Forwarded from Ivan Davydov
Всегда завидовал людям, которые к себе умеют относиться всерьез. Сам не научился, и это мешает по жизни. Умеющим попроще.
А вчера вот ознакомился с подачи добрых друзей с примечательной дискуссией.
Я с одинаковым интересом слежу за теми, кто по краям, меня одинаково увлекает творчество и самых оголтелых ультрапутинистов, и, скажем так, совсем уж хороших русских (здесь курсив). Тем более, что они ведь, по большому счету, и правда одинаковые.
Среди последних есть у меня объект поклонения – ученая дама, целиком сосредоточившаяся в последнее время на вскрытии рабьей сущности жителей России. Классическая такая поехавшая. Именно поехавшая, с уехавшими не путайте. Это не про географию вовсе, причем давно уже.
Ну и вот, вскрывает она в очередной раз сущность – там незамысловато все, пересказывать неинтересно, да и рассказ не про это. А ей другая дама, мудрая и уважаемая, пишет зачем-то (я честно не знаю, зачем в таких случаях диалог, мне кажется, он просто невозможен), что, мол, как-то странно выдавать себя за эксперта по России, совершенно не понимая ни российского общества, ни людей, из которых оно состоит, людей этих откровенно презирая и не имея вовсе эмпатии.
(По-моему, кстати, не странно, энтомолог не обязан уважать мух и бабочек, но история, опять же, не про это.)
А ученая дама в ответ – наверное, и Томасу Манну из нацистской Германии какие-нибудь такие письма писали нацистские немцы. «Нацистские немцы» - это, кстати, точная цитата.
И вот тут я задумался – завидовать ли настолько серьезному отношению к себе? Или это все-таки - к одиннадцати туз, по слову тверского поэта? Мы, в общем, со Львом Толстым в растерянности.
А вчера вот ознакомился с подачи добрых друзей с примечательной дискуссией.
Я с одинаковым интересом слежу за теми, кто по краям, меня одинаково увлекает творчество и самых оголтелых ультрапутинистов, и, скажем так, совсем уж хороших русских (здесь курсив). Тем более, что они ведь, по большому счету, и правда одинаковые.
Среди последних есть у меня объект поклонения – ученая дама, целиком сосредоточившаяся в последнее время на вскрытии рабьей сущности жителей России. Классическая такая поехавшая. Именно поехавшая, с уехавшими не путайте. Это не про географию вовсе, причем давно уже.
Ну и вот, вскрывает она в очередной раз сущность – там незамысловато все, пересказывать неинтересно, да и рассказ не про это. А ей другая дама, мудрая и уважаемая, пишет зачем-то (я честно не знаю, зачем в таких случаях диалог, мне кажется, он просто невозможен), что, мол, как-то странно выдавать себя за эксперта по России, совершенно не понимая ни российского общества, ни людей, из которых оно состоит, людей этих откровенно презирая и не имея вовсе эмпатии.
(По-моему, кстати, не странно, энтомолог не обязан уважать мух и бабочек, но история, опять же, не про это.)
А ученая дама в ответ – наверное, и Томасу Манну из нацистской Германии какие-нибудь такие письма писали нацистские немцы. «Нацистские немцы» - это, кстати, точная цитата.
И вот тут я задумался – завидовать ли настолько серьезному отношению к себе? Или это все-таки - к одиннадцати туз, по слову тверского поэта? Мы, в общем, со Львом Толстым в растерянности.
Forwarded from Mariaonovikova
UPD: Кота с Преображенки забрала, везу в реанимацию "Ветсити", это 30000 р./сутки.
Он реально полуживой. Если выживет, то будет чудо.
Помогите.
☎️ 8 925 825 06 05 Мария
Ребят, я выкладывала кота с Преображенки. Откликов не было. Сейчас сообщают, что он не стоит на лапах, не ест, тяжело дышит, в полусознательном состоянии, весь в язвах, вокруг него летают мухи. Жильцы двора его осмотрели в перчатках на газете и хотят усыпить, чтобы не мучился.
#кот_преображенка
Он реально полуживой. Если выживет, то будет чудо.
Помогите.
☎️ 8 925 825 06 05 Мария
Ребят, я выкладывала кота с Преображенки. Откликов не было. Сейчас сообщают, что он не стоит на лапах, не ест, тяжело дышит, в полусознательном состоянии, весь в язвах, вокруг него летают мухи. Жильцы двора его осмотрели в перчатках на газете и хотят усыпить, чтобы не мучился.
#кот_преображенка
Forwarded from Раньше всех. Ну почти.
Верховный суд РФ запретил проведение УЗИ без направления врача
Forwarded from КАШИН
YouTube
Песков в NYT, правая оппозиция, новая статья Явлинского. Кашин*: Персонально ваш // 07.08.23 @KSHN
Поддержать Живой гвоздь:
с карт российских банков https://pay.cloudtips.ru/p/7edd7c0e
с карт иностранных банков https://www.donationalerts.com/r/zhivgvozd
Boosty: https://boosty.to/zhivoygvozd
Криптокошелёк: bc1qmdt96xvsun9a8qxvgakfx9gqy4x72penx5rm2p
Trust…
с карт российских банков https://pay.cloudtips.ru/p/7edd7c0e
с карт иностранных банков https://www.donationalerts.com/r/zhivgvozd
Boosty: https://boosty.to/zhivoygvozd
Криптокошелёк: bc1qmdt96xvsun9a8qxvgakfx9gqy4x72penx5rm2p
Trust…
Forwarded from Раньше всех. Ну почти.
Итальянский предприниматель Джакомо Кьяппарини погиб при обрушении стеллажей с сыром на складе своей же сыроварни, сообщает l"Eco di Bergamo.
Владелец компании по производству сыра "грана падано" пропал без вести вечером в воскресенье после того, как его завалило 25 тысячами головок сыра.
Владелец компании по производству сыра "грана падано" пропал без вести вечером в воскресенье после того, как его завалило 25 тысячами головок сыра.
Forwarded from Медуза — LIVE
Взрыв повредил 13 из 16 элеваторов в порту Дериндже в Турции
Причиной взрыва в порту Дериндже в Турции стала детонация зерновой пыли, сообщает ТАСС со ссылкой на местные власти. Также сообщается, что, по последним данным, пострадавшими числятся 13 человек.
Причиной взрыва в порту Дериндже в Турции стала детонация зерновой пыли, сообщает ТАСС со ссылкой на местные власти. Также сообщается, что, по последним данным, пострадавшими числятся 13 человек.
Forwarded from Маргарита Симоньян
Родилась и выросла на Кубани, работала там собкором, круглый год снимала посевные/уборочные, озимые/яровые, хозяйства/ элеваторы, - и ни разу не слышала ни о какой 'детонации зерновой пыли'.
Свежий @kashinplus (полный текст и аудио - для подписчиков):
Что очередным объектом всеобщего внимания стал не заведомый злодей, а создатель «Яндекса», без которого и сейчас невозможно представить жизнь в России, делает проблему только выпуклее — ну вот как у Блока усадьбу с библиотекой сожгли крестьяне, не у помещика-мироеда с большевистского лубка, а у Блока, автора «Двенадцати» и вообще великого поэта. Наверное, лучше бы было ничего не сжигать. Наверное, не сжигать было бы невозможно. Но, раз уж есть у нас пример Блока, не тому ли он учит, что и Блок через пару лет умрет в муках, и крестьян вскоре коллективизируют под корень, и если в страшном, но еще наивном восемнадцатом году можно было, наверное, рассуждать, что что-то справедливо, а что-то не очень, то никакой справедливости даже в теории не останется ни в двадцать девятом, ни в тридцать седьмом, ни в сорок первом, и если из любого будущего можно было бы вернуться к Блоку, рефлексирующему на пепелище, то что ему можно было бы сказать, кроме совсем глупого — мол, беги, Блок, и не оглядывайся.
Волож выписался из русских — отвратительно, конечно. Совсем скороговоркой и дежурно скажем в его оправдание, что без Путина и без 24 февраля уж у него-то, у человека-яндекса, в таком выписывании потребности не было и быть не могло, и в том, что у него теперь эта потребность есть, виноват тоже Путин, а не сам Волож. Но и этот разговор ведь давно случился, и все остались при своем, никто ничего нового не скажет. Кто хочет справедливости — ее не будет ни в том случае, если Воложа разоблачат и вернут к Путину, ни в том, если помимо отобранного в России отберут и выведенное за границу, и не в том, если от него отстанут.
Что очередным объектом всеобщего внимания стал не заведомый злодей, а создатель «Яндекса», без которого и сейчас невозможно представить жизнь в России, делает проблему только выпуклее — ну вот как у Блока усадьбу с библиотекой сожгли крестьяне, не у помещика-мироеда с большевистского лубка, а у Блока, автора «Двенадцати» и вообще великого поэта. Наверное, лучше бы было ничего не сжигать. Наверное, не сжигать было бы невозможно. Но, раз уж есть у нас пример Блока, не тому ли он учит, что и Блок через пару лет умрет в муках, и крестьян вскоре коллективизируют под корень, и если в страшном, но еще наивном восемнадцатом году можно было, наверное, рассуждать, что что-то справедливо, а что-то не очень, то никакой справедливости даже в теории не останется ни в двадцать девятом, ни в тридцать седьмом, ни в сорок первом, и если из любого будущего можно было бы вернуться к Блоку, рефлексирующему на пепелище, то что ему можно было бы сказать, кроме совсем глупого — мол, беги, Блок, и не оглядывайся.
Волож выписался из русских — отвратительно, конечно. Совсем скороговоркой и дежурно скажем в его оправдание, что без Путина и без 24 февраля уж у него-то, у человека-яндекса, в таком выписывании потребности не было и быть не могло, и в том, что у него теперь эта потребность есть, виноват тоже Путин, а не сам Волож. Но и этот разговор ведь давно случился, и все остались при своем, никто ничего нового не скажет. Кто хочет справедливости — ее не будет ни в том случае, если Воложа разоблачат и вернут к Путину, ни в том, если помимо отобранного в России отберут и выведенное за границу, и не в том, если от него отстанут.
Емелин:
Старость приносит, блядь
Мозга остекленение
Поэтому хочется написать
Про мое поколение.
По сравненью с героями были мрази мы
Крайне нежелательное явление
Но на пространствах Северной Евразии
Мы были первое неголодавшее поколение.
Первое поколение не голодавшее
Тем не менее все провафлившее
Доживаем мы грустные – завязавшие
Доживаем веселые – спившиеся.
Из нас пытались сделать людей из стали
А вышло жуликоватое население
Сотый раз повторю, что мы все просрали
Не мы первые, но мы, похоже, последние.
Уважали конечно Родину-мать
Хотя часто жалели, что здесь родились
Но не призывали ни кого убивать
И сами, самое главное, не рвались.
Подростками были весьма опасны
Потом уходили в армию и институты
Оттуда возвращались со всем согласные
Вполне сформировавшиеся проституты.
У одних дедов звенели медали
Другие сдохли возле параши
А мы тихонько неголодали
Да ходили на всякие марши.
Когда просыпались по вытрезвителям
Боялись только телеги на службу или в институт
До 50-ти лет жили вместе с родителями
А некоторые и сейчас живут.
В неоднозначных отношениях находились с отцами
Пили с 12-ти лет все, возможное
В школе учили Гегеля, закон «Отрицания отрицания»
И «Единства и борьбы противоположностей».
Употребляли напитки подозрительного изготовления
Совершенно не похожие на молоко
И вопреки великому Откровению
Искавшие смерти, находили ее легко
Ели пельмени с томатной пастой
На дачах жарили шашлыки
Но не верили ни одному слову начальства
Так как, в отличие от нынешних, были не мудаки.
Все неоднозначные мы такие
Диалектика в общем братцы
Уехавшие испытывают ностальгию
Оставшиеся мечтают съебаться
И я вам скажу. на пороге сна
Заканчивая данное стихотворение
Что в каждом поколении 80% говна
И мое поколение вовсе не исключение.
Старость приносит, блядь
Мозга остекленение
Поэтому хочется написать
Про мое поколение.
По сравненью с героями были мрази мы
Крайне нежелательное явление
Но на пространствах Северной Евразии
Мы были первое неголодавшее поколение.
Первое поколение не голодавшее
Тем не менее все провафлившее
Доживаем мы грустные – завязавшие
Доживаем веселые – спившиеся.
Из нас пытались сделать людей из стали
А вышло жуликоватое население
Сотый раз повторю, что мы все просрали
Не мы первые, но мы, похоже, последние.
Уважали конечно Родину-мать
Хотя часто жалели, что здесь родились
Но не призывали ни кого убивать
И сами, самое главное, не рвались.
Подростками были весьма опасны
Потом уходили в армию и институты
Оттуда возвращались со всем согласные
Вполне сформировавшиеся проституты.
У одних дедов звенели медали
Другие сдохли возле параши
А мы тихонько неголодали
Да ходили на всякие марши.
Когда просыпались по вытрезвителям
Боялись только телеги на службу или в институт
До 50-ти лет жили вместе с родителями
А некоторые и сейчас живут.
В неоднозначных отношениях находились с отцами
Пили с 12-ти лет все, возможное
В школе учили Гегеля, закон «Отрицания отрицания»
И «Единства и борьбы противоположностей».
Употребляли напитки подозрительного изготовления
Совершенно не похожие на молоко
И вопреки великому Откровению
Искавшие смерти, находили ее легко
Ели пельмени с томатной пастой
На дачах жарили шашлыки
Но не верили ни одному слову начальства
Так как, в отличие от нынешних, были не мудаки.
Все неоднозначные мы такие
Диалектика в общем братцы
Уехавшие испытывают ностальгию
Оставшиеся мечтают съебаться
И я вам скажу. на пороге сна
Заканчивая данное стихотворение
Что в каждом поколении 80% говна
И мое поколение вовсе не исключение.