Сообщение ТАСС: «16 августа, в первой половине дня в автомобильной катастрофе погиб Виктор Цой. Об этом сообщил менеджер популярной рок-группы «Кино» Юрий Айзеншпис. Трагедия произошла, когда известный певец возвращался на автомобиле с рыбалки в районе Юрмалы, где проводил свой отпуск.

Согласно утверждениям сотрудников Госавтоинспекции, Цой заснул за рулём и врезался в автобус».
— Группа крови на рукаве. Мой порядковый номер на рукаве. Пожелай мне удачи.
Заснул. Врезался. Автобус.
— Электричка везёт меня туда, куда я не хочу…
Заснул. Врезался. Автобус.
— Мы хотели песен — не было слов. Мы хотели спать — не было снов.
Заснул. Господи, да что же это такое!!

Ночь. Он любил ночь. Ночью с ним ничего не могло произойти. Пришла первая половина дня, он заснул и врезался в автобус. Виктор, прости нас. Виктор, мы не знали, что тебя тоже нужно беречь, тебя — сильного, тебя — спокойного, тебя — умевшего спасать других. Люди, играющие рок в России, умирают на лету. Александр Башлачёв прочертил вертикаль в ленинградском воздухе.

Виктор летел вперёд, по прямой. Крест. Они поставили крест.
Когда выйдет газета, о смерти Виктора Цоя уже будут знать все. Наверное, уже поздно, но, пожалуйста, не надо добавлять: резать вены и тому подобное — не надо. И так плохо. Говорить сейчас что-нибудь о Кино, о том, что погиб «наш Мик Джаггер», — нет сил. Своих слов нет, ничего нет.

«…Может, лучше и нету на свете калитки в Ничто. Человек мостовой, ты сказал бы, что лучше не надо, вниз по тёмной реке уплывая в бесцветном пальто, чьи застёжки одни и спасали тебя от распада».
Это написал Иосиф Бродский, давно и о другом человеке, но пусть так. Ещё раз: прости нас, Прощай.

Я считаю, что слова играют огромную роль. Очень часто бывает, что тексты доминируют над музыкой. И это, в принципе, единственный путь для самодеятельных групп, чтобы хоть как-то выжить, поскольку при современном уровне развития воспроизводящей, звукозаписывающей техники мы не можем конкурировать с западными музыкантами, которые имеют возможность записываться в специальных студиях, делать музыку гораздо более качественную.

Самодеятельные музыканты просто не в состоянии приобрести всю эту технику, инструменты, ведь это очень дорого, и мы оказываемся неконкурентоспособными даже с отечественными профессиональными группами. А если бы у нас еще тексты были слабые, то нас бы просто никто не слушал.

Нам за честность могут простить практически всё: и, скажем, недостаточно профессиональную игру, и даже недостаточно профессиональные стихи. Этому есть масса примеров. Но когда пропадает честность — уже ничего не прощают…

Человек, который делает что-то новое, всегда воюет с чем-то старым. Он постоянно находится в конфликте. Это, как правило, всегда несколько рискованно. Но культ посредственности, о котором сейчас много говорят, возник как раз по логике «как бы чего не вышло» и «пусть это не лучше, что есть, но зато всё будет спокойно». И тот, кто попадает в эту систему, уже автоматически подгоняется под средний общий уровень, включается в давно отработанную систему…

У меня есть своя жизненная позиция. Я пишу песни, и это необходимый для меня процесс. Я пишу о том, что происходит вокруг меня. Я не думаю, что при помощи материальных благ можно как-то усыпить действительно талантливого человека. Конечно, ему будет уже труднее, как труднее понять друг друга, допустим, неустроенному и тому, кто уже достаточное время живет в полном комфорте. И последний вряд ли сможет написать правдиво о проблемах первого…