любовь, в сущности, возникает в одиночестве, когда рядом нет ее объекта, и направлена она не столько на того или ту, кого любишь, сколько на выстроенный умом образ, слабо связанный с оригиналом.

без дел мечта — ничто.

когда образ твой появляется передо мной, он движется по светлому воздуху, накладывается на сады и дома.

нужно зависеть только от себя самого.

люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли.

она была уверена, что если бы все сердца, в которых прописана её судьба, ударили бы в унисон, то их слившийся шум оказался бы гораздо громче, чем оглушительные взрывы бомб.

как бы ни было отвратительно, я неистово люблю свою жизнь.

искренность для смелых.

теперь ты хочешь проснуться, но это не сон.

«что ты получишь, если смешаешь психически больного одиночку с обществом, которое его игнорирует ?»

ответы меня не особо интересуют, я ищу вопросы.

тоска по ласке.

этот тонкий изощренный ум не догадывался, что видимая откровенность может оказаться куда лживее любой уклончивости.

ну и зачем всё это было ?

всё стёрлось,

кроме любви к тебе.

когда придет октябрь — уходи, по сторонам презрительно гляди, кого угодно можешь целовать, обманывать, губить и блядовать. до омерзенья, до безумья пить.

но
в
октябре
не
начинай
любить.

eliot hodgkin, large dead leaf no. 2, 1966

«собственные глаза преследовали его по ночам.

иногда в них было столько любви, что его охватывал ужас».

«глаза у неё были словно вставленные с неба».

октябрь прекрасен; быть может, прекраснее всех месяцев года, даже мая. май мучает надеждой, обещаниями, которые никогда не сбываются,
октябрь ничего не обещает, не даёт и тени надежды, он весь в себе. а за ним — тьма, холод, слякоть, мокрый снег, огромная ночь, конец.
но как красиво сейчас !

прошёл 371 день, а я всё ещё люблю тебя так же сильно, как и в октябре прошлого года.