Меня в кувшиновской биографии Балабанова больше всего поразило, сколько он не снял из-за прав на западные литературные первоисточники, дорого все было. При этом даже Груз-200 вольная экранизация чуть ли не Фолкнера.
Forwarded from Анастасия Кашеварова 🇷🇺
Кадыров, а точнее РОФ им. Ахмата Кадырова перечислит 5 млн рублей на сооружение в Москве памятника жертвам политических репрессий.
В Малой земле что-то помню, как Брежнев сам стрелял из пулемета, а в Википедии цитируют Правду за 43 год, и там написано - Тов. Брежнев физически воздействовал на пулемётчиков и заставил их вступить в бой.
Представил эту сцену, круто.
Представил эту сцену, круто.
Ой, а вот это я, кажется, не знал, круто:
В августе 1964 года Брежнев возглавлял советскую делегацию в Италии, принимавшую участие в похоронах генерального секретаря Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти (скончавшегося в Крыму). После похорон Тольятти, состоявшихся 25 августа, Леонид Ильич пожелал встретиться в Риме с премьер-министром Италии Альдо Моро. Это могла стать первая личная встреча Брежнева с главой правительства влиятельного западного государства. По всей вероятности, Брежнев хотел произвести на итальянского премьера благоприятное впечатление для того, чтобы после надвигающейся отставки Хрущёва один из видных европейских лидеров мог положительно отрекомендовать нового руководителя СССР на Западе. Однако христианский демократ Моро, опасаясь быть вовлечённым в шумную пропагандистскую акцию, в которую превратились в Италии похороны руководителя ИКП, воспользовался тем, что Брежнев прибыл во главе партийной, а не государственной делегации, и, не нарушая дипломатический протокол, уклонился от встречи, объяснив её невозможность своим отъездом из Рима. Спустя шесть дней 31 августа в Москву было отправлено письмо с извинениями Моро перед Брежневым, которое итальянское посольство передало адресату только 12 сентября. Раздосадованный Брежнев даже не ответил, списав письмо в архив. Спустя месяц Леонид Ильич стал во главе партии. А когда в июле 1971 года Моро в качестве министра иностранных дел Италии прибыл с официальным визитом в СССР, то уже Брежнев отказался в Москве принять итальянского гостя, сославшись на своё отсутствие в столице. Единственная встреча Брежнева и Моро произошла 25 июля 1974 года во время его второго и последнего визита в СССР по случаю 50-летия установления дипломатических отношений между СССР и Италией. Сохранились свидетельства, что встреча в Кремле состоялась после настоятельных просьб итальянской стороны поздно вечером и прошла в формальной, прохладной атмосфере. Сам Брежнев, будучи генсеком, за 18 лет ни разу не посещал Италию; по предположению историков, он так и не изжил обиду на эту страну.
В августе 1964 года Брежнев возглавлял советскую делегацию в Италии, принимавшую участие в похоронах генерального секретаря Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти (скончавшегося в Крыму). После похорон Тольятти, состоявшихся 25 августа, Леонид Ильич пожелал встретиться в Риме с премьер-министром Италии Альдо Моро. Это могла стать первая личная встреча Брежнева с главой правительства влиятельного западного государства. По всей вероятности, Брежнев хотел произвести на итальянского премьера благоприятное впечатление для того, чтобы после надвигающейся отставки Хрущёва один из видных европейских лидеров мог положительно отрекомендовать нового руководителя СССР на Западе. Однако христианский демократ Моро, опасаясь быть вовлечённым в шумную пропагандистскую акцию, в которую превратились в Италии похороны руководителя ИКП, воспользовался тем, что Брежнев прибыл во главе партийной, а не государственной делегации, и, не нарушая дипломатический протокол, уклонился от встречи, объяснив её невозможность своим отъездом из Рима. Спустя шесть дней 31 августа в Москву было отправлено письмо с извинениями Моро перед Брежневым, которое итальянское посольство передало адресату только 12 сентября. Раздосадованный Брежнев даже не ответил, списав письмо в архив. Спустя месяц Леонид Ильич стал во главе партии. А когда в июле 1971 года Моро в качестве министра иностранных дел Италии прибыл с официальным визитом в СССР, то уже Брежнев отказался в Москве принять итальянского гостя, сославшись на своё отсутствие в столице. Единственная встреча Брежнева и Моро произошла 25 июля 1974 года во время его второго и последнего визита в СССР по случаю 50-летия установления дипломатических отношений между СССР и Италией. Сохранились свидетельства, что встреча в Кремле состоялась после настоятельных просьб итальянской стороны поздно вечером и прошла в формальной, прохладной атмосфере. Сам Брежнев, будучи генсеком, за 18 лет ни разу не посещал Италию; по предположению историков, он так и не изжил обиду на эту страну.
Сегодня в связи с юбилеем читал биографию певца Иванова и узнал, что он играл в группах «Алло», «Аэропорт», «Кратер», «Монитор» - вот этот почти легальный или просто легальный предперестроечный московский рок типа группы Автограф, которая от СССР участвовала в we are the world - потом разрешили Кино, Зоопарк и Аквариум, и на те группы стало всем срать.
Сел теперь почитать Википедию про похищение Альдо Моро, вот понравилось:
(Был создан) кризисный штаб, куда, в частности, вошли главы двух итальянских разведывательных служб генералы Сантовито и Грассини, глава финансовой полиции генерал Джудиччи и куратор всех итальянских спецслужб Пеллози (по стечению обстоятельств все они оказались членами масонской ложи Propaganda Due (П-2)).
По стечению обстоятельств!
(Был создан) кризисный штаб, куда, в частности, вошли главы двух итальянских разведывательных служб генералы Сантовито и Грассини, глава финансовой полиции генерал Джудиччи и куратор всех итальянских спецслужб Пеллози (по стечению обстоятельств все они оказались членами масонской ложи Propaganda Due (П-2)).
По стечению обстоятельств!
Forwarded from ОНА РАЗВАЛИЛАСЬ
Настолько известный снимок, что я никогда не интересовался контекстом, вроде бы и так ясно. А контекст такой. С оборотной стороны заботливой немецкой рукой написано: "Последний еврей Винницы"
Forwarded from Егор Холмогоров
А что касается "лучших стихов о Великой Отечественной", то это, конечно, "Убей немца".
Это практически идеальный текст.
Но вам запрещено об этом думать. Всеми инстанциями запрещено - от товарища Сталина до его в данном случае продолжателя товарища Кашина.
Это практически идеальный текст.
Но вам запрещено об этом думать. Всеми инстанциями запрещено - от товарища Сталина до его в данном случае продолжателя товарища Кашина.
Я как раз Симонова фанат, и образцовым "английским" русским стихотворением о войне считаю вот это про Халхин-гол:
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест —
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных, —
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест —
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных, —
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Forwarded from Егор Холмогоров
А все разговоры про "ружья кирпичом не чистят"...
За Лескова тут прятаться не надо. Лесков изменник и капитулянт, закончивший свою литературную карьеру тем, что в угоду известно кому обгадил Иоанна Кронштадтского, - праведника которого любил и почитал весь православный русский народ. И тем самым показал, что ненавидит и презирает и народ и его святыню и готов плевать на них, лишь бы напечатал Стасюлевич в "Вестнике Европы".
За Лескова тут прятаться не надо. Лесков изменник и капитулянт, закончивший свою литературную карьеру тем, что в угоду известно кому обгадил Иоанна Кронштадтского, - праведника которого любил и почитал весь православный русский народ. И тем самым показал, что ненавидит и презирает и народ и его святыню и готов плевать на них, лишь бы напечатал Стасюлевич в "Вестнике Европы".
Я совсем не специалист, конечно, и купил тут пару лет назад не житие, но такой томик о поездках Иоанна Кронштадтского по Руси, и там прямо такой, ну не знаю, патриарх Кирилл ездит и встречается с партхозактивами, прямо очень впечатляет.
Forwarded from Егор Холмогоров
Олег, ну просто в координатах нашего спора - Убей это классическая "агитка". Но там так мастерски обрисован мир, который надо защитить и так мастерски выстроена мотивационная часть, что он почти бьет Киплинга с его агитками.
Но к нему тоже должно быть примечание - "написано вместе с (тоже великим) Безыменным полем после приказа 227 в рамках кампании "Убей немца". В послевоенных изданиях автор испортил стихотворение, заменив немца на фашиста. Как вы думаете, почему?"