Свежий @kashinplus (и надо подписываться!)🎖

О том, что чеченские власти практикуют бессудные казни геев, первой написала несколько лет назад Елена Милашина в «Новой газете», и хотя преувеличением будет назвать ту мрачную сенсацию большим общероссийским потрясением, по крайней мере, сенсацией она действительно была. Образ кадыровской Чечни в российском общественном мнении складывался поэтапно, и сейчас уже трудно вспомнить массовое настроение середины нулевых, когда эксцентричность молодого диктатора не пугала и не шокировала — Ксения Собчак летала в Грозный закладывать с Кадыровым аквапарк, сам Кадыров разбрасывал банкноты на местном конкурсе красоты, Церетели ставил памятник Кадырову-папе, а потом его сносили и строили на его месте мраморную мечеть — много дурновкусия, много китча, но спроси любого тогда, что лучше, война или аквапарк с Собчак, ответ не был бы очевиден, наверное, только для Анны Политковской. В России нулевых кадыровская Чечня не воспринималась ни как угроза, ни как проблема. Первое убийство врага Кадырова в центре Москвы — Мовлади Байсаров, 2006 год, — кто сейчас о нем помнит, кого оно потрясло и шокировало? Спустя два года, когда под окнами Белого дома убьют Руслана Ямадаева, это уже как будто часть общественного договора — ну да, Кадыров может убивать где угодно, но только своих, чеченцев, за пределы полномочий обещал не выходить. Тогдашняя Чечня если чем-то и раздражала, то прежде всего расходами на нее — тем самым «Аллах дает». Митинговали — «Хватит кормить». Не убивать, кормить.