Forwarded from Пьяный Мастер
Мы встречаемся с Антоном Ковалем в Jawsspot на Валовой. «Я когда приехал первый раз в Москву, жил неподалеку, на Павелецкой, и ходил сюда периодически. Так что с этим местом связаны хорошие воспоминания», — объясняет он выбор заведения.
Антон — самый обычный парень, лет 26-ти. И, глядя на него, сложно представить, что за плечами Антона невероятное приключение в одной из самых горячих точек Африки — Центральноафриканской Республике, где поразительным образом сплелись и пиво, и водка, и интересы ставшей всемирно известной ЧВК «Вагнер».
Полный текст на Medium — clck.ru/37dcdS
На «Дзене» — clck.ru/37df6X
Антон — самый обычный парень, лет 26-ти. И, глядя на него, сложно представить, что за плечами Антона невероятное приключение в одной из самых горячих точек Африки — Центральноафриканской Республике, где поразительным образом сплелись и пиво, и водка, и интересы ставшей всемирно известной ЧВК «Вагнер».
Полный текст на Medium — clck.ru/37dcdS
На «Дзене» — clck.ru/37df6X
Дзен | Статьи
«Важнее было сделать локальный продукт, который не ассоциируется с прежними колонизаторами»
Статья автора «Пьяный Мастер» в Дзене ✍: Мы встречаемся с Антоном Ковалем в Jawsspot на Валовой. «Я когда приехал первый раз в Москву, жил неподалеку, на Павелецкой, и ходил сюда периодически.
Forwarded from Кенотаф
По пятницам Егор Сенников движется из прошлого в настоящее, перелистывает дневники, мемуары и газеты и рассказывает о том, что писалось о жизни в России годы назад. Сегодня отправляемся на 40 лет назад — в 12 января 1984 года.
Из дневника советского поэта Давида Самойлова, 12 января 1984 года:
«Премьера „Рваного плаща“ в Риге. Не поехал.
Беседа с Чуприниным в „Литгазете“. Кажусь себе туповатым. Не надо бы говорить, а говоришь ради благ земных.
Вчера звонил Аким, благодарил за статью в „Детской литературе“.
Сегодня звонил маме. Больна, слаба. Говорит: устала жить».
Это всем известно — время неоднородно. Дело не только в том, что оно по естественным причинам идет с разной скоростью в разных местах (как учит нас Стивен Хокинг и школьный курс физики), и не только в том, что оно относительно, ведь час разговора с неприятным человеком и час просмотра интересного фильма — это совершенно разные часы. Еще у него меняется скорость в зависимости от политической и социальной обстановки.
Есть время медленное и быстрое. Бывает так, что времена меняются по сто раз на дню и о событиях прошлой недели ты вспоминаешь как о прошлой жизни. Так ощущается лихорадка революционных событий, так несется время в начале войны, так живется в период великих реформ.
Но бывают и времена, которые больше похожи по ощущению на немного затхлую нору. Спокойные, лишенные, на первый взгляд, внутренней драмы, бесконечно долго тянущиеся годы. Конечно, это лишь ощущение, иллюзия, но очень натуральная. Разговоры можно вести на бесконечно отвлеченные темы, думать о том, о чем обычно редко себе позволяешь, — словом, времена эти самые подходящие для изучения санскрита и духовного роста, но мало приспособленные для прорывов.
Живущий в Пярну советский поэт Давид Самойлов записывает в дневнике замечание к собственному разговору с Сергеем Чуприниным, в те годы — обозревателем «Литературной газеты». Самойлову 63 года, он заслуженный поэт-фронтовик, Чупринину всего 36 лет, через пять лет он станет заместителем главного редактора в журнале «Знамя», проперестроечном издании, и в своих статьях будет писать о демократическом плюрализме и невозможности споров в текущий момент.
Но это все потом. А сейчас, в медленное время, о чем же идет степенная беседа? О поэзии и феномене «молодых» поэтов в 1984 году и о том, нужно ли им помогать и выдавать место в истории. Самойлов раздраженно оппонирует — да немолодые это поэты, и дело не в возрасте, а в том, что они уже давно публикуются, уж чуть ли не с начала 1960-х, а место в истории никто никому не выдает, его надо заслужить талантом и способностями. Чупринин не остро оппонирует: ну, может быть, все же нужно выводить в свет, давать больше возможностей публикации? Самойлов устало соглашается.
Потом принимаются обсуждать персоналии. А вот поэт Русаков — он же талант? Ну да, ну да. Или вот Олег Хлебников — интересный. Татьяна Бек, конечно. Чернов, Поздняев, Лапин… Фамилии перебираются, как карты в руках опытных игроков; все технично, но не очень живо. Разговоры о поэзии и о ее судьбе, старческое брюзжание и анализ купажа от пресытившегося знатока.
Что-то такое разлито в начале 1984 года. Какая-то тоска. Вот готовятся очередные выборы в Верховный совет, рапортуют о скором завершении строительства БАМа. Все идет своим чередом.
Всё да не всё. Писатель Юрий Нагибин в дневнике 1 января скорбно пишет: «Вот и проводили еще один год и встретили новый. Каким кошмаром он обернется? Сам ли я устал или время устало от лжи, демагогии, угрозы войны, отсутствия жратвы, низости правителей, тщетности всех усилий добра, но у меня создалось впечатление, что всем надоело жить». Драматург Гребнев ему вторит: «Критика в газетах сошла на нет, кроме, м.б., каких-то экстремальных случаев, когда вмешиваются верхи. Тронуть никого нельзя; юбилеи, поздравления, звания, награды льются неостановимой рекой».
Через месяц умрет Андропов. Еще один человек, который устал бороться с медленным временем. На смену ему придет бледный задыхающийся призрак. Все ведь идет своим чередом? Ну, значит, продолжаем беседы о поэзии.
Шла первая половина 1984 года…
#сенников
Из дневника советского поэта Давида Самойлова, 12 января 1984 года:
«Премьера „Рваного плаща“ в Риге. Не поехал.
Беседа с Чуприниным в „Литгазете“. Кажусь себе туповатым. Не надо бы говорить, а говоришь ради благ земных.
Вчера звонил Аким, благодарил за статью в „Детской литературе“.
Сегодня звонил маме. Больна, слаба. Говорит: устала жить».
Это всем известно — время неоднородно. Дело не только в том, что оно по естественным причинам идет с разной скоростью в разных местах (как учит нас Стивен Хокинг и школьный курс физики), и не только в том, что оно относительно, ведь час разговора с неприятным человеком и час просмотра интересного фильма — это совершенно разные часы. Еще у него меняется скорость в зависимости от политической и социальной обстановки.
Есть время медленное и быстрое. Бывает так, что времена меняются по сто раз на дню и о событиях прошлой недели ты вспоминаешь как о прошлой жизни. Так ощущается лихорадка революционных событий, так несется время в начале войны, так живется в период великих реформ.
Но бывают и времена, которые больше похожи по ощущению на немного затхлую нору. Спокойные, лишенные, на первый взгляд, внутренней драмы, бесконечно долго тянущиеся годы. Конечно, это лишь ощущение, иллюзия, но очень натуральная. Разговоры можно вести на бесконечно отвлеченные темы, думать о том, о чем обычно редко себе позволяешь, — словом, времена эти самые подходящие для изучения санскрита и духовного роста, но мало приспособленные для прорывов.
Живущий в Пярну советский поэт Давид Самойлов записывает в дневнике замечание к собственному разговору с Сергеем Чуприниным, в те годы — обозревателем «Литературной газеты». Самойлову 63 года, он заслуженный поэт-фронтовик, Чупринину всего 36 лет, через пять лет он станет заместителем главного редактора в журнале «Знамя», проперестроечном издании, и в своих статьях будет писать о демократическом плюрализме и невозможности споров в текущий момент.
Но это все потом. А сейчас, в медленное время, о чем же идет степенная беседа? О поэзии и феномене «молодых» поэтов в 1984 году и о том, нужно ли им помогать и выдавать место в истории. Самойлов раздраженно оппонирует — да немолодые это поэты, и дело не в возрасте, а в том, что они уже давно публикуются, уж чуть ли не с начала 1960-х, а место в истории никто никому не выдает, его надо заслужить талантом и способностями. Чупринин не остро оппонирует: ну, может быть, все же нужно выводить в свет, давать больше возможностей публикации? Самойлов устало соглашается.
Потом принимаются обсуждать персоналии. А вот поэт Русаков — он же талант? Ну да, ну да. Или вот Олег Хлебников — интересный. Татьяна Бек, конечно. Чернов, Поздняев, Лапин… Фамилии перебираются, как карты в руках опытных игроков; все технично, но не очень живо. Разговоры о поэзии и о ее судьбе, старческое брюзжание и анализ купажа от пресытившегося знатока.
Что-то такое разлито в начале 1984 года. Какая-то тоска. Вот готовятся очередные выборы в Верховный совет, рапортуют о скором завершении строительства БАМа. Все идет своим чередом.
Всё да не всё. Писатель Юрий Нагибин в дневнике 1 января скорбно пишет: «Вот и проводили еще один год и встретили новый. Каким кошмаром он обернется? Сам ли я устал или время устало от лжи, демагогии, угрозы войны, отсутствия жратвы, низости правителей, тщетности всех усилий добра, но у меня создалось впечатление, что всем надоело жить». Драматург Гребнев ему вторит: «Критика в газетах сошла на нет, кроме, м.б., каких-то экстремальных случаев, когда вмешиваются верхи. Тронуть никого нельзя; юбилеи, поздравления, звания, награды льются неостановимой рекой».
Через месяц умрет Андропов. Еще один человек, который устал бороться с медленным временем. На смену ему придет бледный задыхающийся призрак. Все ведь идет своим чередом? Ну, значит, продолжаем беседы о поэзии.
Шла первая половина 1984 года…
#сенников
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
Чернобыльское пособие для старообрядческой архиепископии
Ф.Р-5446. Оп.147. Д.1264. Л.3-4об.
Письмо от 12 декабря 1986 года в адрес главы Совмина СССР Николая Рыжкова от предстоятеля Новозыбковской архиепископии (одного из старообрядческих поповских согласий) архиепископа Геннадия.
Старообрядческий иерарх жалуется главе союзного правительства, что сотрудники расположенной в городе Новозыбкове Брянской обоасти архиепископии не получают пособия в размере 30 рублей в месяц, положенные жителям районов пострадавших от Чернобыльской аварии.
Геннадий сообщает, что новозыбковский собес предварительно собрал списки сотрудников, «разъяснив, что пособие выплачивается и представителям религиозных организаций», но потом отказал в выплатах.
Архиепископ подчеркивает участи его церкви в деле борьбы за мир и просит решить вопрос.
23 декабря вопрос был рассмотрен с участием зампреда Совмина Гейдара Алиева. Судя по рукописной надписи на поручении к 15 января власти решили выплатить пособия сотрудникам архиепископии.
Ф.Р-5446. Оп.147. Д.1264. Л.3-4об.
Письмо от 12 декабря 1986 года в адрес главы Совмина СССР Николая Рыжкова от предстоятеля Новозыбковской архиепископии (одного из старообрядческих поповских согласий) архиепископа Геннадия.
Старообрядческий иерарх жалуется главе союзного правительства, что сотрудники расположенной в городе Новозыбкове Брянской обоасти архиепископии не получают пособия в размере 30 рублей в месяц, положенные жителям районов пострадавших от Чернобыльской аварии.
Геннадий сообщает, что новозыбковский собес предварительно собрал списки сотрудников, «разъяснив, что пособие выплачивается и представителям религиозных организаций», но потом отказал в выплатах.
Архиепископ подчеркивает участи его церкви в деле борьбы за мир и просит решить вопрос.
23 декабря вопрос был рассмотрен с участием зампреда Совмина Гейдара Алиева. Судя по рукописной надписи на поручении к 15 января власти решили выплатить пособия сотрудникам архиепископии.
Forwarded from Kashin Daily
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
⚡️ Олег Кашин прокомментировал заявления Никиты Кологривого
Forwarded from Дагестанские известия
В соцсетях делятся кадрами прилетов ракет по Йемену
Удары по позициям хуистов в Йемене закончились, но США "оставляют за собой право ответить, если угрозы продолжатся", сообщил американский чиновник телеканалу Al Jazeera.
Удары по позициям хуистов в Йемене закончились, но США "оставляют за собой право ответить, если угрозы продолжатся", сообщил американский чиновник телеканалу Al Jazeera.
Forwarded from РИА Новости
Володин о вечеринке Ивлеевой: хотелось бы, чтобы Генпрокуратура реагировала более жестко в случаях, когда кто-то "дверь не ту открыл"