Алексей Чадаев: "Безотносительно к тому, чем закончится СВО, я продолжаю утверждать: она есть лучшее, что с нами случилось до сих пор в ХХI веке".

Две такие неодинаковые мысли получилось соединить в одной фразе

У Ерженкова отличный заголовок про Шлосберга - «Узники чужой совести»

Друзья, когда вы будете читать этот текст, я уже буду в Грозном, выйду с одиночным пикетом.

Ровно три года назад мою подругу, Седу Сулейманову, насильно вывезли из Петербурга в Грозный, после чего она пропала без вести. Я думаю, что её убил кто-то из членов семьи при молчаливом соучастии остальных родственников. Она сама мне говорила, что это может случиться, если её поймают. Она кричала в истерике «меня убьют», когда полицейские пришли за ней в квартиру её парня. По информации правозащитников она убита. По информации тех, кто писал мне — она убита. Даже следственный комитет, и тот возбудил дело по статье «убийство». Однако ни доказать, ни опровергнуть эту информацию невозможно, потому что мало возбудить дело — надо его расследовать. А его с завидным упорством не расследуют.

Три года — это большой срок. Нет смысла отрицать, были моменты, даже периоды, когда у меня опускались руки, когда у меня не было сил продолжать, не было сил даже ответить на простое сообщение или написать самый коротенький пост...

Но я не сдалась. Я не забыла и не забуду. Сколько бы ни прошло времени, я буду помнить. Сегодня моя задача — мозолить глаза тем, кто хочет забыть Седу, вычеркнуть её из истории, как будто её никогда и не существовало. Нет, у них не получится. Они убили её, но не в их власти стереть о ней память.

Я помню её смех, её выкрашенные в рыжий волосы, помню её доброту и сочувствие, помню, как она играет с котёнком, как ласкова с пожилой собакой, взятой на передержку... Одна песня (случайная, таких много, в самой песне ничего такого), которая, так уж вышло, у меня с ней ассоциируется, до сих пор вызывает слёзы на глазах, когда её слышу. Помню, как она меня выручила и поддержала, когда мне было плохо и страшно настолько, что мир перед глазами расплывался. Помню её задор, её безудержную смелость и жажду жизни. Она навсегда в моём сердце и сердце других своих подруг. Память не засыпать холодной землёй...

...Однажды ситуация изменится. То, что кажется невозможным сегодня, станет возможно завтра. Однажды дело Седы Сулеймановой будет расследовано. Однажды убийцы и все их сообщники будут осуждены. Однажды наступит завтра.

А сегодня я прошу вас мне помочь — поддержать меня информационно, насколько это в ваших силах. Сделать репост, поделиться постом с друзьями, написать новость в медиа или текст в блоге.

Когда я вернусь в Питер, буду думать, что ещё можно сделать, искать новые идеи, возобновлять старые. Пишите в комментариях или в бот обратной связи @HelpSeda_bot свои мысли — особенно, если вы сами готовы их реализовывать, а не только предложить.

Спасибо огромное всем вам за поддержку и помощь, за то, что до сих пор со мной!

Участники войны с Украиной «обладают уникальным педагогическим потенциалом для патриотической работы с детьми», объявило Минпросвещения РФ

@meduza_news
Открыть сайт | зеркало | телеграм ↓

Атака по складу Ozon в Оренбурге. Коротко о том, что произошло. Пыпа, итоги.

Ну в общем. Сходили мы вчера на «Августовскую вечеринку Эха в Берлине». Соприкоснулись с прекрасным.

Я был на первой и мне не то чтобы не понравилось, но тогда это все было сыро, а присутствующие сидели на чемоданах – и те кто на сцене и те кто в зале. Не до предъяв к качеству.

Потом не ходил / не ходил – потому что за год стало понятно, что все это в режиме, когда людям нравится слушать свой голос, но практического смысла в этом нет, и как-то мне жалко тратить деньги на такое. Я и сам так могу. Ну и я, видимо, был таким не один – видел, как на фото уменьшается количество людей. В прошлом году были очень грустные фотографии.

В этот раз видимо было бы еще меньше, чем в прошлом году, но Эхо совершили финт ушами и раздали бесплатные проходки. То есть – я видел одного человека, который пришел за деньги и человек пятьдесят, кто пришел просто так.

Наверно обидно быть тем единственным, кто заплатил.

Но было весело. Погода была хорошая. Вино было по приемлемым ценам.

Сама программа была, наверно, интересной, но мы послушали там два слова, тут три ноты и уходили, потому что это все еще абсолютно бесполезное речеложество и текстурбация.

Но зато в какой-то момент оказался плечом к плечу с Борисом Надеждиным. Он был в красивом пиджаке с женой и каждый раз, когда я его видел он со всеми заканчивал разговор фразой «мы уже собираемся уходить». И просто переходили в другое место. До вечера так про-собирались.

Ну естественно я доебался. Он когда уехал, уже из Парижа в интервью Плющеву как-то так сказал, что вот, мол, надо мне Борису Надеждину про деньги решать, про документы. И я говорю – как-то это выглядит, что вы говорите типа: это надолго, возможно навсегда, надо тут распаковывать чемоданы и учится жить. И вы, – говорю я, – на моей памяти первый человек, который сказал, что все это навсегда и не исправить.

Ну да, – говорит он, – потому что я политик и всегда говорю все честно как есть.

– А почему вы так в 24 году, например, не говорили?
– Потому что я был в России.

Падам-падам-пам. Фьют. Слышите? Кажется, где-то Ералаш закончился.