Как сообщила «Вечерняя Москва», ослик Жорик, который перевозил снаряды в зоне спецоперации, поселился на контактной площадке в детском зоопарке столицы. Об этом сообщили в Telegram-канале Московского зоопарка.

Долгое время Жорик проживал вместе с гвардейским полком 1430 в зоне боевых действий, где стал настоящим помощником и другом для военнослужащих, участвовал в хозяйственных работах и помогал с перевозкой снарядов.

— Наш новый подопечный, ослик Жорик, успешно завершил месячный карантин и теперь официально поселился на экспозиции... Приходите знакомиться с добродушным и любопытным Жориком. Он уже ждет вас. Контактная площадка детского зоопарка работает ежедневно с 11:00 до 13:00 и с 14:00 до 16:00, — говорится в публикации.

Переезд из зоосада в Вотчину деда Мороза в Великом Устюге и адаптация в Москве прошли для Жорика успешно, он вел себя спокойно. Теперь его дом — уютная ферма на территории детского зоопарка, где он живет в соседнем вольере с камерунскими козочками.

В сообщении отмечается, что Жорика явно интересуют его новые соседи. У него очень любознательный характер: он периодически заглядывает в их часть вольера и пробует сено прямо из кормушки коз.

— Мы думаем, это такой хитрый способ познакомиться поближе и привлечь к себе внимание, — говорится в посте зоосада.

Московский зоопарк оперативно организовал перевозку животного после того, как часть, в которой он «служил», начала передислокацию. В начале осени Жорик прошел адаптацию в филиале учреждения — зоосаде в вотчине Деда Мороза в Великом Устюге, а в конце ноября его привезли в столицу.

По случаю демобилизации ослика Жорика - подборка видео боевых и вспомогательных ослов ВС РФ в зоне СВО.

Печальным cобытием заканчивается уходящий год: пожаром уничтожена значительная часть так называемой усадьбы Смитов, известная во Владивостоке также, как Дом Элеоноры Прей, – последняя городская усадьба, для спасения которой город и Музей Арсеньева предприняли в последние годы столько усилий. Материальный ущерб культурно-историческому наследию нанесён огромный.

– Десять лет назад эта усадьба была спасена от разрушения, и тогда казалось, что мы сделали почти невозможное, – говорит директор Музея Арсеньева Виктор Шалай. – Вспомните, ведь там появился семиэтажный новострой, в ходе строительства которого усадьбе уже был нанесён непоправимый урон. Однако, при участии тысяч людей (и не только жителей Владивостока), подписавших соответствующие петиции и обращения, удалось добиться его сноса. И это был важный этап в современной истории Владивостока, я бы назвал его этапом взросления, когда от бездумного сноса город перешел к политике сохранения своего исторического прошлого. Усадьба, хоть и лишившаяся одного из флигелей, была приведена в относительный порядок. Там начался – при нашем модераторстве – нескончаемый поток экскурсий. Рядом появился памятник. Место, на наших глазах становилось по-настоящему намоленным, и казалось, что самое страшное уже позади. Я уж не говорю о том, что при самом активном участии Музея появилась книга писем Элеоноры Прей, выдержавшая не одно издание.

Кстати, о книге. Мы связались с профессором Вашингтонского университета Биргиттой Ингемансон, под чьей редакцией и выходили письма Элеоноры Прей. Она разделяет с нами ощущение случившейся беды и просит передать слова поддержки пострадавшим от пожара.

Мы никогда не скрывали, что единственное будущее, которое мы видим для этой усадьбы – это её музеефикация и полная реставрация. Для этого предстояло решить сложный комплекс имущественных вопросов; путь предстоял не быстрый, но понятный, тем более что работали мы во взаимодействии и взаимопонимании с администрацией Владивостока. Сейчас скоропалительное продолжение этих разговоров нам представляется неуместным, потому что случилось большое горе у людей, потерявших жильё, имущество и документы. Мы выражаем им свои искренние слова сочувствия.

И тем не менее. Один раз мы все вместе сумели спасти Дом Элеоноры Прей. Давайте будем надеяться, что нам удастся сделать это ещё раз.

Фото: современные и архивные фото Дома Смитов, из фондов Музея Арсеньева.