поверь мне сегодня, пожалуйста.

ты — та часть меня, в которой я всегда буду нуждаться.

eugène fromentin, l’Incendie, 1820

ты занимаешь место в моем сердце, которое никто другой не сможет занять.

стол ломился от яств,
и в оттенках минора купаясь, бухтели валторны
захмелев, царь скучал, ковыряя фаянс
близстоящей питейной реторты
созерцая елейные морды
клевретов, филейные формы наложниц,
царь одним мановением гордым
велел торжество затяжное продолжить
секундою позже – наполненных кубков стена
шабаш бьется в конвульсиях пошлости
атмосфера кипит, под себя подминая всё
с ржаньем разнузданной лошади
архитектор прокрустовых лож
над столом нависает непуганым коршуном,
дабы пенилась в чашах граненных
кровь угнетённых, поруганных, брошенных
тут – всея несогласных отрада и рупор –
великан, что от государя по правую руку,
вздымает кубок под беленый купол
за царскую власть за челяди глупость
и богемные куклы, евнухи-слуги,
светская рухлядь, бесы с хоругвями –
все в едином порыве слепого холуйства
пьют за безмолвье и страх захолустья.

возможно, без этой боли я был бы никем.

ты прекращаешь сопротивление не потому что-то смирился с тем или иным, а потому что твоя внутренняя свобода не зависит от внешнего.

и теперь ты это понял.

«можно разными способами пытаться преодолеть депрессию. можно слушать органные произведения баха в церкви христа спасителя. можно с помощью бритвенного лезвия выложить на карманном зеркальце полоску хорошего настроения в виде порошка, а потом вдыхать его через трубочку для коктейля. можно звать на помощь. например, по телефону, так, чтобы точно знать, кто именно тебя услышит. это европейский путь. надеяться, что можно, что-то предпринимая, найти выход из трудного положения. я выбираю гренландский путь. он состоит в том, чтобы погрузиться в черное настроение. положить свое поражение под микроскоп и сосредоточиться на нем. когда дело обстоит совсем плохо — как сейчас — я вижу перед собой черный туннель. к нему я и иду. я снимаю свою дорогую одежду, свое нижнее белье, свой шлем безопасности, оставляю свой датский паспорт и вхожу в темноту. я знаю, что пойдет поезд. обшитый свинцом паровоз, перевозящий стронций-90. я иду ему навстречу. мне это по силам, потому что мне 25 лет. я знаю, что в глубине туннеля, под колесами, между шпалами есть крошечный просвет».

будем честны, не день, а пиздец.

ты — внутри, как между ребёр всаженная пуля.

может быть, когда-нибудь мы станем двумя людьми, которые встретятся снова в первый раз.

поскольку мир полон смерти и ужасов, я снова и снова пытаюсь утешить свое сердце и срываю прекрасные цветы, растущие посреди этого ада.

отвратительно.

ты, целуя меня прямо в губы,
всё равно остаёшься чужой.

я не верю тебе, ведь иуда
тоже в губы христа
целовал.

если я просто лягу здесь,

ляжешь ли ты со мной, забыв об остальном мире ?

как можешь ты быть в аду, если ты в моём сердце ?

между двумя влюблёнными только свет.

ты навсегда останешься в моем сердце, как что-то незаконченное, недосказанное, несбывшееся.

мое сердце так полно тобой, что я с трудом могу назвать его
своим собственным.

бескомпромиссно прекрасная.