Коллеги, с наступающим Новым годом! 🎄

Желаю вам сохранить себя как профессионалов — вопреки всем, кто закручивает гайки и пытается свести стандарты судопроизводства до плинтусовочного уровня, а нас — до мебели в залах судебных заседаний, заставив сдаться под грузом отказов в удовлетворении ходатайств и жалоб.

Пусть в новом году не будет как по старому анекдоту о разговоре двух адвокатов при встрече:
— Как жизнь?
— Да как в кассации.
— То есть?!
— Без изменения и без удовлетворения.

Берегите себя, не падайте раньше выстрела — и удачи!

Спасибо всем за активное обсуждение вчерашней задачки! Она — хороший повод начать 2026-ой с фиксации в моменте некоторых особенностей российских судов, проявившихся и в деле-прототипе тоже.

Во-первых, оно закончилось приговором по ч.1 ст.158 УК РФ и только дойдя до кассации было прекращено по реабилитирующему основанию. "Система фильтров", когда — по уверениям с высоких трибун — всё "неперспективное" отсекается до суда или, в крайнем случае, в суде первой инстанции, в очередной раз даёт сбой: изначально и с большой инерцией дело идёт по наименее интеллектуально затратному варианту.

Во-вторых, для КСОЮ просто в силу их уровня предполагается формирование определённых позиций. Но формирование позиций невозможно без внятного обоснования. Вместо того, чтобы в ответ на довод кассационной жалобы защитника расписывать находку (почему она есть или почему её нет), 6 КСОЮ сразу выходит на малозначительность:

Признавая Ш. виновной в тайном хищении чужого имущества, суд не принял во внимание все фактические обстоятельства дела, из которых следует, что она, находясь возле банкоматов, осуществляя банковские операции, услышала звуковой сигнал, раздающийся из соседнего банкомата, и, увидев оставленную в нем купюру номиналом 5000 рублей, взяла её, чтобы вернуть собственнику, о чем сообщила подошедшему к ней охраннику магазина, после чего на протяжении 10-15 минут находилась возле банкоматов, ожидая человека, который оставил купюру, при этом потерпевший ФИО, который подошел к банкомату для совершения банковской операции, не искал оставленную им купюру, к окружающим по данному вопросу не обращался, обнаружил не зачисление на его банковскую карту денежных средств в размере 5000 рублей через некоторое время, находясь в другом городе, при этом мировой судья не дал должной оценки тому, что существенного вреда общественным отношениям эти действия осуждённой не причинили.

Анализ обстоятельств совершенного Ш. деяния и способа его совершения, размер материального ущерба, отсутствие в материалах дела доказательств того, что её действия причинили существенный вред потерпевшему ФИО, данные о личности осужденной, которая впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет пожилой возраст 66 лет, возместила причиненный ущерб, положительно характеризуется, имеет звания «Ветеран труда», «Заслуженный ветеран АО «КуйбышевАзот», многочисленные поощрения за добросовестный труд, позволяют прийти к выводу об отсутствии в действиях Ш. признака общественной опасности, который позволял бы признать эти действия преступлением (постановление 6 КСОЮ от 23.07.2025 №77-2021/2025).

Иными словами, вместо того, чтобы пытаться решить задачку "находка vs малозначительность vs хищение" и сформировать по ней развёрнутую интеллектуальную позицию с отграничением одного от другого, 6 КСОЮ ссылается на возраст осуждённой, её награды и возмещение вреда. Хотя имеет ли это значение даже для того вывода о малозначительности, который делает сам КСОЮ? Вряд ли точно такая же ситуация с любым другим случайным прохожим квалификационно может/должна решаться по-другому.

В-третьих, даже при наличии доктринальных обобщений (см., например, монографию о краже и находке) суды не прибегают к их аргументации. "То — теория, а то — практика" — и потому мы имеем не только огромный разрыв между "правом в книгах" и "правом в действии", но и довольно слабо написанные судебные акты. И дело не в нагрузке: например, у 9 КСОЮ (Владивосток) нагрузка "не бей лежачего", а пишет и рассматривает он всё равно гораздо хуже заваленной делами московской "двойки".

В-четвёртых, суды должны формировать предсказуемые правила игры для неюристов. Но когда такой разброс ответов в опросе даже среди адвокатов — это означает, что предсказуемости нет, а для ухода из-под уголовных рисков не надо вообще никогда ничего подбирать и делать, руководствуясь правилом "не влезай — убьёт". Но, кажется, что для такого квадратно-гнездового правила тонкости правосудия (и само оно как институт, per se предназначенный для формирования границ приложения юридической нормы к жизни) не очень-то нужны...

#6КСОЮ #малозначительность

Допиливаю на выходных презентацию к стартующему завтра трёхдневному онлайн-интенсиву по уголовной кассации. Из официального отчёта за 2024 год (по 2025 году пока цифр нет) получилась вот такая иллюстрация к давнему тезису о том, что ВС РФ, пожалуй, худший суд в стране по КПД при соотнесении затрачиваемых на его содержание ресурсов и "выхлопа" уголовного кассирования.

Это и статистически (посчитайте шансы проскочить в выборочную кассацию ВС РФ по наиболее массовой категории — обжалованию приговоров районных судов), и качественно — посмотрите по опубликованным определениям уровень вопросов, разрешаемых высшим судом страны, и глубину его мотивировки. Те же 2 КСОЮ, 6 КСОЮ, 7 КСОЮ рассматривают и аргументируют en masse лучше ВС РФ. Поэтому именно КСОЮ — последний рубеж, а жалоба в ВС РФ сейчас скорее по принципу "если остался последний патрон — его надо отстреливать".

#ВС_РФ #анонсы

Кассация исключила организованную группу
 
Суд первой инстанции свои выводы о действиях Б. в составе организованной группы основывал на наличии признаков устойчивости и организованности. При этом устойчивость обосновал длительностью деятельности группы, отличительным признаком организованной группы, по мнению суда, являлось наличие единого преступного умысла и цели. Отметил суд также функциональное распределение ролей между участниками, руководящую и координирующую роль Б., меры конспирации, которые заключались в использовании поддельных документов, переводе денежных средств на карты соучастников, снятии их в банкоматах и передаче их наличными, организации присутствия неработающих лиц на месте работы при проверке.
 
Наличие у осуждённых и неустановленных соучастников взаимоотношений, распределение между ними ролей для достижения единого результата, стабильность состава сами по себе ещё не свидетельствует о наличии необходимых признаков организованной преступной группы.

Учитывая, что Б. являлась начальником участка, а ФИО и неустановленные лица находились в её прямом подчинении и являлись работниками участка, её руководящая роль основывалась не на иерархии и структуре преступной группы, а лишь на служебном положении, что и определяло характер взаимоотношений, функциональное распределение ролей, основанное на должностных обязанностях, и стабильность состава участников.
 
Указанные судом в качестве мер конспирации действия фактически являлись способом совершения преступления и распоряжения похищенным имуществом.

Наличие единого умысла и цели не является характеристикой исключительно организованной группы. Одна лишь длительность осуществления преступной деятельности также не может свидетельствовать о наличии организованной группы.
 
Следует также отметить, что фактические обстоятельства совершения преступлений, связанных с трудоустройством ФИО1 и ФИО2, и преступления, связанного с трудоустройством ФИО3, полностью идентичны и отличаются лишь продолжительностью времени трудоустройства и размером похищенных денежных средств. При этом в приговоре не приведено убедительных мотивов квалификации действий Б. в одном случае как совершение преступления организованной группой, а в другом – группой лиц по предварительному сговору.
 
Таким образом, установленные судом обстоятельства совершения Б. преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, в том числе, отсутствие сведений о сплочённости участников, о наличии между ними устойчивых связей и некой иерархии, не обусловленных трудовыми отношениями, не подтверждают выводы судов о том, что она действовала в составе организованной группы.
 
Указанные судом первой инстанции обстоятельства не свидетельствуют о должной степени организации группы, позволяющей установить наличие указанного квалифицирующего признака.

Фактически судом первой инстанции установлено, что Б. действовала в составе группы лиц по предварительному сговору, что подтверждается её совместными и согласованными с другими соучастниками действиями, направленными на выполнение объективной стороны преступления.
 
Учитывая изложенное, квалифицирующий признак совершение преступления в составе организованной группы по двум преступлениям, предусмотренным ч. 4 ст. 159 УК РФ, подлежит исключению.
 
Определение 2 КСОЮ от 18.09.2025 №77-2255/2025
 
#2КСОЮ #соучастие

Редчайший случай результативного представления новых доказательств в кассацию

В ходе расследования уголовного дела адвокатом Ж. заявлялось ходатайство о проведении осмотра салона автомобиля KIA Sportage с целью обнаружения в салоне автомобиля карты памяти видеорегистратора, на предмет установления фактической обстановки на месте ДТП. Постановлением следователя в удовлетворении ходатайства отказано. [На мой взгляд, это обстоятельство – как раз то, что склонило КСОЮ принять новые доказательства].
 
После вступления приговора в законную силу вещественное доказательство автомобиль KIA Sportage был возвращен осуждённому Т., который в ходе осмотра автомобиля обнаружил карту памяти видеорегистратора.
 
В соответствии с п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 года № 19 "О применении норм главы 47.1 УПК РФ, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", при разбирательстве в суде кассационной инстанции могут быть рассмотрены не только материалы, имеющиеся в уголовном деле, но и дополнительные материалы, поступившие с жалобой либо представленные сторонами, если они содержат сведения, имеющие значение для правильного разрешения дела, и не свидетельствуют о наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств. [И вот под этим процессуальным соусом о "дополнительных материалах" в дело принимаются по сути новые доказательства.]
 
Защитником осуждённого Т. адвокатом Ж. был представлен в суд кассационной инстанции акт экспертного исследования ФБУ Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ карты памяти видеорегистратора, находившегося в автомобиле КIА SPORTAGE, которым в момент ДТП управлял Т., который на момент рассмотрения дела не был представлен, поэтому суд не имел возможности оценить его.
 
Изложенные в этом документе сведения имеют значение для правильного разрешения дела, и могли повлиять на исход дела. Судом апелляционной инстанции эти обстоятельства также не были учтены.
 
[И отправляя дело на новый круг апелляции 6 КСОЮ изменил его территориальную подсудность на ВС Удмуртской Республики, так как] из общедоступных источников следует, что Указом Президента РФ ФИО назначена судьёй Верховного Суда Республики Башкортостан, что с учётом недоведения до сведения суда первой инстанции указанной информации потерпевшей ФИО2, подтвердившей факт родства в судебном заседании суда апелляционной инстанции, может поставить под сомнение объективность и беспристрастность судебного разбирательства в Верховном Суде Республики Башкортостан.
 
Постановление 6 КСОЮ от 26.06.2025 №77-1911/2025
 
На новом апелляционном круге ВС Удмуртской Республики отменил приговор и направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
 
#6КСОЮ #доказательства

У нас нет культуры допроса — в этом просто не видят ценности: прежде всего сами судьи. Удобно же перенести содержание следственных протоколов допросов в приговор — с приоритетом перед услышанным face to face в судебном заседании.

А ещё судье удобно допросить под инкриминируемую фабулу потерпевшего, если прокурор не может/не хочет/профессионально не способен сам сделать это.

Недавний случай: государственный обвинитель в судебном заседании первой инстанции задаёт три дежурных вопроса (в стиле "что вы можете сообщить по делу"), не получает никаких внятных ответов — и тут судья перехватывает допрос и, как шахтёр, добывающий уголь в канализации, начинает из потерпевшего вытаскивать показания.

Поскольку коллега взял на себя кассирование приговора по сути, мне оставалось во второй жалобе углубиться в процесс, написав inter alia следующее:

Показания Б. получены в ходе судебного заседания 25.11.2024 года. Из протокола судебного заседания следует, что государственный обвинитель задал лишь три общих вопроса, получив на них краткие общие ответы без указания конкретных обстоятельств по делу. Каких-либо вопросов по обстоятельствам, инкриминируемых В., государственный обвинитель Б. не задавал.

После этого председательствующий подменил своим допросом допрос прокурора, задал потерпевшему Б. 53 вопроса по юридически значимым обстоятельствам дела, бремя доказывания которых (в том числе путём получения от потерпевшего показаний в ходе допроса) возложено в силу ч.2 ст.14, ч.3 ст.15 УПК РФ только на сторону обвинения, а не на суд.

Потерпевший Б. в ответ именно на вопросы председательствующего по делу, а не государственного обвинителя сообщил сведения по обстоятельствам, входящим в предмет доказывания по данному уголовному делу. В дальнейшем сведения, полученные от Б. именно на вопросы суда, были положены в основу обвинительного приговора.

Среди 53 вопросов судом были заданы, в частности, следующие (прокурор указанные обстоятельства до этого вообще не выяснял): <...>

Таким образом, выясняя вместо государственного обвинителя все необходимые юридически значимые обстоятельства, которые обязана доказывать именно сторона обвинения, суд возложил на себя не свойственную ему функцию обвинения, полностью получив от Б. показания против В., чем нарушил не только принцип состязательности, закреплённый в ч.3 ст.15 УПК РФ, но и положения ч.3 ст.278 УПК РФ, согласно которым первой задаёт вопросы свидетелю та сторона, по ходатайству которой он вызван в судебное заседание. Судья задаёт вопросы свидетелю после его допроса сторонами.


9 КСОЮ отвечает:

Действия председательствующего при допросе потерпевшего не вышли за пределы предоставленных ему ст. 277 и 278 УПК РФ полномочий. УПК РФ не ограничивает суд в количестве или содержании задаваемых вопросов, а активность суда в выяснении обстоятельств дела не может сама по себе расцениваться как отступление от принципа состязательности.

Как усматривается из протокола судебного заседания, государственный обвинитель провел первоначальный допрос потерпевшего, а последующие уточняющие вопросы суда были направлены на установление юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Стороне защиты было представлено право задавать вопросы потерпевшему, чем, судя по протоколу судебного заседания, она активно пользовалась, в связи с чем указанное адвокатом Никоновым М.А. нарушение предусмотренного ст.277 и ч.3 ст.278 УПК РФ порядка допроса потерпевшего, на исход дела не повлияло и основанием к отмене приговора не является.

При таких формулировках не знаешь, что и думать — например, о том, что деградация уголовного процесса происходит не сама собой, и не в последнюю очередь благодаря тем, кто как раз должен удерживать стандарты правосудия.

#допрос #выверты

"Скоростная" подмена болеющего адвоката по соглашению адвокатом по назначению – отмена

20 мая 2024 года в судебное заседание, назначенное на 9 часов, подсудимая П. и её защитник по соглашению – адвокат Х. не явились, судебное заседание было отложено на 21 мая 2024 года на 11 часов 00 минут.

При этом 20 мая 2024 года в 9 часов 46 минут [в суд] поступило ходатайство адвоката Х. об отложении судебного заседания, назначенного на 20 мая 2024 года, в связи с её болезнью.

В этот день в 16 часов 30 минут поступило повторное ходатайство адвоката Х. об отложении судебного заседания в связи с заболеванием с приложением информации об открытии больничного листа с 20 мая 2024 года на 6 дней.

21 мая 2024 года в 11 часов П. и адвокат Х. в судебное заседание не явились, причина неявки не известна.

Мировой судья вынес постановление о принудительном приводе П. на судебный участок 21 мая 2024 года к 14 часам. После доставления П. в 15 часов судебное заседание было продолжено, и мировой судья в связи с неявкой адвоката Х. поставил на обсуждение вопрос о назначении защитника П.

П. возражала против замены защитника Х., которая "защищает её давно и все знает по делу", просила отложить судебное заседание, так как Х. болеет.

Мировой судья вынес постановление о назначении П. защитника, сославшись на то, что действия Х., которая систематически не являлась в судебные заседания, расцениваются как недобросовестное отношение к принятым на себя поручениям и нежелание осуществлять взятую на себя защиту П.; указал, что о дате, месте и времени рассмотрения дела 20 и 21 мая Х. извещена надлежащим образом, 20 мая 2024 года направила ходатайство об отложении после закрытия судебного заседания, а 21 мая 2024 года в судебное заседание не явилась и каких-либо ходатайств не заявила.

В судебном заседании объявлен перерыв для направления данного постановления куратору АП Костромской области в Судиславском районе.

В 15 часов 20 минут после перерыва судебное заседание было продолжено с участием назначенного судом адвоката Г., которая обратилась с заявлением о невозможности её участия в производстве по делу, поскольку П. возражает против её участия, так как у неё заключено соглашение с адвокатом Х., от которой подсудимая не отказалась.

Мировой судья, рассмотрев заявление адвоката Г., вынес постановление, которым отказал в удовлетворении ходатайства о самоотводе и продолжил судебное заседание с участием адвоката по назначению. [Просто подчеркну: защитник по 51 УПК был назначен 21 мая в 15:00, адвокат Г. явилась в суд в 15:20. Следов её заявления о самоустранении ввиду явного нарушения порядка назначения адвоката с последующим выходом из зала с/з – что не равно заявлению о самоотводе – или хотя бы об отложении для ознакомления с делом и согласования позиции с подзащитной в касс.постановлении нет. Не знаю, это позиция АП Костромской области "если судья не отпускает - не выходи" или самого адвоката, но вот так он поучаствовал в нарушении права на защиту. Дисциплинарно может быть довольно рискованно].

Таким образом, 21 мая 2024 года мировой судья провёл прения и рассмотрел дело в отсутствие адвоката Х., с которой у П. было заключено соглашение, с вынесением 22 мая 2024 года приговора.

Суд кассационной инстанции приходит к выводу о нарушении права на защиту П.

Мировой судья, располагая сведениями о болезни адвоката Х., о которой сообщила адвокат в ходатайстве 20 мая 2024 года, не проверил эту информацию.

При установлении причины отсутствия адвоката Х., которая имела больничный лист с 20 по 25 мая 2024 года, утверждение о злоупотреблении адвокатом своим правом и нежелании осуществлять защиту П., является необоснованным.

П. не была согласна на защиту её интересов назначенным ей адвокатом Г., поскольку у неё было заключено соглашение с адвокатом Х., и просила отложить судебное заседание.

Положения ч. 3 ст. 50 УПК РФ П. не разъяснялись, возможность произвести замену неявившегося адвоката Х. другим защитником, свободно выбранным осуждённой, мировым судьёй П. не предоставлялась.

Постановление 2 КСОЮ от 30.06.2025 №77-1610/2025

#2КСОЮ #процесс #дела_адвокатские

Добровольная выдача пороха — прекращение в кассации по примечанию к ст.222.1 УК РФ

К. обнаружил 7 полимерных мешков с дымным и бездымным порохом, общей массой 119 040 гр., которые незаконно хранил до сентября 2023 года на участке местности. Об указанном факте К. добровольно сообщил в объяснении и заявил о готовности показать участок местности в лесопосадке, где в скрытых от посторонних лиц условиях хранился порох.

Как следует из материалов уголовного дела, ранее сотрудники правоохранительных органов такой информацией не обладали.

При участии К. был осмотрен участок местности — лесной массив, где в указанном осуждённым месте были обнаружены названные им предметы, укрытые ветками и сухой травой. Протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств подтверждены данные обстоятельства и факт изъятия сотрудниками УФСБ веществ, содержащих взрывчатые вещества метательного действия (дымный и бездымный порох).

Избранную осуждённым признательную позицию по делу суд первой инстанции признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, в виде активного способствования расследований преступлений.

Суд апелляционной инстанции, установив, что указанные пояснения К. дал добровольно при наличии возможности выбора иных вариантов своего поведения, дополнительно признал в качестве смягчающего наказание обстоятельства по данному преступлению явку с повинной.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства нашло своё подтверждение, что К. при реальной возможности дальнейшего хранения незаконных предметов добровольно сообщил правоохранительном органам о местонахождении взрывчатого вещества метательного действия (дымного и бездымного пороха), которое было спрятано в визуально неопределяемом месте - оборудованной в лесном массиве яме, скрытой под ветками и листвой, т. е. фактически выдал его сотрудникам УФСБ.

Осуществление ОРМ «обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» в данном случае было направлено на изъятие добровольно выданных К. предметов, являлось производным от его пояснений мероприятием.

Изложенное свидетельствует о том, что суд установил обстоятельства, указанные в примечании к ст. 222.1 УК РФ, однако в нарушение положений ст. 299 УПК РФ не разрешил вопрос о возможности освобождения К. от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222.1 УК РФ в соответствии с примечанием 1 к ст. 222.1 УК РФ.

В связи с тем, что освобождение К. от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием в соответствии с примечанием 1 к ст. 222.1 УК РФ не означает отсутствия в этих его действиях состава преступления, прекращение уголовного преследования по указанному основанию не влечёт за ним права на реабилитацию.

Определение 2 КСОЮ от 29.07.2025 №77-2120/2025

***
Пример, в котором выкристаллизованы сформировавшиеся на практике совокупно применяемые признаки добровольной выдачи:
◾️Сокрытость хранимых предметов от третьих лиц (тайник, визуально не определяемое место, а не открытая для свободного доступа местность).
◾️Отсутствие информации об этом предмете (его конкретизация не важна) и месте (это главное) у правоохранительных органов.
◾️Реальная возможность дальнейшего хранения запрещённых предметов (пожалуй, самый оценочный признак).
◾️Добровольность сообщения при наличии возможности вариантов поведения.
◾️Производность конкретных поисковых действий (обыск/выемка/ОРМ) от сообщённой информации.

#2КСОЮ #квалификация #добровольная_выдача