я пожар, но меня не туши, а грейся.
не туши: я обжечься тебе о себя никогда не дам.
если море здесь ты — я погибший крейсер,
покорившийся дну и твоим голубым волнам.
не туши: я обжечься тебе о себя никогда не дам.
если море здесь ты — я погибший крейсер,
покорившийся дну и твоим голубым волнам.
одно ребро
чтобы сотворить
женщину
и двадцать четыре ребра
чтобы в клетку
упрятать сердце
чтобы сотворить
женщину
и двадцать четыре ребра
чтобы в клетку
упрятать сердце
родиться женщиной — это ужасная трагедия. я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами — быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем.
однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости.
и все же, видит бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на запад, свободно гулять по ночам.
однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости.
и все же, видит бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на запад, свободно гулять по ночам.
вот один человек спасает другого из огромной глубокой лужи. спасает с риском для собственной жизни.
вот они оба лежат у края этой лужи, тяжело дышат: устали. наконец спасенный спрашивает:
— ты что?
— как что? я тебя спас!
— дурак! я там живу! я там живу...
вот они оба лежат у края этой лужи, тяжело дышат: устали. наконец спасенный спрашивает:
— ты что?
— как что? я тебя спас!
— дурак! я там живу! я там живу...
я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. это нехорошие встречи, всё равно как бы с покойниками.
пройдёт год, мои чувства к тебе остынут. будут новые люди, добрее тебя и нежней.
но я все ещё вою ночами — кровоточащий взгляд. и повсюду серые лица, мне больно от липких слов. где ты?
впрочем, не отвечай.
уходя, ты лишил меня друга, и я тебе этого не прощу.
но я все ещё вою ночами — кровоточащий взгляд. и повсюду серые лица, мне больно от липких слов. где ты?
впрочем, не отвечай.
уходя, ты лишил меня друга, и я тебе этого не прощу.
ещё утром у человека были планы, мечты и надежды. были заботы и огорчения.
а уже ночью человек висел в петле.
а уже ночью человек висел в петле.
если мы не хотим жить как паразиты на теле общества, питаясь плодами демократии, если мы не хотим стать конформистами и идиотами потребления, – то мы должны от многого отказаться.
и начать мы должны с самих себя. мы охотно возлагаем вину на других, на общество, на друзей, только не на себя.
лишь когда знаешь, что готов пожертвовать собой, можно добиться воздействия на общий процесс жизни, по-другому не выйдет.
цена – это, как правило, наше материальное благосостояние.
нужно жить так, как говоришь, дабы принципы перестали быть болтовнёй и демагогией.
и начать мы должны с самих себя. мы охотно возлагаем вину на других, на общество, на друзей, только не на себя.
лишь когда знаешь, что готов пожертвовать собой, можно добиться воздействия на общий процесс жизни, по-другому не выйдет.
цена – это, как правило, наше материальное благосостояние.
нужно жить так, как говоришь, дабы принципы перестали быть болтовнёй и демагогией.