…Возле большого двухэтажного дома столпились почти три десятка волонтеров. Одни по цепочке передают ведра с грязью — из подвала в канаву и обратно. Другие собирают мусор, третьи возятся с поваленным забором, четвертые готовят плов... Стоит без дела разве что сам владелец дома.

— А вы знаете этих людей? — спрашиваю я.
— Никого не знаю,— твердо отвечает он.— Клянусь, ни одного человека не знаю.
— А кому вы говорите, что надо сделать?
— А зачем? — удивляется хозяин дома.— Они сами делают что нужно. И меня ни о чем не спрашивают.

Этот в хорошем смысле хаос завораживает. Вот едет мимо дома грузовик — куда едет, зачем едет? Из двора выходит мужчина и машет водителю (что за человек, почему он волонтерит именно в этом дворе?). Машина останавливается, и несколько человек (кто они?) закидывают в кузов мусор из этого двора — ветки, тряпки, обломки мебели, трупики куриц. Проходящие мимо мужчины подбегают и помогают им (а куда они шли до этого?). Наконец грузовик уезжает — и все расходятся. Что это сейчас вообще было — и кто все эти люди?

…Тысячи мужчин — молодые парни, крепкие здоровяки и пожилые аксакалы — что-то делают, куда-то едут на грузовиках, разговаривают, едят, делают намаз... Рядом женщины — я все пишу «мужчины», «мужчины», а ведь тут много женщин, в мусульманских платках и без них. Они, конечно, не таскают тяжести, но помогают не меньше мужчин — волонтерят на кухнях, отмывают дома, раздают гуманитарную помощь. Много младших школьников — от них объективно не так много толку, но ведь тоже стараются, собирают мусор. Невероятный опыт спонтанного единения: один чихнет — десятки незнакомцев разом произносят «Альхамдуиллях!».