«Ты жив по-настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно её рассказать» (А. Барикко «1900. Легенда о пианисте»). А что делать, когда история не сложилась? Когда события твоей жизни так и остались разрозненными моментами, не соединились в одну нить, а то и вовсе остались за пределами себя, в «памяти без воспоминаний», как происходит в случае с пограничными пациентами. В таких случаях происходит нечто другое. Именно кабинет становится уникальным местом, в котором особая атмосфера, правила делают происходящее местом трансформации и совместного думанья для того, чтобы в кадре, кадр за кадром субъект делал свой фильм, находил свою субъектность (по-французски «субъектность» означает «сюжетность», т.е. когда мы говорим про сюжет фильма, мы говорим о том, что тут есть история), т.е. восстанавливал бы непрерывность собственного психического существования и обретал бы понемногу себя. Всё происходящее в процессе даёт нам возможность собрать воедино всё то, что происходит наподобие того, как творит своё произведение художник. Всё то, что происходит в кабинете, это как мазок, тень, штрих, точка, из которых составляется большая картина. Там находит себе место всё то, что так и не появилось в словах-репрезентациях.
…наверное зритель испытывает то же внутреннее состояние, которое, вероятно, хотел передать художник. Это одновременно и пустота от неосуществлённого, и жадность, пугающая саму себя своей безграничностью, и живое страдание, не нашедшее оболочки, чтобы контейнировать себя. И всё это происходит на фоне матери, которая пробуждает чувства, чтобы проще их погасить или раздражать их, матери, которая учит ходить при условии, что этим навыком не будут пользоваться вовсе или будут пользоваться неправильно, и которая заставляет смысл циркулировать исключительно задом наперёд. Всё это представлено на картинах Бэкона, но всё это представляют наши пограничные пациенты в наших кабинетах.
«Аналитик, который игнорирует свою собственную психическую боль, не имеет шансов быть аналитиком», - пишет Понталис. Иногда, когда нам, аналитикам, уже недостаточно говорить или писать, чтобы рассказывать о наших пациентах и о их переживаниях, у нас всё ещё есть шанс почувствовать себя художниками, чтобы собрать следы, оставленные самыми примитивными контактами, и засвидетельствовать их запись тем, кого они касаются, прежде, чем будут предприняты попытки назвать их, а затем и обсудить их в более развёрнутом виде. Это ещё далеко не письмо, но уже не бессознательный текст.
…даже там, где первое зеркало, т.е. материнское и семейное окружение ребёнка не сработало в достаточной мере, это стирание обратимо, поскольку оно оставляет место для раскрытия знаков, где может возникнуть осознавание.
… в своей работе мы используем слово, то есть мы отдаляемся от первичных психических процессов, которые можно чётко увидеть именно на полотнах художников. Они приближаются туда, откуда мы в кабинетах отдаляемся.
…текст никогда не приобретёт этого очень древнего свойства психического образа, который заключается в том, чтобы обеспечить немедленную представимость, преподнесённую влечению и его аффекту. Вдобавок, речь идёт о том, чтобы передать или даже высвободить, напр., в сновидении, целый пласт того бессознательного процесса, с которым связан данный образ. Этим же свойством обладают те материальные образы, графические, пластические, звуковые, которые создаются в технике рисунка, живописи и музыки. Как сказал Анзьё: «Текст – это просто смех». То, что не удаётся выразить словами, описать в повесть о себе, Бэкону удалось изобразить на своих полотнах. Он поклонялся дадаистам, у них, в основном у поэтов, был эстетический принцип: «Мысль рождается на кончике языка». В данном случае, у Фрэнсиса Бэкона, мы можем говорить о том, что мысль рождается на кончике кисти.
Коротецкая А. И., президент МПА. Из доклада «Человек без центра тяжести. Некоторые размышления о творчестве Фрэнсиса Бэкона», представленного на Конференции в Московской Психоаналитической Ассоциации. Тбилиси, апрель 2024 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
…наверное зритель испытывает то же внутреннее состояние, которое, вероятно, хотел передать художник. Это одновременно и пустота от неосуществлённого, и жадность, пугающая саму себя своей безграничностью, и живое страдание, не нашедшее оболочки, чтобы контейнировать себя. И всё это происходит на фоне матери, которая пробуждает чувства, чтобы проще их погасить или раздражать их, матери, которая учит ходить при условии, что этим навыком не будут пользоваться вовсе или будут пользоваться неправильно, и которая заставляет смысл циркулировать исключительно задом наперёд. Всё это представлено на картинах Бэкона, но всё это представляют наши пограничные пациенты в наших кабинетах.
«Аналитик, который игнорирует свою собственную психическую боль, не имеет шансов быть аналитиком», - пишет Понталис. Иногда, когда нам, аналитикам, уже недостаточно говорить или писать, чтобы рассказывать о наших пациентах и о их переживаниях, у нас всё ещё есть шанс почувствовать себя художниками, чтобы собрать следы, оставленные самыми примитивными контактами, и засвидетельствовать их запись тем, кого они касаются, прежде, чем будут предприняты попытки назвать их, а затем и обсудить их в более развёрнутом виде. Это ещё далеко не письмо, но уже не бессознательный текст.
…даже там, где первое зеркало, т.е. материнское и семейное окружение ребёнка не сработало в достаточной мере, это стирание обратимо, поскольку оно оставляет место для раскрытия знаков, где может возникнуть осознавание.
… в своей работе мы используем слово, то есть мы отдаляемся от первичных психических процессов, которые можно чётко увидеть именно на полотнах художников. Они приближаются туда, откуда мы в кабинетах отдаляемся.
…текст никогда не приобретёт этого очень древнего свойства психического образа, который заключается в том, чтобы обеспечить немедленную представимость, преподнесённую влечению и его аффекту. Вдобавок, речь идёт о том, чтобы передать или даже высвободить, напр., в сновидении, целый пласт того бессознательного процесса, с которым связан данный образ. Этим же свойством обладают те материальные образы, графические, пластические, звуковые, которые создаются в технике рисунка, живописи и музыки. Как сказал Анзьё: «Текст – это просто смех». То, что не удаётся выразить словами, описать в повесть о себе, Бэкону удалось изобразить на своих полотнах. Он поклонялся дадаистам, у них, в основном у поэтов, был эстетический принцип: «Мысль рождается на кончике языка». В данном случае, у Фрэнсиса Бэкона, мы можем говорить о том, что мысль рождается на кончике кисти.
Коротецкая А. И., президент МПА. Из доклада «Человек без центра тяжести. Некоторые размышления о творчестве Фрэнсиса Бэкона», представленного на Конференции в Московской Психоаналитической Ассоциации. Тбилиси, апрель 2024 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
Со здоровьем иметь дело гораздо сложнее, чем с болезнью.
Д. В. Винникотт.
Из сборника «Д. В. Винникотт и аналитическая психология» под ред. Л. А. Хегая.
#Винникотт #вина
Д. В. Винникотт.
Из сборника «Д. В. Винникотт и аналитическая психология» под ред. Л. А. Хегая.
#Винникотт #вина
Игра интерпретации
Для Винникотта вербальная интерпретация в анализе – это форма материнской заботы.
В работе «Теория детско-родительских отношений» Винникотт изображает уже знакомый нам процесс. В начале, как мы помним, младенец как будто слит с матерью, и ему кажется, что она «почти волшебным образом понимает все [его] потребности». По мере их отделения друг от друга и «освобождения от материнской опеки того, кого мы затем назовём младенцем», мать замечает, что он больше не ждёт от неё этого волшебного понимания.
«Кажется, мать знает, - пишет он, - что у ребёнка появилась новая способность – подавать ей сигнал, чтобы сориентировать её на удовлетворение своих нужд. Можно сказать, что если на этом этапе она слишком хорошо знает, что нужно ребёнку, то это уже излишнее волшебство, не создающее основу для появления объектных отношений».
В состоянии слияния мать является исключительно субъективным объектом, устраняющим необходимость в любом сигнале со стороны ребёнка. Если она «слишком хорошо знает», то ребёнок чувствует, что он не связан с внешним объектом. Развитие от состояния слияния до отделения будет протекать естественным образом при условии достаточно хорошего материнского ухода.
Магическая интерпретация посягает на независимость пациента, он как бы лишается своего собственного мнения. Не мать даёт ребёнку еду, а ребёнок даёт матери возможность покормить его.
Винникотт …стремится быть внимательным, но не навязывающим объектом. Используя короткие, «экономичные» интерпретации («я никогда не использую длинные предложения, если только я очень устал»), он сообщает пациентам о своём ненавязчивом присутствии. …психоанализ становится для него аналогичным игре. …Игра прекращается, если один из участников становится диктатором, например, когда аналитик навязывает модель, которая не имеет ничего общего с материалом пациента. «Преждевременная интерпретация, - пишет Винникотт, - является внушением и ведёт к подчинению». …Интерпретация, которую пациент не принимает, не может быть верной. …На неприемлемую интерпретацию, как и на материнское вторжение, пациент может только реагировать, но он не способен ею воспользоваться.
«Если интерпретации не работает, - пишет Винникотт, - то это всегда означает, что я сделал её в неподходящий момент или неправильно. …Категоричная интерпретация оставляет ребёнку только два выбора: принять сказанное мною как пропаганду или отвергнуть интерпретацию, меня и всё, что происходит».
Интерпретация существует для того, чтобы её использовать, а не для того, чтобы ею восхищаться, брать за образец или соглашаться с нею. …хорошая интерпретация – это, что может заставить пациента задуматься. Это не пароль.
Мать и её более поздний двойник (аналитик) могут предоставить возможность познания, но не должны, с точки зрения Винникотта, информировать или учить.
«Опасно, если аналитик интерпретирует, вместо того чтобы ждать, когда пациент сделает своё творческое открытие. …В этом случае аналитик слишком много знает и представляет опасность, потому что находится в чересчур близком контакте с центральным неподвижным и безмолвным местом в эго-структуре пациента».
Интерпретация, как и объект, хороша для пациента только в том случае, если он чувствует, что он сам её создал. …Винникотт предполагает, что язык в форме точной интерпретации, к которой пациент ещё не готов, может добраться до глубин его бытия, вызвав к жизни наиболее примитивные защиты. «Изнасилование и съедение каннибалами, - пишет Винникотт, - сущая ерунда по сравнению с вторжением в ядро Я, подменой центральных элементов Я посредством коммуникации, просачивающейся через защиты». …Аналитик, чрезмерно увлекающийся интерпретациями, становится тиранической матерью.
Адам Филлипс «Винникотт». Сборник «Д. В. Винникотт и аналитическая психология».
#Винникотт #интерпретация
Для Винникотта вербальная интерпретация в анализе – это форма материнской заботы.
В работе «Теория детско-родительских отношений» Винникотт изображает уже знакомый нам процесс. В начале, как мы помним, младенец как будто слит с матерью, и ему кажется, что она «почти волшебным образом понимает все [его] потребности». По мере их отделения друг от друга и «освобождения от материнской опеки того, кого мы затем назовём младенцем», мать замечает, что он больше не ждёт от неё этого волшебного понимания.
«Кажется, мать знает, - пишет он, - что у ребёнка появилась новая способность – подавать ей сигнал, чтобы сориентировать её на удовлетворение своих нужд. Можно сказать, что если на этом этапе она слишком хорошо знает, что нужно ребёнку, то это уже излишнее волшебство, не создающее основу для появления объектных отношений».
В состоянии слияния мать является исключительно субъективным объектом, устраняющим необходимость в любом сигнале со стороны ребёнка. Если она «слишком хорошо знает», то ребёнок чувствует, что он не связан с внешним объектом. Развитие от состояния слияния до отделения будет протекать естественным образом при условии достаточно хорошего материнского ухода.
Магическая интерпретация посягает на независимость пациента, он как бы лишается своего собственного мнения. Не мать даёт ребёнку еду, а ребёнок даёт матери возможность покормить его.
Винникотт …стремится быть внимательным, но не навязывающим объектом. Используя короткие, «экономичные» интерпретации («я никогда не использую длинные предложения, если только я очень устал»), он сообщает пациентам о своём ненавязчивом присутствии. …психоанализ становится для него аналогичным игре. …Игра прекращается, если один из участников становится диктатором, например, когда аналитик навязывает модель, которая не имеет ничего общего с материалом пациента. «Преждевременная интерпретация, - пишет Винникотт, - является внушением и ведёт к подчинению». …Интерпретация, которую пациент не принимает, не может быть верной. …На неприемлемую интерпретацию, как и на материнское вторжение, пациент может только реагировать, но он не способен ею воспользоваться.
«Если интерпретации не работает, - пишет Винникотт, - то это всегда означает, что я сделал её в неподходящий момент или неправильно. …Категоричная интерпретация оставляет ребёнку только два выбора: принять сказанное мною как пропаганду или отвергнуть интерпретацию, меня и всё, что происходит».
Интерпретация существует для того, чтобы её использовать, а не для того, чтобы ею восхищаться, брать за образец или соглашаться с нею. …хорошая интерпретация – это, что может заставить пациента задуматься. Это не пароль.
Мать и её более поздний двойник (аналитик) могут предоставить возможность познания, но не должны, с точки зрения Винникотта, информировать или учить.
«Опасно, если аналитик интерпретирует, вместо того чтобы ждать, когда пациент сделает своё творческое открытие. …В этом случае аналитик слишком много знает и представляет опасность, потому что находится в чересчур близком контакте с центральным неподвижным и безмолвным местом в эго-структуре пациента».
Интерпретация, как и объект, хороша для пациента только в том случае, если он чувствует, что он сам её создал. …Винникотт предполагает, что язык в форме точной интерпретации, к которой пациент ещё не готов, может добраться до глубин его бытия, вызвав к жизни наиболее примитивные защиты. «Изнасилование и съедение каннибалами, - пишет Винникотт, - сущая ерунда по сравнению с вторжением в ядро Я, подменой центральных элементов Я посредством коммуникации, просачивающейся через защиты». …Аналитик, чрезмерно увлекающийся интерпретациями, становится тиранической матерью.
Адам Филлипс «Винникотт». Сборник «Д. В. Винникотт и аналитическая психология».
#Винникотт #интерпретация
Младенец не ведает, что он беспомощен, потому что после рождения он полностью использует психику матери. Он не отделяет себя от окружающего мира. Он - Вселенная, он есть всё, всё ему принадлежит. Мамина психика - это его психика. Винникотт называет это стадией субъективного объекта, то есть когда нет понимания того, что существует ещё кто-то, этот кто-то является частью тебя. Или Фройд говорит: «Я есть грудь». То есть эта грудь - это не нечто, что принадлежит другому человеку, это Я. Я есть грудь, которой я себя кормлю, когда мне нужно себя накормить. И лишь постепенно начинает происходить отделение от этой Вселенной. Вот эта работа по различению Я и не-Я, это моё, это не моё - это долгая, очень тяжёлая работа, которая как раз и обеспечивает инстанции Я способность установления дистанции, расстояния между собой и другими, присвоение себе собственных качеств и свойств, расположение вовне того, что не моё. Но это очень большая работа, и зачастую она не удаётся.
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров по нарциссизму. Кишинёв. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров по нарциссизму. Кишинёв. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
Я, со своей стороны, думаю, что память stricto sensu не является объектом психоанализа; она достаточно хорошо изучена нейрофизиологией и нейронауками. Психоанализ – о воспоминании, припоминании, реминисценции, оживлении, agieren, галлюцинаторном проявлении совершенно непереработанных ощущений, если хотите, но во всех случаях он предполагает двойное движение: восприятие в определенный момент, которое оставило след, затем актуализация этого восприятия в той или иной форме по тем или иным причинам, но всегда исходя из нынешней конфликтности психической жизни.
…работа припоминания, воспоминания, реминисценции – это …операция отбора и трансформации, так как это зависит от инвестирования, а это инвестирование, всегда определяемое «затронутостью», …распоряжается существующими мнестическими следами более или менее на свое усмотрение и согласно своим гедонистическим или защитным потребностям.
…Среди массы перцептивных случаев, зарегистрированных и хранящихся в мнестических системах, …какие-то выделяются тем, что они связаны с опытами удовлетворения. Когда вновь возникает та или иная потребность, эти следы естественным путем будут инвестированы первыми. Будучи нейрофизиологом, Фрейд приходит к выводу, что любое инвестирование мнестического следа логически ведет к его оживлению, соответственно, к галлюцинации. …Будучи метапсихологом, Фрейд считает, что это соединение восприятия, актуального или уже зарегистрированного, и галлюцинации приводит к новому образованию: ментальной репрезентации, на самом деле речь идет о новой системе организма, психической системе или психическом аппарате, отличном от нервной системы.
Мнестических следов, кажется, так говорится, существует больше, чем достаточно, и каждый момент функционирования органов чувств приносит нам еще больше («первичного материала»). Но вопрос не в материале, а в его использовании. И в этом вопросе его использования Фрейд будет постоянно мобилизовывать не центральную нервную систему, но более фундаментальные концепты живого (биологии в прямом смысле этого термина): потребности и инстинкты, определенные, доработанные и преобразованные во влечения и наконец в Оно. Именно они определяют «затронутость», именно в них находятся энергетические источники, которые количественно и качественно определяют инвестиции, которые будут направлены на восприятие и их следы. Другими словами, чтобы тот или иной фрагмент реальности, подобно записи в нейронные системы, стал репрезентацией, необходимо, чтобы он был инвестирован, и, если он инвестирован, это потому, что он приобретает качество «объекта» в метапсихологическом смысле слова, что означает «объекта влечения».
Церебральные мнестические системы предлагают большое количество мнестических следов, более или менее адекватных их инвестированию в зависимости от переменной удовольствие/неудовольствие и способных вызвать галлюцинаторные эффекты. Но само по себе инвестирование не имеет ничего общего с мозгом, церебральные механизмы являются только поставщиками материалов и исполнителей, инвестирование осуществляется по этой длинной цепи, идущей от потребности к желанию, и новый аппарат, таким образом созданный, весь целиком регулируется переменной удовольствие/неудовольствие.
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис #репрезентация #МнестическиеСледы
…работа припоминания, воспоминания, реминисценции – это …операция отбора и трансформации, так как это зависит от инвестирования, а это инвестирование, всегда определяемое «затронутостью», …распоряжается существующими мнестическими следами более или менее на свое усмотрение и согласно своим гедонистическим или защитным потребностям.
…Среди массы перцептивных случаев, зарегистрированных и хранящихся в мнестических системах, …какие-то выделяются тем, что они связаны с опытами удовлетворения. Когда вновь возникает та или иная потребность, эти следы естественным путем будут инвестированы первыми. Будучи нейрофизиологом, Фрейд приходит к выводу, что любое инвестирование мнестического следа логически ведет к его оживлению, соответственно, к галлюцинации. …Будучи метапсихологом, Фрейд считает, что это соединение восприятия, актуального или уже зарегистрированного, и галлюцинации приводит к новому образованию: ментальной репрезентации, на самом деле речь идет о новой системе организма, психической системе или психическом аппарате, отличном от нервной системы.
Мнестических следов, кажется, так говорится, существует больше, чем достаточно, и каждый момент функционирования органов чувств приносит нам еще больше («первичного материала»). Но вопрос не в материале, а в его использовании. И в этом вопросе его использования Фрейд будет постоянно мобилизовывать не центральную нервную систему, но более фундаментальные концепты живого (биологии в прямом смысле этого термина): потребности и инстинкты, определенные, доработанные и преобразованные во влечения и наконец в Оно. Именно они определяют «затронутость», именно в них находятся энергетические источники, которые количественно и качественно определяют инвестиции, которые будут направлены на восприятие и их следы. Другими словами, чтобы тот или иной фрагмент реальности, подобно записи в нейронные системы, стал репрезентацией, необходимо, чтобы он был инвестирован, и, если он инвестирован, это потому, что он приобретает качество «объекта» в метапсихологическом смысле слова, что означает «объекта влечения».
Церебральные мнестические системы предлагают большое количество мнестических следов, более или менее адекватных их инвестированию в зависимости от переменной удовольствие/неудовольствие и способных вызвать галлюцинаторные эффекты. Но само по себе инвестирование не имеет ничего общего с мозгом, церебральные механизмы являются только поставщиками материалов и исполнителей, инвестирование осуществляется по этой длинной цепи, идущей от потребности к желанию, и новый аппарат, таким образом созданный, весь целиком регулируется переменной удовольствие/неудовольствие.
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис #репрезентация #МнестическиеСледы
«Глаза души», согласно красивому выражению Жана-Клода Роллана (Rolland, 2010), не только видят то, что восприятие показывает не всем, но могут также не видеть то, что восприятие тем не менее обнаруживает прямо перед нашим носом.
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис
В. Капсамбелис «Реальность, между нейрофизиологией и метапсихологией».
#ВассилисКапсамбелис
Первичный нарциссизм стоит на страже жизни
Когда слишком много неправильных отражений со стороны объекта в оболочках Я (Я-коже, визуальной и нарративной) формируется брешь - место, через которое из инстанции Я беспрепятственно изливается энергия, которая должна была служить дальнейшему развитию Я. В литературе это носит название нарциссической геморрагии. Поэтому для нарциссических личностей характерна так называемая нарциссическая ракушка или нарциссический панцирь, то есть некая оболочка между собой и окружающим миром, за которой они прячут себя.
Первичный нарциссизм - основа для развития инстанции Я.
Первичный нарциссизм имеет прямую связь с телесностью. Французские психоаналитики говорят, что первичный нарциссизм стоит на страже жизни. То есть все то, что связано с физическим здоровьем, склонностью или несклонностью к заболеваниям, зависит от первичного нарциссизма.
«Возлюби ближнего своего как самого себя». Условием для способности любить Другого является способность любить самого себя. Первичный нарциссизм обеспечивает нормальное функционирование, хорошую работу Я и тогда это Я от щедрот своих может «отсыпать» либидо и объектам, ему не нужно экономить каждый грамм либидо, чтобы держать себя в нормальном состоянии.
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров по нарциссизму. Кишинёв. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#ПервичныйНарциссизм #Я
Когда слишком много неправильных отражений со стороны объекта в оболочках Я (Я-коже, визуальной и нарративной) формируется брешь - место, через которое из инстанции Я беспрепятственно изливается энергия, которая должна была служить дальнейшему развитию Я. В литературе это носит название нарциссической геморрагии. Поэтому для нарциссических личностей характерна так называемая нарциссическая ракушка или нарциссический панцирь, то есть некая оболочка между собой и окружающим миром, за которой они прячут себя.
Первичный нарциссизм - основа для развития инстанции Я.
Первичный нарциссизм имеет прямую связь с телесностью. Французские психоаналитики говорят, что первичный нарциссизм стоит на страже жизни. То есть все то, что связано с физическим здоровьем, склонностью или несклонностью к заболеваниям, зависит от первичного нарциссизма.
«Возлюби ближнего своего как самого себя». Условием для способности любить Другого является способность любить самого себя. Первичный нарциссизм обеспечивает нормальное функционирование, хорошую работу Я и тогда это Я от щедрот своих может «отсыпать» либидо и объектам, ему не нужно экономить каждый грамм либидо, чтобы держать себя в нормальном состоянии.
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров по нарциссизму. Кишинёв. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#ПервичныйНарциссизм #Я
Дениз Брауншвейг и Мишель Фэн утверждают, что дефицитарный первичный нарциссизм может в последующем несколько достроиться/дополниться, но навсегда останется абберантным и деструктуризирующим.
Из публикаций Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
#ДенизБрауншвейг #МишельФэн
#ПервичныйНарциссизм
Из публикаций Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
#ДенизБрауншвейг #МишельФэн
#ПервичныйНарциссизм
Чем больше мать интегрирует деструктивность, которая была спроецирована на неё, тем больше усиливается нарциссизм ребёнка. Первичный нарциссизм, его роль - огромна в клинике психосоматики. Если Мишель Фэн раньше говорил, что психосоматика имеет дело с патологией Я, то уже давно мы все говорим, что психосоматика имеет дело с патологией первичного нарциссизма.
Жан Клод Эльбез. Из цикла семинаров «Аннигилирующая мать» в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
Жан Клод Эльбез. Из цикла семинаров «Аннигилирующая мать» в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.
…как подчёркивал Буве, худшее, что может случиться с пациентом в психоанализе, - он может остаться непонятым.
А. Грин «Моральный нарциссизм» (1969), глава 4 сборника «Нарциссизм жизни, нарциссизм смерти», пер. с французского А. И. Коротецкой.
#МорисБуве
А. Грин «Моральный нарциссизм» (1969), глава 4 сборника «Нарциссизм жизни, нарциссизм смерти», пер. с французского А. И. Коротецкой.
#МорисБуве
…какими могут быть нарциссические шрамы. На самом деле, термин «шрам» тут не очень уместен. Скорее речь идет не о шрамах, а о спайках - чувствительных и уязвимых зонах, которые могут вызывать боль. При острых и подострых состояниях появляется форма хронической организации, стремящейся создать нарциссический панцирь, защищающий от травм, но цена этой защиты - образование умерщвляющего склероза, который лишает возможности получать удовольствие от жизни.
Холодность, равнодушие, дистанция становятся эффективным щитом против ударов со стороны объекта. Так формируется психический противовозбуждающий экран, но он тоже несовершенен. У Ахилла была его пятка, а у Зигфрида участок на коже, — места, уязвимые для оружия. Я бы сказал, что этим и определяется нарциссическая структура, - уязвимым местом в доспехах или на гербе.
Объект быстро обнаруживает слабое место в этой броне субъекта, он, объект, страдает из-за того, что нарциссический субъект охладел к нему, что его держат на расстоянии и избегают с ним близости. Такое поведение объекта, который в ответ на депривации начинает искать слабые места у субъекта, - нормальная реакция пастуха по отношению к своей пастушке.
Месть объекта до того соблазнительна, что субъект, несмотря на свою точку зрения, начинает провокационно демонстрировать свои уязвимые места, как если бы он бессознательно призывал объект нанести по ним удар. Образуется дилемма между страхом нарциссической кастрации и страхом проникновения в фантазматическую вагину. Но нужно отметить, что фантазматическая промежность - это не полость, а скорее бездонная пропасть.
Вгоняя себя в такие крайние защиты, субъект окажется между страхом сепарации, что означает потерю объекта, и страхом проникновения - опасностью вторжения объекта, когда желание слияния станет синонимом вампиризма со стороны объекта. В итоге объект будет либо утраченным, т.е. мертвым для субъекта, либо превратится в фантом, т.е. в жаждущего крови вампира.
Нарциссический щит, с одной стороны, может защищать Я и подкармливать его иллюзии о всемогуществе и независимости от объекта, укрепляя его в ощущении идеальной самодостаточности и, с другой стороны, он пытается сдержать удвоенный страх сепарации и вторжения.
А. Грин «Страх и нарциссизм» (1979), сборник «Нарциссизм жизни, нарциссизм смерти». Перевод с французского А. И. Коротецкой.
#АндреГрин #НеНевротическоеФункционирование #нарциссизм
Холодность, равнодушие, дистанция становятся эффективным щитом против ударов со стороны объекта. Так формируется психический противовозбуждающий экран, но он тоже несовершенен. У Ахилла была его пятка, а у Зигфрида участок на коже, — места, уязвимые для оружия. Я бы сказал, что этим и определяется нарциссическая структура, - уязвимым местом в доспехах или на гербе.
Объект быстро обнаруживает слабое место в этой броне субъекта, он, объект, страдает из-за того, что нарциссический субъект охладел к нему, что его держат на расстоянии и избегают с ним близости. Такое поведение объекта, который в ответ на депривации начинает искать слабые места у субъекта, - нормальная реакция пастуха по отношению к своей пастушке.
Месть объекта до того соблазнительна, что субъект, несмотря на свою точку зрения, начинает провокационно демонстрировать свои уязвимые места, как если бы он бессознательно призывал объект нанести по ним удар. Образуется дилемма между страхом нарциссической кастрации и страхом проникновения в фантазматическую вагину. Но нужно отметить, что фантазматическая промежность - это не полость, а скорее бездонная пропасть.
Вгоняя себя в такие крайние защиты, субъект окажется между страхом сепарации, что означает потерю объекта, и страхом проникновения - опасностью вторжения объекта, когда желание слияния станет синонимом вампиризма со стороны объекта. В итоге объект будет либо утраченным, т.е. мертвым для субъекта, либо превратится в фантом, т.е. в жаждущего крови вампира.
Нарциссический щит, с одной стороны, может защищать Я и подкармливать его иллюзии о всемогуществе и независимости от объекта, укрепляя его в ощущении идеальной самодостаточности и, с другой стороны, он пытается сдержать удвоенный страх сепарации и вторжения.
А. Грин «Страх и нарциссизм» (1979), сборник «Нарциссизм жизни, нарциссизм смерти». Перевод с французского А. И. Коротецкой.
#АндреГрин #НеНевротическоеФункционирование #нарциссизм
Либидо
Мы называем так рассматриваемую количественную величину - даже если в настоящее время она не измерима - энергию таких влечений, которые имеют отношение ко всему, что можно обобщить понятием любовь.
Ядро того, что названо нами любовью, разумеется, образует то, что обычно называют любовью и что воспевают поэты, то есть половая любовь, имеющая целью слияние полов. Но мы не отделяем от нее и всего того, что так или иначе причастно к названию «любовь», - с одной стороны, любовь к себе, с другой стороны - любовь к родителям, любовь к детям, дружбу и вообще любовь ко всем людям, а также преданность конкретным предметам и абстрактным идеям.
Наше оправдание состоит в том, что психоаналитическое исследование нам показало: все эти стремления являются выражением одних и тех же импульсов влечений, которые стремятся подвести оба пола к слиянию, хотя при иных обстоятельствах они отклоняются от этой сексуальной цели или удерживаются от ее достижения, но при этом все же всегда сохраняют достаточно много от своей первоначальной сущности, чтобы обозначить свою идентичность (самопожертвование, стремление к сближению).
Таким образом, мы полагаем, что словом «любовь» в его многообразных применениях язык создал совершенно правомерную взаимосвязь и что мы не можем сделать ничего лучшего, чем положить ее в основу наших научных дискуссий и описаний. Принятием такого решения психоанализ вызвал бурю негодования, как будто он был повинен в кощунственном нововведении. И все же этим «расширенным» пониманием любви психоанализ не создал ничего оригинального. «Эрос» философа Платона в своем происхождении, проявлении и отношении к половой любви полностью совпадает с любовной энергией, либидо в психоанализе, как по отдельности показали Нахманзон и Пфистер, а когда апостол Павел в знаменитом послании к Коринфянам превозносит любовь над всем остальным, он, несомненно, понимал ее именно в таком «расширенном» смысле («Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий» 1 Коринфянам 13, стих 1), из чего можно лишь почерпнуть, что люди не всегда принимают всерьез своих великих мыслителей, даже если они якобы весьма восхищаются ими.
Эти любовные влечения a potiori и по своему происхождению называются в психоанализе сексуальными влечениями. Большинство «образованных» восприняло это наименование как оскорбление и отомстило за него, бросив психоанализу упрек в «пансексуализме». Кто считает сексуальность чем-то постыдным и унизительным для человеческой природы, тот волен воспользоваться более благородными выражениями «эрос» и «эротика». Я и сам мог бы так поступить с самого начала и тем самым избежал бы многих упреков, но я не хотел этого, ибо не люблю идти на уступки малодушию. Нельзя знать, куда тебя заведет этот путь; сначала уступаешь на словах, а затем постепенно и на деле. Я не нахожу никакой заслуги в том, чтобы стыдиться сексуальности; греческое слово «эрос», которое должно умерить стыд, в конечном счете не что иное, как перевод нашего немецкого слова «Liebe».
З. Фрейд «Массовая психология и анализ Я» (1921). Собрание сочинений в 26 томах. Т. 15 Статьи по теории культуры. Пер с нем. Андрея Боковикова.
#ЗигмундФрейд #либидо #любовь
Мы называем так рассматриваемую количественную величину - даже если в настоящее время она не измерима - энергию таких влечений, которые имеют отношение ко всему, что можно обобщить понятием любовь.
Ядро того, что названо нами любовью, разумеется, образует то, что обычно называют любовью и что воспевают поэты, то есть половая любовь, имеющая целью слияние полов. Но мы не отделяем от нее и всего того, что так или иначе причастно к названию «любовь», - с одной стороны, любовь к себе, с другой стороны - любовь к родителям, любовь к детям, дружбу и вообще любовь ко всем людям, а также преданность конкретным предметам и абстрактным идеям.
Наше оправдание состоит в том, что психоаналитическое исследование нам показало: все эти стремления являются выражением одних и тех же импульсов влечений, которые стремятся подвести оба пола к слиянию, хотя при иных обстоятельствах они отклоняются от этой сексуальной цели или удерживаются от ее достижения, но при этом все же всегда сохраняют достаточно много от своей первоначальной сущности, чтобы обозначить свою идентичность (самопожертвование, стремление к сближению).
Таким образом, мы полагаем, что словом «любовь» в его многообразных применениях язык создал совершенно правомерную взаимосвязь и что мы не можем сделать ничего лучшего, чем положить ее в основу наших научных дискуссий и описаний. Принятием такого решения психоанализ вызвал бурю негодования, как будто он был повинен в кощунственном нововведении. И все же этим «расширенным» пониманием любви психоанализ не создал ничего оригинального. «Эрос» философа Платона в своем происхождении, проявлении и отношении к половой любви полностью совпадает с любовной энергией, либидо в психоанализе, как по отдельности показали Нахманзон и Пфистер, а когда апостол Павел в знаменитом послании к Коринфянам превозносит любовь над всем остальным, он, несомненно, понимал ее именно в таком «расширенном» смысле («Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий» 1 Коринфянам 13, стих 1), из чего можно лишь почерпнуть, что люди не всегда принимают всерьез своих великих мыслителей, даже если они якобы весьма восхищаются ими.
Эти любовные влечения a potiori и по своему происхождению называются в психоанализе сексуальными влечениями. Большинство «образованных» восприняло это наименование как оскорбление и отомстило за него, бросив психоанализу упрек в «пансексуализме». Кто считает сексуальность чем-то постыдным и унизительным для человеческой природы, тот волен воспользоваться более благородными выражениями «эрос» и «эротика». Я и сам мог бы так поступить с самого начала и тем самым избежал бы многих упреков, но я не хотел этого, ибо не люблю идти на уступки малодушию. Нельзя знать, куда тебя заведет этот путь; сначала уступаешь на словах, а затем постепенно и на деле. Я не нахожу никакой заслуги в том, чтобы стыдиться сексуальности; греческое слово «эрос», которое должно умерить стыд, в конечном счете не что иное, как перевод нашего немецкого слова «Liebe».
З. Фрейд «Массовая психология и анализ Я» (1921). Собрание сочинений в 26 томах. Т. 15 Статьи по теории культуры. Пер с нем. Андрея Боковикова.
#ЗигмундФрейд #либидо #любовь
Когда мы говорим о нарциссической ране и вообще о нарциссизме, мы понимаем, что нарциссическое означает переживание неполноценности или переживание какой-то недоидеальности. В основе нарциссического функционирования лежит меланхолическое ядро, которое предполагает, что субъект потерял навсегда часть себя. Он навсегда не имеет части себя. И вся работа нарциссизма нацелена на то, чтобы справляться разными путями с этим недостатком собственной полноценности, делать что-то, чтобы эта неполноценность не была видна другим. Сейчас когда дают портрет Нарцисса, то говорят о том, что он всегда в центре, ему необходимо повсеместное восхищение собой. В этот момент он пытается получить те инвестиции, которые он недополучил в самом начале. Другая крайность нарциссизма – это меланхолия (меланхолия является нарциссическим расстройством) либо аутистическое расстройство, когда наоборот – никто абсолютно не нужен, лучше уйти в глубокую изоляцию. Спектр нарциссических расстройств очень широк, но их суть в том, что нет возможности разделить Я и не-Я. Часть Я, как говорит Руссийон, попала в область тени объекта. Часть Я так никогда и не станет Я, потому что эта часть занята тем, что Фройд назвал «тенью объекта».
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Сентябрь 2023 г. Кишинёв.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#нарциссизм #НеНевротическоеФункционирование #меланхолия
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Сентябрь 2023 г. Кишинёв.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#нарциссизм #НеНевротическоеФункционирование #меланхолия
Фройд о любви
«…откуда вообще берётся необходимость в душевной жизни выходить за пределы нарцизма и направлять либидо на объекты»?
«Выраженный эгоизм защищает от заболевания, но в конце концов человек должен начать любить для того, чтобы не заболеть, и будет больным, если не сможет любить из-за отказа».
«Мы говорим, что у человека есть два первоначальных сексуальных объекта – он сам и заботящаяся о нём женщина, предполагая при этом, что у каждого человека существует первичный нарцизм, который при случае может оказывать доминирующее воздействие при выборе им объекта».
«Рассматривая отношение нежных родителей к своим детям, необходимо понимать его как оживление и воспроизводство собственного нарцизма, от которого они давно избавились». «Трогательная, по сути, такая детская родительская любовь – это не что иное, как возрождённый нарцизм родителей, который при превращении в объектную любовь совершенно открыто проявляет свою прежнюю сущность».
«…в любовной жизни у нелюбимого человека чувство собственной значимости снижается, а у любимого повышается».
«…кто влюблён, тот покорен. Кто любит, тот, так сказать, лишился части своего нарцизма, и он может его сохранить лишь, будучи любимым».
«Ощущение бессилия, собственной неспособности любить вследствие душевных или телесных расстройств в значительной степени подрывает чувство собственной значимости».
«Сама по себе любовь – как страдание, лишение – снижает чувство собственной значимости, но взаимная любовь, обладание любимым объектом снова его повышает».
«..возвращение объектного либидо к Я, его превращение в нарцизм, так сказать, опять представляет собой счастливую любовь, а с другой стороны, также и реальная счастливая любовь соответствует первичному состоянию, в котором объектное либидо и либидо Я неразличимы».
«Снова быть своим собственным идеалом даже в отношении сексуальных стремлений, как это было в детстве, - вот чего люди желают добиться как высшего счастья».
«Влюблённость состоит в перетекании либидо Я на объект. Она обладает достаточной силой, чтобы устранить вытеснения и восстановить перверсии».
«Это и есть исцеление через любовь».
«О введении понятия нарцизм», 1914 г. Собрание сочинений в 26 томах. Т. 13 Статьи по метапсихологии. Пер. с нем. Андрея Боковикова.
#ЗигмундФрейд #любовь
#нарциссизм #либидо #ПервичныйНарциссизм
«…откуда вообще берётся необходимость в душевной жизни выходить за пределы нарцизма и направлять либидо на объекты»?
«Выраженный эгоизм защищает от заболевания, но в конце концов человек должен начать любить для того, чтобы не заболеть, и будет больным, если не сможет любить из-за отказа».
«Мы говорим, что у человека есть два первоначальных сексуальных объекта – он сам и заботящаяся о нём женщина, предполагая при этом, что у каждого человека существует первичный нарцизм, который при случае может оказывать доминирующее воздействие при выборе им объекта».
«Рассматривая отношение нежных родителей к своим детям, необходимо понимать его как оживление и воспроизводство собственного нарцизма, от которого они давно избавились». «Трогательная, по сути, такая детская родительская любовь – это не что иное, как возрождённый нарцизм родителей, который при превращении в объектную любовь совершенно открыто проявляет свою прежнюю сущность».
«…в любовной жизни у нелюбимого человека чувство собственной значимости снижается, а у любимого повышается».
«…кто влюблён, тот покорен. Кто любит, тот, так сказать, лишился части своего нарцизма, и он может его сохранить лишь, будучи любимым».
«Ощущение бессилия, собственной неспособности любить вследствие душевных или телесных расстройств в значительной степени подрывает чувство собственной значимости».
«Сама по себе любовь – как страдание, лишение – снижает чувство собственной значимости, но взаимная любовь, обладание любимым объектом снова его повышает».
«..возвращение объектного либидо к Я, его превращение в нарцизм, так сказать, опять представляет собой счастливую любовь, а с другой стороны, также и реальная счастливая любовь соответствует первичному состоянию, в котором объектное либидо и либидо Я неразличимы».
«Снова быть своим собственным идеалом даже в отношении сексуальных стремлений, как это было в детстве, - вот чего люди желают добиться как высшего счастья».
«Влюблённость состоит в перетекании либидо Я на объект. Она обладает достаточной силой, чтобы устранить вытеснения и восстановить перверсии».
«Это и есть исцеление через любовь».
«О введении понятия нарцизм», 1914 г. Собрание сочинений в 26 томах. Т. 13 Статьи по метапсихологии. Пер. с нем. Андрея Боковикова.
#ЗигмундФрейд #любовь
#нарциссизм #либидо #ПервичныйНарциссизм
…общее понимание депрессии требует признать в ней преобладающую роль нарциссизма.
…Современная клиника показывает, что достаточно большому количеству не-невротических структур присущи бесконечные процессы горевания, которые выражены даже в большей степени, чем характерная для этих структур тревога. Клиника пограничных состояний приводит нас к необходимости быть особенно внимательными к пониманию роли Я и к концепции границ. Мною описаны два вида тревоги, которые особенно часто встречаются в исследованиях пограничных случаев: сепарационная тревога, широко описанная в литературе, и симметрично противоположная ей, а также дополняющая тревога вторжения. Д. Винникотт первым подчеркнул их значение. Понятно, что зажатое одновременно между двумя этими опасностями Я пограничного субъекта находится под постоянной угрозой покинутости своими объектами и их посягательством на его субъектную индивидуальность. В этих условиях его зависимость от объекта и от дистанции по отношению к нему во многом ограничивает свободу его развития.
А. Грин «Направляющие идеи современного психоанализа», глава 5 «Клиника: организующие оси психопатологии».
#АндреГрин #НеНевротическоеФункционирование #ПограничныеСостояния
#меланхолия #депрессия
#тревога
К. Смаджа: Грин определяет клиническую картину пограничных состояний по 4 признакам.
…Современная клиника показывает, что достаточно большому количеству не-невротических структур присущи бесконечные процессы горевания, которые выражены даже в большей степени, чем характерная для этих структур тревога. Клиника пограничных состояний приводит нас к необходимости быть особенно внимательными к пониманию роли Я и к концепции границ. Мною описаны два вида тревоги, которые особенно часто встречаются в исследованиях пограничных случаев: сепарационная тревога, широко описанная в литературе, и симметрично противоположная ей, а также дополняющая тревога вторжения. Д. Винникотт первым подчеркнул их значение. Понятно, что зажатое одновременно между двумя этими опасностями Я пограничного субъекта находится под постоянной угрозой покинутости своими объектами и их посягательством на его субъектную индивидуальность. В этих условиях его зависимость от объекта и от дистанции по отношению к нему во многом ограничивает свободу его развития.
А. Грин «Направляющие идеи современного психоанализа», глава 5 «Клиника: организующие оси психопатологии».
#АндреГрин #НеНевротическоеФункционирование #ПограничныеСостояния
#меланхолия #депрессия
#тревога
К. Смаджа: Грин определяет клиническую картину пограничных состояний по 4 признакам.
Ниже – весьма интимный фрагмент из книги выдающегося аналитика Д. Анзьё «Мышление: от Я-кожи к Я-мыслящему» (почти невозможно представить себе подобное обнажение собственного мыслительного процесса на страницах книг современных аналитиков, оно, как правило, остаётся не на страницах, а на кушетках и в памяти их аналитиков). Это очень красивый пример работы индивидуальной, ассоциативной, контейнирующей и плодотворной мысли, приносящей расслабление, облегчающей боль и дающей энергию, импульс к творчеству:
«Перед тем, как лечь спать, я осознаю свое ядро. Его наличия достаточно, чтобы удерживать мою неподвижность, расслабленность: в момент пробуждения я буду чувствовать себя отдохнувшим. Но стойкое ядро страха продолжает существовать, оно не поддается моим объяснениям, моим ассоциациям. Резиденция моего Я — более не мой мозг, а мое сплетение: мое сознание полностью локализуется в этом ядре, этаком гнезде. Солнечное сознание, так хорошо названное, пускает лучи из моего сплетения по всему моему телу, но вулкан страха вдруг начинает действовать, его лава меня сжигает и парализует. Локализация обостренная, но ее трудно уточнить. Опытным путем я научился различать побочные страхи: неудовлетворенное желание, сводящее судорогами пищевод; ненависть, колющая сердце; подавляемая жестокость, стягивающая мышцы затылка и лопаток; вернувшийся отказ, от которого болит мой кишечник; страх внезапной смерти, меняющий направление вдоха одного из моих реакторов, тогда как другое мое легкое сопротивляется выдоху — я задыхаюсь, хриплю, произвожу экспирацию (слово-то какое!), отчаянно воя. Нет, речь идет о моем центральном, экзистенциальном страхе; это ни кислота, разъедающая желудок, ни пучащее вздутие живота. Я бы расположил его позади пупка, там, где моя пуповина была перерезана и перевязана. В значительной степени образная мысль, не оставляющая мое вдохновение в покое.
Защитить этот пупок, через который в меня вливалась жизнь. Положить на него свою правую руку, руку клятв, письма, преданности. Накрыть ее другой рукой, чтобы не дать соскользнуть первой и задержать тепло. Такова надгробная статуя, молящая о вечности.
Итак, я молюсь. Старый рефлекс, доставшийся от моего религиозного детства. Отец, сжальтесь надо мной. Я никогда не обращался к Богородице. Именно к отцу шли мои молитвы. Отодвиньте от меня сию чашу горечи. Не покидайте меня в одиноком мучении. Сотрите со лба мой кровавый пот. Нет, вот уже долгое время, как я больше не молюсь. Вместо этого мирское утешение приходит мне на ум: я же плачу долю за вдохновение. Мой страх забирает свою долю от моих успехов, берет свой налог на добавленную стоимость от минут моего счастья.
Немедленное расслабление. Боль почти исчезает. Во всяком случае, она не идет дальше. Мысли прекращают свое нашествие, свой балаган. Я снова мыслю. Я хочу достать маленькую подушечку, скинутую вчера вечером на пол около кровати. Моя рука повинуется. Она осторожно кладет это плюшевое дитя на мой живот. Подушка-буфер против внешней агрессии. Моя брюшная полость, мой абдомен (я чуть было не сказал абдольмен) становится защищенным. Я есть и младенец, и его мать, которые образуют единое целое. Я не засыпаю. Я спокоен, счастлив. Я заплатил. Я думаю об этой странице, которую напишу через час».
#ДидьеАнзье
«Перед тем, как лечь спать, я осознаю свое ядро. Его наличия достаточно, чтобы удерживать мою неподвижность, расслабленность: в момент пробуждения я буду чувствовать себя отдохнувшим. Но стойкое ядро страха продолжает существовать, оно не поддается моим объяснениям, моим ассоциациям. Резиденция моего Я — более не мой мозг, а мое сплетение: мое сознание полностью локализуется в этом ядре, этаком гнезде. Солнечное сознание, так хорошо названное, пускает лучи из моего сплетения по всему моему телу, но вулкан страха вдруг начинает действовать, его лава меня сжигает и парализует. Локализация обостренная, но ее трудно уточнить. Опытным путем я научился различать побочные страхи: неудовлетворенное желание, сводящее судорогами пищевод; ненависть, колющая сердце; подавляемая жестокость, стягивающая мышцы затылка и лопаток; вернувшийся отказ, от которого болит мой кишечник; страх внезапной смерти, меняющий направление вдоха одного из моих реакторов, тогда как другое мое легкое сопротивляется выдоху — я задыхаюсь, хриплю, произвожу экспирацию (слово-то какое!), отчаянно воя. Нет, речь идет о моем центральном, экзистенциальном страхе; это ни кислота, разъедающая желудок, ни пучащее вздутие живота. Я бы расположил его позади пупка, там, где моя пуповина была перерезана и перевязана. В значительной степени образная мысль, не оставляющая мое вдохновение в покое.
Защитить этот пупок, через который в меня вливалась жизнь. Положить на него свою правую руку, руку клятв, письма, преданности. Накрыть ее другой рукой, чтобы не дать соскользнуть первой и задержать тепло. Такова надгробная статуя, молящая о вечности.
Итак, я молюсь. Старый рефлекс, доставшийся от моего религиозного детства. Отец, сжальтесь надо мной. Я никогда не обращался к Богородице. Именно к отцу шли мои молитвы. Отодвиньте от меня сию чашу горечи. Не покидайте меня в одиноком мучении. Сотрите со лба мой кровавый пот. Нет, вот уже долгое время, как я больше не молюсь. Вместо этого мирское утешение приходит мне на ум: я же плачу долю за вдохновение. Мой страх забирает свою долю от моих успехов, берет свой налог на добавленную стоимость от минут моего счастья.
Немедленное расслабление. Боль почти исчезает. Во всяком случае, она не идет дальше. Мысли прекращают свое нашествие, свой балаган. Я снова мыслю. Я хочу достать маленькую подушечку, скинутую вчера вечером на пол около кровати. Моя рука повинуется. Она осторожно кладет это плюшевое дитя на мой живот. Подушка-буфер против внешней агрессии. Моя брюшная полость, мой абдомен (я чуть было не сказал абдольмен) становится защищенным. Я есть и младенец, и его мать, которые образуют единое целое. Я не засыпаю. Я спокоен, счастлив. Я заплатил. Я думаю об этой странице, которую напишу через час».
#ДидьеАнзье
П. Марти мы обязаны, среди всего прочего, разработкой следующих понятий:
- #ментализация и дементализация;
- #ОператуарноеМышление позднее получившее название #ОператуарнаяЖизнь
- «неоднородность ментального функционирования»;
- «искажение предсознательного»;
- #ЭссенциальнаяДепрессия
- «прогрессивная дезорганизация».
Трудно разобраться во всех тонкостях этих механизмов. Важно подчеркнуть, что в основе их лежит нарушение фантазматической функции, которая либо совсем отсутствует либо если и проявляет свое существование, то в низком функциональном регистре. Все происходит так, как если бы психосоматический пациент не позволял проявляться ни инвестициям влечений, исходящим из бессознательного, ни таковым, стремящимся к нему. Ассоциативная бедность речи
очевидна; если на консультации пациента спросить, что он думает о той или иной части сказанного, после нескольких слов получаем классический ответ: «Это всё». Отсутствие психической свободы ярко выражено.
Область, которую занимают неврозы характера и так называемые неврозы поведения, очень обширна. Говоря о неврозах поведения, Марти подчеркивал отличие этих неврозов от неврозов характера, именно поведение становится тем регистром, где происходит ликвидация тревоги и желания. Как сказал сам Марти в своей знаменитой формулировке: когда ищешь у этих пациентов желание, находишь деньги, машины (сегодня я мог бы добавить корабли и самолеты), и женщин. Не будем забывать и о компьютерах. Все выглядит так, как будто для этих субъектов, фантазматическая деятельность воспринимается как «опасная» настолько, что может привести субъекта к безумию (а значит, вызывающая опасения, желание избавиться от нее, то есть во всех этих случаях держать под контролем и пытаться обуздать). Часто даже удовольствие подвергается ограничениям, если оно не переживается немедленно.
Последователи П. Марти описали процедуры, приносящие самоуспокоение, которые, как они считают, играют ту же роль, что и аутоэротизм при «ментализированных» неврозах. Именно в этих случаях можно отметить стремление к изнурению себя. Цель подобного самоизнурения заключается вовсе не в том, чтобы дать психике свободу, которая сможет стать источником либидинального удовлетворения, а в том, чтобы ликвидировать напряжение. Именно в этих случаях мы можем заметить позицию истощения, которая направлена на ликвидацию, а не на возможность предоставить свободу психике, которая может быть источником либидинального удовлетворения.
А. Грин «Направляющие идеи современного психоанализа».
#АндреГрин #ПьерМарти
#ПсихосоматическоеФункционирование #СамоуспокоительныеПриёмы
- #ментализация и дементализация;
- #ОператуарноеМышление позднее получившее название #ОператуарнаяЖизнь
- «неоднородность ментального функционирования»;
- «искажение предсознательного»;
- #ЭссенциальнаяДепрессия
- «прогрессивная дезорганизация».
Трудно разобраться во всех тонкостях этих механизмов. Важно подчеркнуть, что в основе их лежит нарушение фантазматической функции, которая либо совсем отсутствует либо если и проявляет свое существование, то в низком функциональном регистре. Все происходит так, как если бы психосоматический пациент не позволял проявляться ни инвестициям влечений, исходящим из бессознательного, ни таковым, стремящимся к нему. Ассоциативная бедность речи
очевидна; если на консультации пациента спросить, что он думает о той или иной части сказанного, после нескольких слов получаем классический ответ: «Это всё». Отсутствие психической свободы ярко выражено.
Область, которую занимают неврозы характера и так называемые неврозы поведения, очень обширна. Говоря о неврозах поведения, Марти подчеркивал отличие этих неврозов от неврозов характера, именно поведение становится тем регистром, где происходит ликвидация тревоги и желания. Как сказал сам Марти в своей знаменитой формулировке: когда ищешь у этих пациентов желание, находишь деньги, машины (сегодня я мог бы добавить корабли и самолеты), и женщин. Не будем забывать и о компьютерах. Все выглядит так, как будто для этих субъектов, фантазматическая деятельность воспринимается как «опасная» настолько, что может привести субъекта к безумию (а значит, вызывающая опасения, желание избавиться от нее, то есть во всех этих случаях держать под контролем и пытаться обуздать). Часто даже удовольствие подвергается ограничениям, если оно не переживается немедленно.
Последователи П. Марти описали процедуры, приносящие самоуспокоение, которые, как они считают, играют ту же роль, что и аутоэротизм при «ментализированных» неврозах. Именно в этих случаях можно отметить стремление к изнурению себя. Цель подобного самоизнурения заключается вовсе не в том, чтобы дать психике свободу, которая сможет стать источником либидинального удовлетворения, а в том, чтобы ликвидировать напряжение. Именно в этих случаях мы можем заметить позицию истощения, которая направлена на ликвидацию, а не на возможность предоставить свободу психике, которая может быть источником либидинального удовлетворения.
А. Грин «Направляющие идеи современного психоанализа».
#АндреГрин #ПьерМарти
#ПсихосоматическоеФункционирование #СамоуспокоительныеПриёмы
Исцеляющая красота
(тезисы из семинара Франсуа Дюпарка)
Что такое искусство, если не стремление достичь красоты?
Творчество и философия делают нас, людей, уникальными созданиями в мире, в котором мы живём, и он сам по себе является результатом необыкновенного творческого акта жизни, если только такие бедствия, как нищета и войны, не одерживают верх.
В «Недомогании культуры» Фройд рассуждает о красоте как способе, позволяющем человеку снизить страдания и обрести некое счастье – пусть, конечно, хрупкое и относительное, но драгоценное. Сублимация влечений через душевную работу, говорит он, обеспечивает важное удовлетворение: «как радость художника от созидания, от воплощения образов своей фантазии, как радость исследователя от решения проблем и от познания истины».
Красота придаёт нашей жизни смысл, который лежит в основе сотворения мира и Вселенной. Своеобразная форма негэнтропии, гармоничная сложность, которая борется с деградацией и с дезорганизующим хаосом энтропии.
В самом эстетическом поиске заложено стремление к репрезентированию, к проработке, чтобы можно было справиться с конфликтами или травматическими следами, выходящими далеко за рамки обычных возможностей к символизации.
П. Лемарки (нейрофизиолог, невролог): «Красота ласкает наш мозг, и выделяется целый ряд веществ, которые важны для нашего существования. Это химия! То есть это можно сравнить с медикаментом».
Франсис Паш: ребенок видит свое отражение во взгляде матери, отца, затем его способность замечать, видеть красоту зависит от того, как именно его отражали родители.
Кляйн и Винникотт использовали рисунок и скульптуру как эквиваленты свободных ассоциаций в речи у «достаточно невротичных» взрослых, что давало представление об их фантазмах и снах.
...художественная проработка (как в сновидении) в стремлении к красоте совершается в попытке смягчить невыразимые, а то и вовсе непредставимые страдания.
Встреча со своими произведениями у людей творческих не всегда проходит без страданий, пример тому - художники, которые часто переживают создание своих творений как трудные роды, когда сенсорно-моторные следы прошлых травм превалируют над смыслом, которым нужно поделиться.
Франсуа Чен: «Красота – это не просто орнамент. Это знак, с помощью которого творение говорит нам, что жизнь имеет смысл». Красота не может быть сведена к физической красоте или к формальному совершенству, она является результатом интеграции целого ряда человеческих переживаний.
Художественное самовыражение, в равной степени обусловленное как человеческими страданиями, так и стремлением к идеальной красоте, основывается на очень ранних перцептивных травматических следах, которые материализуются в реальности творчества, но иногда - в бреде или в патологических актах. Эти следы также могут перекликаться с патологиями социальной среды времени.
…некоторым людям искусства свойственно относительное, в достаточной мере невротическое равновесие между аффективной, психической жизнью и творчеством, благодаря репрезентациям, которые им удалось создать и проработать. Это отличает их от тех творческих личностей, чья психическая жизнь страдает из-за расщепления.
Существует также аналитическая красота (в искусстве работы), давайте вместе инвестировать красоту и стремиться создавать красоту.
Институт Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. Апрель 2024.
#ФрансуаДюпарк #сублимация
(тезисы из семинара Франсуа Дюпарка)
Что такое искусство, если не стремление достичь красоты?
Творчество и философия делают нас, людей, уникальными созданиями в мире, в котором мы живём, и он сам по себе является результатом необыкновенного творческого акта жизни, если только такие бедствия, как нищета и войны, не одерживают верх.
В «Недомогании культуры» Фройд рассуждает о красоте как способе, позволяющем человеку снизить страдания и обрести некое счастье – пусть, конечно, хрупкое и относительное, но драгоценное. Сублимация влечений через душевную работу, говорит он, обеспечивает важное удовлетворение: «как радость художника от созидания, от воплощения образов своей фантазии, как радость исследователя от решения проблем и от познания истины».
Красота придаёт нашей жизни смысл, который лежит в основе сотворения мира и Вселенной. Своеобразная форма негэнтропии, гармоничная сложность, которая борется с деградацией и с дезорганизующим хаосом энтропии.
В самом эстетическом поиске заложено стремление к репрезентированию, к проработке, чтобы можно было справиться с конфликтами или травматическими следами, выходящими далеко за рамки обычных возможностей к символизации.
П. Лемарки (нейрофизиолог, невролог): «Красота ласкает наш мозг, и выделяется целый ряд веществ, которые важны для нашего существования. Это химия! То есть это можно сравнить с медикаментом».
Франсис Паш: ребенок видит свое отражение во взгляде матери, отца, затем его способность замечать, видеть красоту зависит от того, как именно его отражали родители.
Кляйн и Винникотт использовали рисунок и скульптуру как эквиваленты свободных ассоциаций в речи у «достаточно невротичных» взрослых, что давало представление об их фантазмах и снах.
...художественная проработка (как в сновидении) в стремлении к красоте совершается в попытке смягчить невыразимые, а то и вовсе непредставимые страдания.
Встреча со своими произведениями у людей творческих не всегда проходит без страданий, пример тому - художники, которые часто переживают создание своих творений как трудные роды, когда сенсорно-моторные следы прошлых травм превалируют над смыслом, которым нужно поделиться.
Франсуа Чен: «Красота – это не просто орнамент. Это знак, с помощью которого творение говорит нам, что жизнь имеет смысл». Красота не может быть сведена к физической красоте или к формальному совершенству, она является результатом интеграции целого ряда человеческих переживаний.
Художественное самовыражение, в равной степени обусловленное как человеческими страданиями, так и стремлением к идеальной красоте, основывается на очень ранних перцептивных травматических следах, которые материализуются в реальности творчества, но иногда - в бреде или в патологических актах. Эти следы также могут перекликаться с патологиями социальной среды времени.
…некоторым людям искусства свойственно относительное, в достаточной мере невротическое равновесие между аффективной, психической жизнью и творчеством, благодаря репрезентациям, которые им удалось создать и проработать. Это отличает их от тех творческих личностей, чья психическая жизнь страдает из-за расщепления.
Существует также аналитическая красота (в искусстве работы), давайте вместе инвестировать красоту и стремиться создавать красоту.
Институт Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. Апрель 2024.
#ФрансуаДюпарк #сублимация
…понятия «плохой» и «хороший» объект являются формами инфантильного определения объекта, которые не соответствуют тем категориям, которые могут быть полезны психоаналитикам в осмыслении прошлого их пациентов.
Р. Руссийон. Из статьи «Деконструкция первичного нарциссизма» (статья целиком доступна к чтению студентам на сайте Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах).
#РенеРуссийон
Р. Руссийон. Из статьи «Деконструкция первичного нарциссизма» (статья целиком доступна к чтению студентам на сайте Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах).
#РенеРуссийон
Очень важно для младенца - успеть увидеть в материнском взгляде себя прежде, чем увидеть её (для того, чтобы составить представление о том, кто он есть).
Коротецкая А. И. со ссылкой на Винникотта и Руссийона. Из цикла семинаров о нарциссизме. Кишинев. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#нарциссизм
Коротецкая А. И. со ссылкой на Винникотта и Руссийона. Из цикла семинаров о нарциссизме. Кишинев. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
#нарциссизм
Когда мы говорим о всяких предвзятостях психического развития, мы говорим в том числе о том, кто есть этот ребёнок для будущих родителей. Каким они нагружают смыслом эту новую жизнь? Это действительно новая жизнь (кого ждут как другого человека, чью жизнь будут принимать как отдельную, отдельного человека)? Это тот, кто пришёл родиться? Или это моё продолжение или замещение кого-то, кого я потерял? Или это моя функция, которую я хочу получить посредством этого нового существа?
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Кишинев. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна
Коротецкая А. И. Из цикла семинаров о нарциссизме. Кишинев. 2023 г.
#КоротецкаяАурелияИвановна