Forwarded from Митя
Языки развязались, соседка считала, что после ужасов 1937-го уже ничего хуже быть не может. Актриса Малого театра, родом с Волги, красавица с прекрасной русской речью, ее поддержала.
— А каково будет унижение, когда в Москве будут хозяйничать немцы? — сомневаюсь я.
— Ну так что? Будем унижаться вместе со всей Европой, — невозмутимо ответила волжанка
(Эмма Герштейн)
— А каково будет унижение, когда в Москве будут хозяйничать немцы? — сомневаюсь я.
— Ну так что? Будем унижаться вместе со всей Европой, — невозмутимо ответила волжанка
(Эмма Герштейн)
А к выступлению Демьяна хочу сказать, что да, самые радикальные тексты типа того, который я постил вчера, у меня были в тот краткий период после Женевы, когда я думал, что вернулся в Москву с концами, а в Лондоне, это пора признать, сделался мягче, а почему? Потому что сидеть в Лондоне и радикально выступать - это быть «Андреем Сидельниковым», то есть гнилое бридо. Географию да, надо учитывать.
А от ухода в «ту сторону» меня хранит эксклюзивный и надежный фактор Турчака, то есть в целом все получается здорово, мне кажется.