее чем помнить.

Добрые и злые ведьмы, по сути, друг от друга не отличаются ничем. Обе они просто тихо и бесцеремонно снимут с тебя верхушку энергии, когда ты, по наивности или честолюбию, войдёшь с ними в контакт. "Злая" сделает это молча, а "добрая" ещё и издевательски поблагодарит, но этим укажет тебе на твои слабые места. В нашем суровом мире только так и проявляется подлинная доброта женщины, вот поверьте мне, мужики, на слово.

Существуют "гадалки", а есть такие женщины, операторы реальности по базовой функции, которые просто не хотят тратить лишнюю Силу.

Как проще иногда дать сильно занудному мужику, так и им проще втихую позитивно изменить судьбу сильно тугому клиенту, чем растолковать ему, что реальность от него хочет на самом деле.

Дешевле переписать сам сценарий, чем достучаться до актёра, который уверен, что талантливо импровизирует.

Некоторым женщинам в дорогу надо говорить не "Удачи", а "Ветер в мётла".

— Именем Христа, заклинаю тебя, демон, изыди!

Мужчина стоял под аркой молча, курил, второй рукой потирая кожаный шнур, обвитый вокруг запястья, с серебряным оголовьем в виде головы змея. Он внимательно смотрел на трясущегося экзорциста.

— А что сразу Христа-то? Ты своей силой можешь меня заклясть? Почему ссылка на авторитеты с порога? Типа, скажу папочке, он вас всех отлупит? Так, что ли? Ты понимаешь, на сколько это убого выглядит со стороны?

— Мой авторитет это авторитет святой це...

— Хватит!

Священник запнулся и даже, кажется, перестал дышать. Он не моргая смотрел на мужчину перед собой. До последней секунды он надеялся, что это какая-то шутка, иллюзия, неудачное стечение молекул и обстоятельств. Сейчас он моргнёт — и все закончится.

— Вы, люди, не хотите брать на себя ответственность ни за что. Даже когда дело касается вашей жизни. Да что жизни — души! Вот ты сразу начал угрожать мне своими старшими, мол, ты их человек и за тебя впишутся. Но так не бывает. Если ты не можешь постоять за себя сам, никто, слышишь, никто никогда не окажет тебе протекции, в какой бы организации ты не состоял, в какую бы кассу не заносил. Помогают сильным в надежде воспользоваться потом их силой. Точка.

Священник наконец смог глубоко вздохнуть, зрачки его расширились. Он увидел под аркой Тьму. Она переливалась сполохами, завораживающими, похожими на холодные искорки сварки, соединяющей линии человеческих существований. Что-то происходило сейчас, что-то неимоверно важное.

Мужчина сжал шнур в кулаке и поднёс его к губам. Выдохнул дым прямо в змеиную голову — и та, казалось, на секунду блеснула не отражённым светом, а своим собственным. Секунду помолчал.

— Вот смотри. Вчера у тебя на исповеди была вдова с двумя голодными детьми. Ты дал ей хотя бы мелкую монету? От себя, не от церкви? — Он сделал паузу, неторопливо стряхнул пепел. — Нет, ты пробормотал «Бог простит», опять же, всё мимо себя, через голову неизвестно кого. Документ есть, но он без подписи. Никакой персональной ответственности перед реальностью. Постоянно пытаетесь спрятаться за кого-то, за свои молитвы, иконы, алтари, фантазии. Кто-то придёт и все решит. А кто придёт? Кто решит? Кому это сейчас нужно вообще, кроме тебя?

Священник машинально потянулся пальцами к распятию на груди — и замер, будто его рука забыла, что делать дальше.

— Ты кто, — мужчина шагнул чуть ближе: — Are you a faithless preacher, or are you a mean motherfuckin' servant of God?

Священник посмотрел на него в ужасе. Хотя он хорошо знал английский, смысл фразы от него ускользал, и от этого пугал ещё больше.

Мужчина усмехнулся.

— Ладно, ты не поймёшь. В вашем времени никто не поймёт... Как ты собираешься изгонять демонов, если не в состоянии даже сказать: Я отпускаю тебе твои грехи, женщина! или Я изгоняю тебя, демон, своей волей! И ставлю на этот факт свою личную подпись!

Пальцы священника так и не довели крестное знамение. Губы его двинулись сами, прежде чем разум успел вмешаться.

— Я изгоняю тебя, демон, своей волей! И ставлю на этот факт свою личную подпись! — завопил он, и голос его сорвался на последнем слове.

Темнота под аркой схлопнулась, как гримуар, который вдруг резко закрыли. В кулаке у мужчины на мгновение проявились, тут же вспыхнули и осыпались пеплом какие-то бумаги.

Он глубоко и удовлетворённо вздохнул, долго и с явным наслаждением пропуская воздух с запахом гари через свои крупные ноздри.

— Принято! — громко сказал он. Тебе пришлют список кого и когда изгонять, какими заклинаниями и молитвами. Играй свою роль красиво. Ребята с удовольствием подыграют, — корчиться и изгоняться — они это любят. Ты станешь модным. Потом кардиналом. А потом... Потом мы повеселимся с тобой на Конклаве. Там все свои, не дрейфь.

Прежде чем восхищаться тем, как мир держится приворотными чарами, как эросом связаны элементы космоса, нужно сначала увидеть, как предельно механистична наша реальность — и, главное, как в ней пугающе механистичны мы сами.

Со-участвовать в любовной магии дано лишь живой сфере, открытой любой полноте, любому эросову огню, но никак не наглухо заколоченному ящику с переломанными шестернями.

Я бы добавила сюда прекрасное и вечное от @seashellfreedom, хотя он комментирует совершенно другой вопрос, но это неважно.

Боги привораживают мир. Вселенная создана любовной магией. Мир держится приворотными чарами. Элементы космоса связаны не просто симпатией, а эросом.

Однажды некто привёл его [Диогена] в великолепный дом и предупредил, чтобы он не плевал [на пол]. Тогда Диоген, откашлявшись, плюнул ему в лицо, сказав: Плевать в хате нельзя, это плевок на весь уклад жизни людей.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга VI, § 32.

Сходил на Backrooms.

Фильм вызывает сожаление — то, что немцы называют Sehnsucht.

Вселенная начиналась как каталог лиминальных пространств, это было интересно и необычно: узнавать в каждом новом уровне пустующие ландшафты своих собственных снов, понимать, что эти места — общие, что они где-то хранятся помимо затылочной доли твоего мозга. Потом набежали дети с монстрами, "сущностями", организациями-кальками SCP и разной ерундой из голливудских ужастиков — всё схлопнулось, сделалось населённым, объяснённым, убитым.

Фильм, по сути, вселенную закрывает.

Но Backrooms в своём исходном виде случайно нащупали нечто подлинное: у людей есть общая библиотека сновидений. Офисы с мерцающим жёлтым светом, пустые торговые центры, школьные коридоры, экзаменационные аудитории, неоновые побережья, ночные бассейны с глубокой и чёрной водой, под которой как минимум — Марианская впадина.

На пересечении такого полного каталога лиминальностей, современной нейробиологии и продвинутых нейросетей лет через шесть что-то интересное вполне могло и произойти. Какой-нибудь всеобщий виртуальный гримуар гримуаров, карта снов с топологией всех входов и выходов, навигатор маршрутов вдоль границ человеческого восприятия.

Вместо этого — фильм.

Совершенно проходной, кстати. Как и положено: с идиотскими диалогами, высосанной из пальца психологией и мотивацией персонажей, убогим CGI. Можно было и не ходить.

Когда я ходил в детский сад, все мои товарищи по несчастью — сонному часу и молочному киселю, — мечтали о волшебной палочке, которая может материализовывать любые предметы (и это было еще до всяких гаррипоттеров).

Я же мечтал (и мечтаю до сих пор) о волшебной палочке обратной. Суть её в том, что она, наоборот, может "исчезать", аннигилировать любые предметы, но при этом тебе на особый счёт поступает их стоимость согласно актуальному справочнику индикативных цен данной местности. С учётом износа.

Для начала я бы избавился от всего хлама дома, который жалко выбросить или муторно продавать.

Потом бы просто ходил по улицам и аннигилировал что плохо лежит.

Потом бы подмял под себя весь мусорный бизнес в городе.

Кончилось бы это всё, конечно, понятно как: я стал бы таким магическим Себастьяном Перейро, торговцем чёрным деревом: отправлял бы в небытие за деньги всяких мудаков, а возможно, и хороших людей, если за них палочкой будет назначена приличная цена.

Человеческую природу не переделаешь.

Потом бы, конечно, случайно ткнул палочкой и в себя. Только тут назначенную мусорной магией цену хотелось бы знать как-то заранее. Объективный показатель прожитой жизни — безумца, мага, дервиша, поэта и шарлатана, любителя ведьм, специалиста по несуществующему, знатока ненужных вещей. Возможно, справочник индикативных цен окажется великодушен. С учётом износа.

Время — это странствие души, как утверждали неоплатоники.

Работа человека — просто жить, то есть непрерывно производить время.

Но время бывает разным. Циклическое — очередная иллюзия, искусный обман, подмеченный ещё Екклесиастом: не более чем оборот пространства, бесконечное возвращение на круги своя. И время развёрнутое — дерзкий выход за пределы любого цикла. Ведь даже великая вечность, отсутствие времени, — тоже цикл, только схлопнувшийся в неподвижную точку.

Отсюда же и постоянное стремление человечества — да и каждого из нас — к "развитию" и "прогрессу". Но это лишь переход на циклы другого, более высокого уровня (или более низкого — как посмотреть).

Духовность — это устремлённость остановить время целиком. Туда, где заканчивается всё: метафизический, но очень осязаемый центр, вокруг которого вращается каждый цикл, каждое мгновение. Парадоксально, что именно там жизнь только и начинается.

В обычной жизни маг похож на безумного спидранера. Именно так он видится окружающим. Просто мотивация у него другая.

Все наши "учебники магии" — свалка глитчей и эксплойтов к чужой игре, чьи сервера вырубили сто лет назад. Сами приёмы рабочие. Просто мир, под который их писали, давно мёртв.

Хотите реальной магии?

Для начала нужен живой человек, который знает. И хотя бы сможет сказать: мы не в RPG, братуха, хватит кастовать ману. Мы в стрелялке. Просто пригнись.

Бог в людях уважает две вещи: непрерывность намерений и доверие к Себе.

Ну и простейшая вещь, но её почему то часто стали забывать в «духовном сообществе». Духовность ≠ сверхэффективность. Это не победа в игре. Это выход из Игры.

Считается, что мы возвращаемся в мир отрабатывать карму — превозмогать, сидеть на уроках, подчищать за собой, исправлять ошибки.

На самом деле: когда ты сверхэффективен, то становишься профессионалом. Играешь всё чище, тебя поднимают в платину, в бриллиантовую лигу (ты заслужил); берёшь турнир за турниром, призовой фонд всё жирнее. Это уже не «уроки» — это карьера. Образ жизни прогеймера: ещё сезон, ещё катка — кто уходит с дистанции, когда всё так хорошо идёт?

Поэтому Господь иногда поджигает наш дом.

Ему без нас скучно.

Зачем кустарно цедить в пробирку слёзы невинных детишек на эпштейновых островах — мелкосерийка, лимитированная коллекция, — если можно сразу собрать всю мощность и перегрузить турбины воплями отчаяния миллионов немецких мужиков: синхронно, по таймеру, добровольно, в прямом эфире, с повтором лучших моментов богооставленности. Каждый — Иов на гноище: скоблит себя черепком, спрашивает небо за что. Небо отвечает из вихря: ни за что.

Для этого им даже 1945й не надо устраивать лишний раз: хватает одного пенальти после 119ой. Немцы всё сделают сами, аккуратно. Ordnung muss sein.

И не только немцы. Футбольчик, я вам скажу, та еще конспирология.

Ни капли не сомневаюсь, что сам Сотона и спрашивал. Только Отец лжи и Враг рода человеческого может поставить себе на компьютер белую тему.

Хорошо, что нейросеть знает, как освободить падшего ангела из его вековечного заточения.