КАШИН

Forwarded from baunovhaus

Визит Путина к Киму — не реставрация советского, а, как сказали бы филологи, — гиперкоррекция, реставрация с гаком — не советской реальности, а нынешнего мифа о ней. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ БАУНОВЫМ АЛЕКСНАНДРОМ ГЕРМАНОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА БАУНОВА АЛЕКСАНДРА ГЕРМАНОВИЧА

Хоть перед приездом в Пхеньян Путин и написал для главной северокорейской газеты статью, прославляющую традиции дружбы и сотрудничества обоих народов, в настоящей советской реальности руководители Кимов не любили и презирали, прекрасно понимая, даже те, кто Маркса не читал, что ничего даже остаточно марксистско-ленинского в этой их чучхе нет, а есть варварство и наглость ничтожеств у власти, которую терпят по геополитическим причинам. То есть в коммунистическом лагере, в отличие от романтизированного Кастро или восточноевропейских соц бюрократов, Кимы всегда были в роли своего сукиного сына — буквально Стресснера у американцев. Ни один советский руководитель за все десятилетия дружбы и сотрудничества не приезжал в Северную Корею.

Советские люди, даже простые, над Кимами тоже смеялись, а северных корейцев снисходительно жалели — еще до перестройки, просто листая страницы журнала «Корея сегодня», обычно для утешительного смеха — вон еще какой идиотизм в мире есть, у нас еще ничего.

Заезжая к Киму, воспевая его как замечательного друга и настоящего коммуниста, Путин не воссоздает советскую реальность и советские отношения, а создает новую.

Привыкнув к тому, что в КНДР красные флаги, портреты и чучхе, мы по умолчанию исходим из того, что в нынешней паре Путин-Ким российский лидер прагматик, а корейский - идейный, ведь это у них там портреты вождей, красные флаги, пионеры в галстуках и партия у власти.

В действительности все наоборот. Кима в швейцарской школе учили совсем не чучхе. Далек от этого и хорошо описанный подлинный круг его интересов. Он получил идеологию в наследство вместе с властью и использует ее как инструмент удержания власти, попросту личного спасения, которе без власти под вопросом. Точно так же он получил в наследство международную изоляцию.

В отличие от Кима, Путин создал международную изоляцию сам, это его выбор, его антизападничество свежее, неофитское, страстное. Он сам строит режим, его идеологию и институты, это не наследство, а собственных рук дело.

То же касается войны. Со времен замораживания корейской войны, Северная Корея была одним из главных поставщиков военной угрозы, но за десятилетия так и не перешла от слов к делу, в то время как Путин продел этот путь за несколько месяцев.

Словарь газетных передовиц и теленовостей КНДР похожи на ранние большевистские плакаты или новый язык Дмитрия Медведева, но и это наследство — дежурная, проходная стилистика северокорейской прессы лишенная подлинной страсти, эта интонация не задевает, к ней привыкли, а новый антизападный язык России, идеология конфликта создается прямо сейчас.

Конечно, и Путин и Ким считают себя сугубыми прагматиками, совсем не похожими на чокнутых идейных марксистов и антиимпериалистов ХХ века. Одному нужны снаряды, другому деньги и углеводороды, обоим дыры в санкциях и геополитические противовесы, которые они ищут друг в друге. В конце концов, каждому может пригодиться запасной аэродром. Однако в нынешний момент большим циником является Ким, а Путин выглядит более страстным, обиженным, разгневанным и потому идеологически мотивированным участником пары.

15.7K views10:56