Цифра дня.

Сегодня на кладбище открыли памятник Василию Уткину

Несколько лет назад я собеседовалась в какую-то британскую компанию, и там на интервью проскочило very Eastern European. Это было сказано не про меня, и как что-то очевидное, а мне было не очень очевидное и, как видите, запало в душу.
Я живу вне России 12 лет, в Лондоне в очень британо-центричной среде (то есть не международной) почти 10 лет, и вот я сейчас приехала в командировку со своими европейскими коллегами, и восточно-европейская сущность коллег из Варшавы бросается в глаза. Человек просто подходит к тебе и сразу начинает про бизнес. 95% про бизнес и именно про свое, а потом 5% в конце неформальное общение. А я уже отвыкла так. Сначала 30% устанавливаем раппорт: дети, отпуск, сплетни про работу, потом очень плавно как вопросы как у вас с бизнесом, потом так между делом вопрос, который тебя волнует, и потом еще процентов 20% про будущий отпуск и семью.

​Четверть века назад Леониду Горбенко очень хотелось остаться губернатором на второй срок. Однако за годы его правления многих калининградцев притомили экстравагантные деяния и речи Леонида Петровича. Не устраивал он и Москву. Было ясно, что в столице на посту главы области предпочитают видеть совсем другого человека. А именно – командующего Балтийским флотом Владимира Егорова.

Тем не менее предвыборная борьба развернулась нешуточная. Это о ней потом много лет напоминали настенные агитки со слоганом: «Медведь пашет, собаки лают». Мишка с плугом – Горбенко. Захлёбывающиеся бессильной злобой шавки – те, кто его критиковал.

О накале страстей можно судить и по тому, что 4 октября 2000-го, за месяц до выборов, в Калининграде прогремел взрыв. Бомба, эквивалентная 400 граммам тротила, рванула у дома № 2а–6 на улице Грекова. Через дорогу – штаб БФ. Вот сразу и заговорили: взрыв – предупреждение Егорову.

А перед этим, 30 сентября, инцидент произошёл на улице Карла Маркса. Возле магазина «Цветы» женщина-агитатор предвыборного штаба Егорова призывала голосовать за него прохожих. И в итоге оказалась в больнице – кто-то обстрелял её из пневматической винтовки.

5 ноября 2000-го Горбенко получил 21,54 % голосов, Егоров – 37,56 %.

На 19 ноября был назначен второй тур. И в этот день 25 лет назад Горбенко набрал 33,71 %, Егоров – 56,47 %.

Так закончилась в регионе эпоха губернатора-хозяйственника, которого сменил адмирал-губернатор, как за глаза стали называть нового главу области

думайТЕ

Гитлер забыт.

Гроссмейстер Даниил Дубов в интервью теннисисту Александру Бублику в программе «Чай с Бубликом»:

«Молодые шахматисты мне не нравятся. На самом деле, с ними действительно не очень интересно общаться.

Я недавно помогал шахматисту, очень молодому, который, ну, я так, с запасом скажу, входит в топ-20. Если честно, даже с очень большим запасом. И он, причём, очень талантливый. Видно по нему, как иногда смотришь на человека, видно, что он одарен к чему-то одному максимум. А у него наоборот, у него реально интеллект светится в глазах. Видно, что он умный, талантливый парень, он быстро схватывает.

Но у него вся жизнь — шахматы, шахматы, шахматы. Он и в школу не ходил. Я ему в какой-то момент говорю: «А давай я тебя немного проверю по школьной программе? У тебя явно нормальная самооценка, и ты же понимаешь, что я не в обиду, мне просто интересно». Он говорит: «Да, давай, мне тоже интересно». Короче, человек просто не знал, кто такой Гитлер.

Причём он умный, понимаешь, просто это невероятно. Он действительно не деревянный, он схватывает. Понятно, что эрудиция и ум — вообще не одно и то же, я имею в виду, что у нас сейчас так стало».

ВЫШЛА ВЫШЛА ВЫШЛА

Третья часть романа Петра Николаевича Краснова: «За чертополохом» в исполнении Олега Кашина.

https://youtu.be/sX2PVpnwEJY?si=vz5CapDiEwPK3AY-

Свежий @kashinplus (полный текст и аудио - для подписчиков; подписывайтесь):

Но чего еще как будто не понимает никто в наше время — речь ведь на самом деле не идет о противопоставлении публичной кампании тихому и аргументированному на языке, понятном власти, «отбитию нашего парня». Никакого или-или здесь нет, напротив, отбитие по формальным поводам приобретает дополнительную ценность именно как приемлемый для власти выход из созданной ею же скандальной ситуации. Глеб Морев пишет, что мировая огласка дела Бродского поставила власть перед необходимостью поиска выхода «без потери лица» — и здесь решающий ход оказывается именно за теми защитниками, которые в состоянии такой выход указать. Наверное, с точки зрения абсолютной бескомпромиссности это не очень здорово, но биография Бродского — все же не эпизод истории отечественного диссидентства или политического противостояния режиму, и более того, именно бесспорность фигуры этого поэта в нашей (нынешней) культуре и массовом сознании как раз и доказывает, что мерить все антирежимной целесообразностью — метод и ошибочный, вредный, и буквально бесчеловечный.