О том, что считать просветительской деятельностью, в начале марта «Бизнес ФМ» рассказала один из авторов законопроекта, первый зампреда комитета Госдумы по просвещению Яна Лантратова. По ее словам, это деятельность, направленная на распространение знаний, опыта, формирование умений, навыков, ценностных установок и компетенций. В качестве примера она привела информационные семинары, мастер-классы, выступления и прочее.

Хотя прямой запрет на распространение книг иноагентов в законе не прописан, издательства и книжные опасаются широкого толкования новых норм. Некоторые торговые точки уже объявили о распродаже литературы, выпущенной иноагентами. Например, московский «Фаланстер», петербургский «Порядок слов» и издательство «Новое литературное обозрение».

Одни книжные магазины отмечают, что конкретных предписаний они не получали. Но все равно обсуждают с юристами дальнейшие действия. Другие говорят, что без официального письма книги убирать не будут. Издательства тоже в замешательстве, продолжает гендиректор издательства «Эксмо-АСТ», председатель Комитета Российского книжного союза по международному сотрудничеству Евгений Капьёв:

«У нас небольшое количество книг, по-моему, 2-3 автора, но нас это тоже волнует. Сейчас отправляем письма в госорганы с вопросом, возможно ли продавать книги после 1 сентября. Исходя из этого, будем уже принимать решение, потому что из закона не понятно, можно или нельзя это делать.
— Получается, пока ответ вы не получите, вы изымать их не будете?
Пока не могу сказать. Может быть, перестрахуемся».

Издательства и книжные отмечают, что книг иноагентов не то чтобы у них много. Зато немало их комментариев на обложках или просто упоминаний запрещенных и нежелательных организаций. Рассказывает основатель и руководитель московского издательства Ad Marginem Александр Иванов:

«Мне кажется, это все делается для того, чтобы запустить механизм самоцензуры и чтобы издательства сами начали отказываться от сотрудничества с иноагентами. Отследить все упоминания, цитаты, продукты иноагентов просто физически невозможно, мне кажется. Особенно если речь идёт о печатной продукции. На 95% мы издаём переводную литературу. У нас нет, по-моему, переводчиков- или авторов-иноагентов. Но это не отменяет того, что мы тоже включены в процесс «автоцензурирования». Мы тоже сейчас в силу всяких жалоб и доносов вынуждены снимать что-то с продажи. Некоторые организации, например, Йельский университет определяется как нежелательная организация, а его издательство довольно важное для академической среды».

Исходя из правоприменительной практики, ограничения, распространяемые на деятельность иноагентов, могу трактоваться достаточно широко. Поэтому новые правила, в теории, коснуться книжную продукцию могут, говорит медиаюрист Михаил Хохолков:

«Перестраховочные меры, которые принимают книжные издательства или другие компании, которые с контентом в принципе работают, направлены на предотвращение возможных проблем. Они оправданы тем, что компании не хотят брать на себя неизвестные риски.
— По идее, если будет какая-то претензия к книге, то можно этот закон подвести?
Теоретически, да. Но я думаю, что каждый случай будет рассматриваться индивидуально, как в принципе у нас информационное законодательство построено. Очень многое зависит от контекста, содержания и т.д.».

Что же касается комментариев, отзывов и рецензий иноагентов на обложках книг, то сложно сказать, носят ли они прямо просветительский характер. Поэтому на такие упоминания закон не распространится, будет достаточно маркировки. Но это в теории. Как будет на практике — пока не ясно.