Писатель ищет работу!

Знаю, звучит само по себе несуразно, но такие сейчас времена. Обычно я привык здесь баловать вас нерегулярными россказнями, но сегодня все изменилось. Сегодня я в поиске новой редакции.

Последней моей остановкой в медиа стало издание «Постньюс», где я научился всему и даже дорос было до должности шефа, но шеф никуда не ушел. Справедливости ради, она и не собиралась, поэтому я так и остался ИО выпускающего с расширенными полномочиями и обязанностями мониторщика, райтера и бильда. В качестве бонуса научился даже вести соцсети.

Говоря короче, пишу бойко, ищу быстро, руковожу здраво, проблем и конфликтов не создаю. Подробнее об опыте на конкретных примерах могу рассказать в сообщениях канала или напрямую в личке @Knyzv.

Если у вас есть рекомендации, знакомые HR или информация о подходящих ролях — буду очень благодарен за репосты и личные сообщения. В идеале ищу вакансию в СМИ, но готов рассмотреть любую работу с текстом.

10 машин, конфискованных в Москве у злостных нарушителей ПДД, передали на СВО

Еще недавно у конфискованных машин была довольно прозаичная судьба: суд забрал — дальше аукцион, иногда передача ведомствам, в худшем случае утиль (если машина не представляет ценности). Но теперь в моде другая практика.

Десять машин, конфискованных у нарушителей, передали на СВО, сообщает сегодня прокуратура. Речь о случаях, когда автомобиль забирают по суду — чаще всего за повторное пьяное вождение или если машина фигурировала в уголовном деле. И если раньше такие машины уходили с молотка, а деньги шли в бюджет, то теперь их все чаще отправляют не на торги, а прямо в зону боевых действий.

Конфискация сама по себе мера не новая, но в последние годы ее стали применять заметно чаще, особенно к нарушителям-рецидивистам. Повторная езда в состоянии опьянения — это уже уголовная статья, и суды все активнее забирают машины как орудие правонарушения.

Фото: @moscowproc

Блокировка Telegram уже началась — дублируем посты в Max

Также дебютировала на днях в настоящей, а не европейской Новой с относительно юмористическим текстом о всех оттенках советского в постсоветских ремейках. Выдающийся знаток этой дряни О.Кашин уже нашел ошибку в пассаже, посвященном «Старым песням о главном» (простите великодушно). Зато я, наконец, посмотрела «Август», новогодние огоньки Тины Канделаки, «Чебурашку» и, главное, пошерила селедку с картошкой с Дмитрием Муратовым, который, конечно и добрый и умный и великий, но вообще-то просто красивый.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН ИЛИ РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЗИНАИДОЙ СЕРГЕЕВНОЙ ПРОНЧЕНКО ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЗИНАИДЫ СЕРГЕЕВНЫ ПРОНЧЕНКО


https://novayagazeta.ru/articles/2026/04/13/v-poiskakh-utrachennogo-bremeni

Прочла, что глава "ЭКСМО" Олег Новиков и председатель Российского книжного союза Сергей Степашин выдвинули идею "единого цензурного окна", или, говоря по-русски, попросили выдать РКС монополию на экспертные заключения цензурного характера. Дескать, если РКС скажет, что в книжке ничего такого нет, то пусть продается или хранится в библиотеках невозбранно. А уж если заметит там крамолу, то тут все, никакой пощады.

Если же единый цензурный центр не создавать и просто механически исполнять все нынешние ограничения, из библиотек, как справедливо отмечают Новиков и Степашин, исчезнет чуть не половина книг - где не иноагент, не гей и не наркотик, там уж точно какая-нибудь нежелательная организация примазалась (вон в Екатеринбурге недавно библиотекари жаловались, что сейчас им придется списать половину русской классики, которую в нулевые годы издавали и закупали для библиотек при поддержке нежелательного ныне Фонда Сороса). А конкурентный, с позволения сказать, рынок экспертиз создает высокую неопределенность и дезориентирует как книготорговцев, так и издателей. Вроде бы, есть постановление РКС, что у Фредерика Бакмана в книгах никакой пропаганды нет, но из-за более ранней экспртизы, сделанной по заказу ФСБ, магазины продолжают штрафовать. И вот поди пойми, где правда.

С одной стороны, Российский книжный союз зарекомендовал себя как наиболее мягкий и незлобивый из всех цензурных акторов - в том смысле, что у него случаются в том числе и оправдательные приговоры (неслыханный по нашим временам либерализм). Более того, введение "единого цензурного окна" и правда облегчило бы жизнь книгоиздателям и книготорговцам, создав более или менее прозрачные правила и систему "страховки от ошибки", когда решение и ответственность за него лежат на специальном компетентном органе. Именно он решает, что можно и что нельзя, он же справки выдает, а если что не так, то с него и спрос. Словом, если бы цензуру передали Российскому книжному союзу, ситуация бы объективно улучшилась.

С другой стороны, ничего этого, конечно же, не будет. Потому что сохранение хаоса, неопределенности и связанных с ними рисков, штрафов и паники - не баг, как говорится, а фича. Власти не нужен порядок и прозрачность в книжной сфере. Ей нужно, чтобы всем было страшно и все сами себя цензурировали так, как никакому РКС в страшном сне не приснится.

Ну, и, наконец, с третьей стороны, как же мы быстро пришли в точку, когда размышления не о принципиальной недопустимости цензуры, вроде бы, запрещенной нашей Конституцией, а о ее наилучшем устройстве стали нормой. Каких-то четыре года назад Захар Прилепин услыхал о книге "Лето в пионерском галстуке" и развернул знамя цензурной борьбы - и вот мы уже здесь. Честно сказать, просто уму непостижимо.