Forwarded from Егор Холмогоров
А что касается "лучших стихов о Великой Отечественной", то это, конечно, "Убей немца".
Это практически идеальный текст.
Но вам запрещено об этом думать. Всеми инстанциями запрещено - от товарища Сталина до его в данном случае продолжателя товарища Кашина.
Это практически идеальный текст.
Но вам запрещено об этом думать. Всеми инстанциями запрещено - от товарища Сталина до его в данном случае продолжателя товарища Кашина.
Я как раз Симонова фанат, и образцовым "английским" русским стихотворением о войне считаю вот это про Халхин-гол:
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест —
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных, —
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест —
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных, —
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Forwarded from Егор Холмогоров
А все разговоры про "ружья кирпичом не чистят"...
За Лескова тут прятаться не надо. Лесков изменник и капитулянт, закончивший свою литературную карьеру тем, что в угоду известно кому обгадил Иоанна Кронштадтского, - праведника которого любил и почитал весь православный русский народ. И тем самым показал, что ненавидит и презирает и народ и его святыню и готов плевать на них, лишь бы напечатал Стасюлевич в "Вестнике Европы".
За Лескова тут прятаться не надо. Лесков изменник и капитулянт, закончивший свою литературную карьеру тем, что в угоду известно кому обгадил Иоанна Кронштадтского, - праведника которого любил и почитал весь православный русский народ. И тем самым показал, что ненавидит и презирает и народ и его святыню и готов плевать на них, лишь бы напечатал Стасюлевич в "Вестнике Европы".
Я совсем не специалист, конечно, и купил тут пару лет назад не житие, но такой томик о поездках Иоанна Кронштадтского по Руси, и там прямо такой, ну не знаю, патриарх Кирилл ездит и встречается с партхозактивами, прямо очень впечатляет.
Forwarded from Егор Холмогоров
Олег, ну просто в координатах нашего спора - Убей это классическая "агитка". Но там так мастерски обрисован мир, который надо защитить и так мастерски выстроена мотивационная часть, что он почти бьет Киплинга с его агитками.
Но к нему тоже должно быть примечание - "написано вместе с (тоже великим) Безыменным полем после приказа 227 в рамках кампании "Убей немца". В послевоенных изданиях автор испортил стихотворение, заменив немца на фашиста. Как вы думаете, почему?"
Forwarded from Егор Холмогоров
А вот и нет. Стихотворение опубликовано на 10 дней раньше приказа.
Ну неважно, в рамках кампании, которая, видимо, тоже началась чуть раньше. "Безыменное поле" - пересказ приказа.
Шесть утра по Москве - самое время сообщить, что оказывается, Зою Кудрю теперь зовут Зоя Дзюбло (это сецнаристка такая известная).
Свежего платного про киргизов я пытался писать, имея в виду классическую передовицу Правды:
Каяндер превратил концертную эстраду в арену цирка-балагана. Как шут, он кувыркался и говорил все шиворот-навыворот. Он стоял на голове и ходил на руках.
Он начал с того, что вытащил на арену портреты русских царей и стал отвешивать пред ними низкие поклоны. Он делал это серьезно и с умилением прирожденного холопа.
После этого шут гороховый стал на голову и погрозил ногой Советскому Союзу, который будто бы покушается на независимость Финляндии. Поза поистине вели-
чественная!
Каяндер превратил концертную эстраду в арену цирка-балагана. Как шут, он кувыркался и говорил все шиворот-навыворот. Он стоял на голове и ходил на руках.
Он начал с того, что вытащил на арену портреты русских царей и стал отвешивать пред ними низкие поклоны. Он делал это серьезно и с умилением прирожденного холопа.
После этого шут гороховый стал на голову и погрозил ногой Советскому Союзу, который будто бы покушается на независимость Финляндии. Поза поистине вели-
чественная!
Киргизская аудитория меня тем временем обвиняет в манкуртизме, это трогательно в том смысле, что помнят Айтматыча.
Нил смотрит мульфильм, в котором машинка должна перевезти танк через бассейн с шариками, и машинка берет пушку танка и гребет ею по шарикам, как веслом. Кто это все придумывает((
Forwarded from Правозащита. Старый канал
Вот я все никак не допишу свою мысль, в чем Кашин не прав в адрес стихов о войне и той пропаганды. Но надо дописать все же. Нельзя сравнить степень чудовищности немцев и других народов в принципе. Прямо во всей истории. И Стэнфордский эксперимент - лажа.