когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством;

когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

моя тьма не привыкла к такому яркому свету как ты.

стоит мне немного пожить без радости и без боли, подышать вялой и пресной сносностью так называемых хороших дней, как ребяческая душа моя наполняется безнадежной тоской, и я швыряю заржавленную лиру благодарения в довольное лицо сонного бога довольства, и жар самой лютой боли милей мне, чем это здоровая комнатная температура.

я начал также понимать, что боль и разочарования, и тоска посылаются нам не для того, чтобы сломить наш дух, лишить нас ценности и достоинства, а для того, чтобы преобразить нас.

вам дана лишь одна маленькая искра безумия... вы не должны ее потерять.

опасная у неё улыбка.

как трясина.

зайти легко, выйти — куда как труднее.

сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах.

ты красива,
безумно красива.
мне чертовски приятен твой плен.
знаешь,
если б тайком попросила,
я украл бы тебя

насовсем.

в глазах её была смесь печали и решимости.

я спрашивал себя, видит ли она через мои глаза, как через окна, темноту, что у меня внутри, видит ли обитающего там монстра ?

у меня незапланированная влюблённость
и который раз в тебя

ах, если б испытывать только эту теплоту любви, да не испытывать её тревог.

trainspotting, 1996