что может дать один человек другому, кроме капли тепла ?

и что может быть больше этого ?

но я так глубоко заблудился в своей собственной душе, как я могу ожидать, что кто-то другой меня поймет ?

моё сердце вновь цветёт словно весенний сад.

твои поцелуи

были

и

будут.

надо жить у моря, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора: месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую — или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть, и приняться за дело; век пилить ближнего своего за то, какое он тупое неповоротливое ничтожество — или начать хвалить за маленькие достиженьица и победки, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность — раз ты все равно с ним, и любишь его, зачем портить кровь ему и себе ?

всегда говорить: «я не смогу», «глупо даже начинать» — или один раз наплевать на все и попробовать ? и даже если не получится — изобрести другой способ и попробовать снова ?

считать любого, кто нравится тебе, заведомо мудаком и садистом, складывать руки на груди, язвить, ухмыляться, говорить: «переубеди меня» — или один раз сдаться и сказать: «слушай, я в ужасе от того, сколько власти ты имеешь надо мной, ты потрясающий, мне очень страшно, давай поговорим» ?

быть всегда уперто-правым, и всем в два хода давать понять, кто тут босс — и остаться в итоге в одиночестве, в обнимку со своей идиотской правотой — или один раз проглотить спесь, прийти мириться первым, сказать: «я готов тебя выслушать, объясни мне, что происходит» ? раз уж ты все равно думаешь об этом днями напролет ?

быть гордым и обойденным судьбой, — или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда нужна, — и получить помощь, что самое невероятное ? ненавидеть годами за то, как несправедливо обошлись с тобой — или, раз это так тебя мучает, один раз позвонить и спросить самым спокойным из голосов: «слушай, я не могу понять, почему» ?

двадцать лет убиваться по ушедшей любви — или собрать волю в кулак, позволить себе заново доверяться, открываться, завязать отношения и быть счастливым ? во втором гораздо больше доблести, на мой взгляд, чем в первом, для первого вообще не требуется никаких душевных усилий.

прочитать про себя мерзость и расстроиться на неделю — или пожать плечами и подумать, как тебе искренне жаль написавшего ?

страдать и считать, что мир это дрянная шутка архитектора матрицы, тыкать в свои шрамы как в ордена, грустно иронизировать насчет безнадежности своего положения — или начать признаваться себе в том, что вкусное — вкусно, теплое — согревает, красивое — заставляет глаз ликовать, хорошие — улыбаются, щедрые — готовы делиться, а не все это вместе издевка небесная, еще один способ тебя унизить ?

господи, это так просто, мама, от этого такое хмельное ощущение всемогущества — не понимаю, почему это не всем так очевидно, как мне; все на свете просто вопрос выбора, не более того; не существует никаких заданностей, предопределенностей, недостижимых вершин; ты сам себе гвоздь в сапоге и дурная примета; это ты выбрал быть жалким, никчемным и одиноким — или счастливым и нужным, никто за тебя не решил, никто не способен за тебя решить, если ты против.

если тебе удобнее думать так, чтобы ничего не предпринимать — живи как жил, только не смей жаловаться на обстоятельства — в мире, где люди покоряют эвересты, записывают мультиплатиновые диски и берут осадой самых неприступных красавиц, будучи безвестными очкастыми клерками — у тебя нет права говорить, будто что-то даже в теории невозможно.

да, для этого нужно иметь волю — нужно всего-то выбрать и быть верным своему выбору до конца; только-то.

вселенная гибкий и чуткий материал, из нее можно слепить хоть пьяцца маттеи, хоть район солнцево — ты единственный, кто должен выбрать, что лепить.

я считала, что это с любыми материальными вещами работает, только не с людьми; хочешь денег — будут, славы — обрушится, путешествий — только назначь маршрут; но события последних недель доказывают, мама, что с людьми такая же история, будь они трижды холодными скалами, колючими звездами — просто перестань считать их колючими звездами и один раз поговори, как с самим собой, живым, теплым и перепуганным —
вот удивишься, как все изменится,
преобразится.

никто не спасет тебя.

вставай.

мне всегда нравилась идея не быть тем, кем меня считают.

скучаю по тебе. всегда. днём и ночью, вечером и утром. ежеминутно, ежесекундно и ежечасно. каждый день, месяц и год. столетиями и тысячелетиями,

даже когда ты рядом,
всё равно скучаю.

её оголенные плечи, смущают даже богов.

больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом.

и знать, что у нас есть завтра.

меня в тебе привлекло изящество
безнадёжного доверия.

я меньше всего нуждаюсь в твоём возвращении.

знаешь, верится так с трудом.

между нами осталась какая-то недоцелованность.

и нож у меня,

и раны мои.

эти приступы беспричинного, беспочвенного, ничем не оправданного страха, который хватает за горло, парализует на месте, поражает унизительным столбняком. на днях, при подъеме по лестнице, в полной темноте, меня вдруг остановило какой-то невидимой силой, навалившейся то ли извне, то ли изнутри; неспособный шевельнуться, я несколько минут стоял с отнявшимися ногами, как пригвождённый, онемев от бешенства и стыда. такое со мной уже не в первый раз и всегда заканчивается яростью и опустошением. что это за знак и откуда ?

давайте жить как цветы

дикие, прекрасные и залитые солнцем.

гнев мимолетен,

сожаления вечны.

когда кто-то переживает бурю,
ваше молчаливое присутствие сильнее миллиона пустых слов.