Клади свою лапу на пульс, бей себя клешнями в грудь
Вей свои гнёзда под снегом, ночуй в чужих норах и недрах
Усы так скучают по цедрам, но кто виноват, что закончилось небо?
Кто оторвал от планеты плаценту?
На земле ничего кроме пепла с цементом, рек из абсента пылящихся улиц и ветра
Размашистых линий конвейерной ленты, на ней из причудливых форм все объекты

Но для нас со стола объедки, по ту сторону золотой клетки
Мы прорастаем гнилыми плодами в норе из цемента, лакаем ручьи из абсента
Плевать, что закончилось небо, кто оторвал от планеты плаценту?
На земле ничего кроме пепла с цементом, рек из абсента пылящихся улиц и ветра
Размашистых линий конвейерной ленты, на ней из причудливых форм все объекты
Но для нас со стола объедки, по ту сторону золотой клетки
Мы прорастаем гнилыми плодами

В норе из цемента, лакаем ручьи из абсента
Кто оторвал от планеты плаценту?

Когда хор из сердец перестанет звучать
Там где скрежет мечей нас не будет пугать
Под хитиновым флагом покинем нору
Да начнётся пир, всех к гнилому столу

Нам не нужен король, нам не нужен закон
И пока всё гниёт, в нашем доме тепло
Нам не нужен король, нам нужна его кровь
Нам не нужны мечи, рой един, одна плоть
Наш хитиновый строй, рой един — рой живой
Пока трупы гниют, пока затушен огонь
Рой един — рой живой, одна плоть, одна кровь
Бей в хитин, вставай в строй, рой един — рой живой

Разрушены мысли и собраны в кучу обрывки от тряпок и старых игрушек
Всё в одной комнате, лезло бы в душу, но оглохшему толку выть в уши

Но иногда я стою здесь среди кукол людей, затухших свечей по колено в воде и смотрю на глаза в темноте
Я стою в темноте среди рваных вещей, среди кукол зверей и гниющих червей, разбросанных лиц по углам, что разошлись по швам

Но иногда я стою здесь среди кукол людей, затухших свечей по колено в воде и смотрю на глаза в темноте