ФНС заблокировала счета Анастасии Ивлеевой из-за задолженности по налогам на 11,4 млн рублей. Решение о приостановке операций было принято четвертого июня.

Оказывается, у иранской кока-колы банки вот такие, как в 80-е (году в 89, как сейчас с пробками на бутылках, все стали делать неотрывающееся колечко), и завод там национализированный, ого

Второе дело Владислава Синицы очень напоминает дело 2017 года анархиста Ильи Романов, которого точно так же «раскрутили» во время отбывания уже назначенного срока. Процитирую статью «Новой газеты» (выделение моё):

В феврале 2017 года жаловавшегося на гипертонию Романова перевели в лечебно-профилактическое учреждение №21 в мордовском поселке Барашево, где он оставался на протяжении четырех месяцев. Там он познакомился с Сергеем Журавлевым, отбывающим 18-летний срок <...>. Журавлев разрешил Романову пользоваться своим смартфоном и предложил анархисту завести страницу в фейсбуке, чтобы переписываться с друзьями и выкладывать политические карикатуры, рисованием которых тот развлекал себя в заключении.

К маю 2017 года на странице было опубликовано несколько десятков черно-белых картинок, в оскорбительной форме изображающих Владимира Путина, Дональда Трампа, сотрудников спецслужб и персонально нижегородского следователя Кауркина, который вел дело о взрыве пиротехники.

Когда Журавлев рассказал Романову, что читает книгу о черной магии, анархист предложил ему проводить оккультные ритуалы против руководства страны. Во время одного из таких ритуалов Романов изготовил тряпичную человеческую фигурку, проткнул ей иглой голову и печень. Ритуалы Журавлев и Романов тоже выложили в фейсбук.

3 мая в палату, где лежал Романов, ворвались через окно с внеплановым обыском сотрудники ФСИН.

— Буквально за несколько минут до обыска Журавлев протянул ему телефон, — утверждает адвокат Ильи Романова Олег Зайцев. — Сказал, посмотри, там тебе жена в соцсетях что-то пишет. На суде Журавлев признался, что созванивался с этого телефона с оперативником мордовского ФСБ Егором Миточкиным, но отрицал, что они обсуждали Илью Романова. По его словам, с Миточкиным они решали какие-то свои вопросы. Его, мол, этот ФСБшник поддерживает в местах заключения.

Егор Миточкин забрал у сотрудников ФСИН изъятый смартфон, изучил и обнаружил ту самую страницу в фейсбуке, на которой буквально в тот же день был опубликован видеоролик IMAM TV: пропаганда радикальных исламистов.

За призывы к джихаду анархисту предъявили обвинение по статье 205.2 УК (публичная пропаганда терроризма с использованием интернета). Парадоксальным образом пригодились и оккультные видео: по версии обвинения, анархист был настолько недоволен режимом, что считал допустимыми в борьбе с ним любые средства. <...>

Сам Романов утверждал, что джихадистский видеоролик был выложен на его странице, когда у него физически не было доступа к телефону, и объяснял, что равно далек как от ислама, так и от вудуизма. Оккультные обряды он проводил с той же целью, что и рисовал карикатуры: потому, что считал это забавным.

— Это была намеренная провокация, — убеждена [правозащитница] Лариса Романова, — Гипертоническое обострение, на которое он жаловался, уже является предвестником инсульта, но все 4 месяца, которые он пролежал в ЛПУ, его никто не лечил и не обследовал. Там были приличные условия, нормальная еда, он поверил, что сидит с какими-то «смотрящими», развеселился и начал записывать эти глупые ролики. Все это время за Ильей пристально наблюдали, и когда поняли, что ничего особенного он не говорит и не делает (а рисовать карикатуры на Путина у нас, все-таки, законом не запрещено), события решили форсировать. <...>

На суде выяснилось, что Егор Миточкин установил прослушку в палате Романова, а вместо реальной гипертонии ему был поставлен диагноз «свищ», которого у Ильи никогда не было. Необходимость прослушки Миточкин мотивировал тем, что Романов постоянно ведет среди осужденных разговоры о необходимости бороться с путинским режимом, а в помещениях ИК-22 «получение аудиозаписи хорошего качества было невозможно». В октябре 2018 года Приволжский окружной военный суд приговорил анархиста еще к 5,5 годам колонии.

В общем, если кратко подытоживать: в тюрьме надо проявлять не меньше осторожности и осмотрительности, чем на свободе. Сокамерники всегда могут оказаться агентами, в камере всегда может быть прослушка, а «нелегальный» телефон может быть инструментом разработки.

Прочитал новость о погибшем операторе НТВ Валере Кожине, и все четыре часа, пока трясся в электричках, вспоминал наши совместные командировки и думал о том, как по-разному складываются журналистские судьбы. Одних бывших коллег объявляют в федеральный розыск, другие погибают под обстрелами в Горловке. Иных уж нет, а те в изгнании. Часть в тюрьме, часть ее избежали и спасаются заграницей, работая кто курьером, кто грузчиком. Утрата социального статуса привела многих к зависимостям. Кто похитрее, приспособились и научились прикидываться ветошью, чтобы выжить в тотально враждебной среде. А для кого-то война стала тем трамплином, благодаря которому они прыгнули выше головы, заняв высоты, о каких прежде даже мечтать не могли. Но никого из них назвать по-настоящему счастливым и цельным человеком у меня язык не поворачивается. Трагедии последних лет перемололи всех в костную муку. Хорошо, если этот прах превратится в удобрение русской истории, но скорее всего просто развеется и исчезнет бесследно. Мои ощущения последних лет, как у многих, - что мы попали в переплет, и эта книга - не учебник новейшей истории, а какая-то античная драма, в которой смертный человек обречен на неизбывные и вечные страдания. Когда я выбирал себе профессию и шел на журфак, в отличии от многих однокурсников, я был лишен того романтического настроя, что предполагает для людей нашей профессии жертвенность и самоотречение. Мне хотелось просто заниматься любимым делом - писать и снимать, - но платить за это излишне высокую цену я был не готов: я же не шахтер и не в забой спускаюсь! Но сейчас рассуждать об этом уже поздно. Что выбрал, то выбрал.

А времена мы не выбираем, мы можем только решать, как жить в те времена, что выбрали нас.
У Валеры не было профильного образования, и на телевидение он попал во многом случайно. В звукари, - а все четыре года, что мы с ним колесили по стране, он был именно звукарем, - брали, как правило, по знакомству, никаких особых навыков и умений от соискателя не требовалось. Кроме выносливости. Потому что основная задача звукаря телевидения тех лет - это переноска съемочного оборудования. Обложенный тяглом в виде тяжеленных сумок со штативами и светом, он обеспечивал оператору мобильность и свободные для съемок руки. Он, конечно, мог, как вахтер, злоупотребить своей маленькой властью и внезапно прервать интервью - дескать, брак по звуку, «Давай по новой, Миша, все хуйня», - но мы-то знали, что в командировки его берут не для этого. Берут как физическую единицу, а еще - для подделки чеков на такси, с которыми ты потом шел в бухгалтерию отчитываться за потраченную в командировке сумму.

Между Болотной и Крымом на НТВ произошла зачистка, многих приличных людей оттуда погнали, и программа «Профессия - репортер», за которой был закреплен Валера, оставшись без авторов, доживала последние дни. Как сейчас отъезд многих талантливых режиссеров, актеров и журналистов дал путевку в жизнь тем, кто до войны был на вторых-третьих ролях, так и в то время массовые увольнения сделали Золушками иногда совсем случайных людей. Весной 14 года Валера поехал в Крым уже как полноценный оператор. Он потом очень гордился медалью «За отвагу» и даже выкладывал ее в соцсетях. Потом еще были медали «За заслуги перед Отечеством» I и II степени, медаль «Участнику боевых действий в Сирии» от министерства обороны. Я не знаю, как у них там устроено, ездил ли он в зоны боевых действий добровольно, что называется, на кураже, или его туда отправляли без возможности отказаться, - после моего увольнения я ни разу с ним не пересекался, а из друзей, как я сейчас увидел в VK, он меня предусмотрительно удалил, - но интуитивно мне кажется, что в нем глубоко сидел синдром самозванца, и этими командировками он из раза в раз доказывал и самому себе, и начальству, что он не случайный человек, что он по праву занимает свое место. Никаких крепких убеждений, чтобы поддерживать или не поддерживать действия российских властей, у него не было. Дружба, семья, родители, дети - вот те правильные незыблемые ценности, ради которых стоит жить, а политика, убеждения - это все наносное.

Мир в его глазах делился не на правых и виноватых, а на своих и чужих. Очень пацанский подход. Я глубоко убежден, что если бы Валера продолжал ездить в командировки с условным Лошаком, он бы разделял его взгляды.

Надежный, безотказный, всегда начеку и низком старте, из той породы смекалистых русских мужиков, которые найдут выход из любой, даже самой безнадежной ситуации. Сразу вспомнилась одна из последних командировок на Ангару, куда мы поехали впятером, потому что за каких-то три дня нужно было сделать и выпустить полноценный фильм. Тяжелейшая, изматывающаяся командировка в условиях, приближенных к боевым. Это была абсолютно его стихия. Когда мы все отчаивались и опускали от бессилия руки, Валера подбадривал, и тот фильм Лизы Листовой за три дня - во многом его заслуга.

46 лет. Из них больше трети своей короткой жизни отдал НТВ. Я не верю в фатум, предопределенность и некую заданность жизненной траектории, зато я верю в фактор случайности, и, сложись обстоятельства чуть иначе, я вполне мог себе представить Валеру в студии в Амстердаме, а оператора из Амстердама - в Горловке под обстрелами Градов. Большинство людей нашей профессии не рождаются пропагандистами или борцами с режимом, чаще всего они ими становятся после цепочки случайных событий. Они не хотят воевать, заниматься пропагандой, принадлежать каким-то лагерям и, отстаивая правоту своего лагеря, пускать пену. Чаще всего они просто хотят состояться в профессии. Но сам ход русской истории загоняет их в вольеры с клетками, откуда не каждому дано выбраться.

Вице-спикера заксобрания Красноярского края Андрея Новака (КПРФ) обвинили в избиении женщины. По информации портала «НГС24», депутат находится с ней в близких отношениях. Новака, возможно, доставляли в отдел полиции. Мужчина всё отрицает.