Ripping the Tablecloth
В один из совершенно обыденных дней, когда ничего не предвещало беды - всё вдруг переменилось. Никто не заметил как этого произошло, но вмиг все почувствовали. Как будто это случилось в измерении незримом и неосязаемом для нас, но ощущаемым на самом инстинктивнов уровне. Словно со стола известной нам реальности кто-то содрал невидимую скатерть, сдвинув все предметы на столе достаточно, чтобы нарушить хрупкую хрустальную композицию. Мир перестал иметь смысл, стал противоречить себе в мелочах, некоторые физические законы словно перестали работать или внезапно изменили свои правила. Цвета горизонта стали отдавать то болезненно зелёными, то горело оранжевыми оттенками. Запах серы и металла заполнил воздух, примешиваясь в запах любого обычного предмета. На смену привычным звукам вселенной пришла оглушительная тишина, каждый день звеневшая пустотой чуть иначе. Но страшнее всего было то, что стало с людьми. Внезапно люди стали обнаруживать лишние органы или отсутствие тех что уже были, их тела функционировали точно также как и раньше, игнорируя эти обскурные изменения. Но часть людей оказались упавшими со стола бокалами. В одно мгновение, не было ни единого знака, часть людей просто упали замертво. И мир никогда больше не стал прежним.

Новая часть непостоянной рубрики моих бредовых снов.

Девятый дом на Седьмой Советской

С виду ничем не примечательном панелька затерялось среди микрорайона на отшибе города, буквально. Иногда этот дом стоит третьим, иногда пятым, иногда его можно увидеть в лесу неподалёку, кто-то однажды видел его стоящим прямо на водной глади озера в парке, а иногда его и вовсе нигде нет.

В него легко войти, среди шести подъездов один из пяти всегда открыт. В первый лучше не заходить, он ведёт в никуда. Второй или приведёт в третий подъезд, или на крышу. Дверь на крыше не ведёт обратно, лестница будет идти вниз без конца, а если передумать и начать подниматься - путь в другую сторону тоже поведёт вниз. Третий подъезд ведёт внутрь. Четвёртый подъезд открывается чтобы выпустить, но только мертвых. Пятый подъезд выпускает всех остальных. Когда открыт шестой подъезд - предупредите соседей, чей-то ребёнок уже пропал.

Заходя в третий подъезд - не выходи, дверь ведёт на крышу. В доме не оборачивайся, будут звать и просить. Лучше не шуметь и не бегать, жильцы разберу. Если три раза повернуться вокруг себя - окажешься наизнанку.

На первом этаже всегда пахнет краской. Стены в нем то ярко фиолетовые, то тусклые болотно зелёные. Лестница в подвал перекрыта клеткой. В первой квартире никто не живёт, но если стучаться - обязательно откроют. Во второй квартире живут люди, но гостей они не любят. В третьей квартире тишина, которую нельзя выпускать. В четвёртой играет музыка, если долго слушать - она останется с вами и дальше.

Есть лифт, его можно вызвать и он приедет, но все кнопки в нем расплавлены кроме одной, вызова диспетчера. Если вызвать - лифт сломается и начнёт падать, но не закончит. Если зайти внутрь и дать дверям закрыться - лифт поедет и может приехать на третий этаж, или девятый. В доме всего пять этажей. Иногда он может приехать в дом вашего детства. Там никого не будет.

Второй этаж просторная площадка, стены в нем из разноцветных листов картона, двери или нарисованы акварелью в стенах, или вырезано картон. За прорезью видно звезды и холодную пустоту. По площадке катится бетонный мяч, всегда против часовой стрелки по спирали из угла в центр площади. В середине крутится вокруг своей оси пока не исчезнет. Когда появляется в углу вновь - катится заного. Мяч лучше не трогать - исчезнешь сам. Никто не появлялся обратно.

Третий этаж - это первый этаж, если спуститься с него на второй, то окажешься в подвале. В подвале трубы. Они поют, но лучше не слушать. Темнота всё время растёт. Лестница наверх закрыта решёткой.

Четвёртый этаж бесконечный. Все квартиры в нем пустые. Если поселиться там - тоже опустеешь. Лестница вниз ведёт на второй этаж.

Пятый этаж пахнет гнилью, кожа на стенах давно иссохоась. Сухожилия дверных петель истерты в пыль. Плоть дверей мочится едкой слизью. Голод будет мучать, если станет совсем плохо - лучше откусить безымянный.

Лестница на крышу закрыта клеткой, но ключ будет под ковриков одной из квартир на четвёртом. Если открыть клетку - выйдешь на первом этаже. Дверь подъезда ведёт наружу.

Banter Tales

В тёмных мрачных зарослях мелькал одинокий красный луч света, мерцающий между извилистых толстых корней и размашистых листьевидных отростков. Круглый окуляр боимеханоида выискивал свою цель метаясь от одного сплетения к другому. Глазной механизм то расширял алый зрачок до размеров яблока, то сужал до крохотной точки, то выдвигал его вперёд, то погружал глубоко в глазницу стального черепа.
В тёмной кабине перед рябящим белым шумом выпуклым экраном, где тускло виднелись узлы корней и ладони листьев. Его рука нервно елозила манипулятором из стороны в сторону, дрожащая нога отбивала неровный ритм, а уставшие красные глаза бегали из угла в угол трескучего артефактами экрана. Оранжевая лампочка над его головой вдруг осветила кабину, вырывая оператора из ступора. Хрипящий динамик со скрежетом заговорил.
-Курдюков, сколько можно, ты уже битый час ползаешь в кишках у организма. У нас скоро закончится топливо чтобы отвлекать его здесь. Сколько нам ещё ждать?
Оператор выпустил на выдохе пару еле слышимых ласковых и протянул руку к небольшому пульту коммуникатора, висящего на вьющемся кудрявом проводе. Вытерев рукавом холодный пот со лба он поднёс пульт ко рту.
-Скоро Борисыч, я уже близко, пульс здесь сильнее всего. Дайте мне ещё минут пять, лучше десять.
Шаркающий звук динамика несколько секунд тихо шипел, после чего оранжевый индикатор вновь подал голос.
-У нас топлива на семь минут, потом мы сворачиваемся. Успевай, мать твою, а не то там и останешься.
Оператор небрежно закинул пульт обратно на крючок и вернулся к приборной панели, схватившись за круглый селектор. Перед ним был ещё один экранчик, но круглый, красное кольцо на нём вибрировало с разной частотой. Оборот за оборотом, щелчок за щелчком, оператор пытался найти тот диапазон, который даст самый чёткий результат. Спустя несколько десятков щелчков он остановился, кольцо на экране было почти ровным, лишь в одном углу на отметке 47° зияла дрожащая пика.
Красный свет окуляра боимеханоида сместился вправо и начал вилять сверху-вниз, когда вдруг он остановил свой взор чуть ниже своей стальной головы.
-Вот оно, - хрипяще прошептал оператор, его рука уже была убрана от манипулятора и лежала на контрольной панели.
Щёлкнуло несколько переключателей, индикаторы загорелись различными цветами, наполняя кабину словно новогодние огоньки. Раздался гул механизмов и кабина задрожала.
Из корпуса механоида выехала длинная игла уходящая основанием в рукоподобный механизм, который уволил её вперёд и чуть ниже.
Там, среди переплетенных корней, укрытый листьями, сочился и пульсировал бесформенный объект. "Сердце" организма, древний источник энергии поглощенный и извращенный новым своим паразитом. Игла подошла совсем близко, когда вдруг всё вокруг затряслось. Гул наполнил кабину, а по обшивке вдруг зашуршали тысячи лиан. Шуршание переросло в скрежет, скрежет в хруст механизмов и вмятины в стенах. Оранжевый индикатор ожил вновь.
-Петрух, у тебя чего там. Эта хреновина вдруг вся сжалась и заревела. У тебя вышло?
Оператор был в панике, его нога больше не барабанила, а уже колотилась в припадке. Одной рукой он Метал я по кабине, переключая тумблер за рычагом кнопку за вентилем. Другой он подхватил коммуникатор и стал быстро тараторить.
-Я нашёл, а он, в последний, сука, момент нашёл меня. Двигательная система в труху, энергопитательная еле дышит, пытаюсь довести что осталось до источника.
-Петя, делаешь божье дело, но если не можешь - бросай. Бросай и катапультируйся, мы твою капсулу вытянем.
-Доведу, блять, доведу Борисыч.
Из скрежещего металлом сгустка корней вырвалась игла. Истерично метаясь из стороны в сторону она истошно наводилась на пульсирующий источник. Красный свет окуляра тонкой струкой просачивался между въедавшихся в корпус механоида листьев. Оператор в ужасе вглядывался в то немногое что было на экране, скандируя про себя.

-Левее, ещё, теперь вниз, ниже, слишком вниз, чуть выше, теперь правее, вот...
Игла резво выстрелила вперёд, пробивая источник вглубь. Шипение наполнило заросли, шипение и дрожь земли. В последнем предсмертном рефлексе организм испытал сильный спазм, чуть не превратив механоида в выжатую губку. Оператор рванул мигающий красным рычаг на себя и крикнул в коммуникатор.
-Готово! Тяни!
Громкий хлопок пронзил шипение, с яркой вспышкой огня смятые пластины разорвались осколочным ураганом во все стороны, рассекая и разрывая опутавшие его корни. Из спиной части корпуса механоида выскочила капсула с кабиной оператора. Пролежав с секунду на травянистом полу он начала извергать едкую жидкость, расстворяющую остатки растений. Трос, идущий к капсуле вдруг резко натянулся и капсула с плотским хлюпом стала вырываться из растительного плена. Спустя несколько минут терний она вдруг выскочила на выжженную тлеющую землю.
Огромное растение в десяток человеческих ростов, словно оживший лес нависало над техникой. Танки и механоиды оснащённые тяжёлыми огнеметами дымились от переизбытка работы. Отростки и отдельные части леса горели, тлели или попросту были растоптаны или рассечены. Мехводы, операторы-Меховоды и простая пехтура в огнестойких комбенизонах скинули шлемы и перчатки, одни курили, другие лежали, третьи подбежали к капсуле. Первым среди них был коренастый пожилой мужчина с разъеденной кислотой щекой и узкими глазами. Взяв лом он словно бутылку откупорил люк капсулы и вытащил на всеобщее обозрение худого и измотанного мужчину средних лет. Его лысая голова блестела от пота, а на лице сиял красный след от удара о борт капсулы. Прежде всего он попросил закурить, после чего отполз к гусенице танка поблизости и издал дрожащий долгий вздох. Коренастый старик достал наполированный самопальный портсигар и протянул ему грубо скрученную цигарку и широко улыбнулся своей искаженной физиономией.
-Ну что, Курдюков, рассказывай...

Ripping The Tablecloth

Кто знает сколько лет люди безразлично проходили мимо этого закоулка. Ничем не приметная узкая дорога освещавшаяся одним старым тусклым фонарём упиралась в гаражи и уходила в стороны, обрамленная заборами частных домов. В тот вечер что-то повело одинокого пешехода попытаться срезать через него дорогу.

Гаражи расстилались по одну сторону, заборы участков граничили по другую. Немногие фонарные столбы еле освещали переулок так, чтобы можно было рассмотреть его лишь на три гаража вглубь. Недолго думая, молодой паренёк решил пойти влево.

Не без интереса он вглядывался в обшарпанные временем и буйной погодой гаражные анфасы.
Трубы неровным строем торчали из стен, то уходя вбок, то поднимаясь вверх, новые алюминиевые с капами от осадков, старые жестяные словно лук окрашенные слой на слой.
Грубые бетонные стены были исцарапаны номерами телефонов сервисов, объявлениями о продаже, изрисованы хуями и исчерчены нарисованными маркерами подростковыми тэгами.
Громоздкие металлические двери то были искажены выцветшей краской, то отсвечивали свежей серость металла. Замки на них были массивными, суровые стражи с вычурными но грубыми механизмами, требовавшие особых ключей и сакральных знаний ритуалов их отпиравших.
Крыши гаражей то торчали осколотым шифером, то блестели свежими досками и листовые металлом. Небольшие люки чердака в одних, полноценные вторые этажи в других.

С другой стороны тесно ютились всевозможные заборы частных домов. Высокие, низкие, редкие и сплошные. Сваренные вместе чугунные радиаторы, досчатые конструкции всех возможных форм, плетенные и листовые, косые и прямые.
Огороды за ними разбивались низкими сколоченными баньками, круглыми беседками и стеклянными теплицами.
Домики уже погрузились в сумеречный мрак и лишь изредка светились одинокими окнами за которыми виднелись атласные шторы и кружевной тюль.

На секунду одернувшись от своей одинокой экскурсии, парень посмотрел на часы. Он шёл уже пятнадцать минут, частный сектор должен был давно закончиться, он упирался в дорогу идущую поперечной и, судя по времени, он уже давно должен был её достичь. Он попытался вглядеться вдаль, затем развернулся и попытался рассмотреть сторону с которой он пришёл.
Однако как он не старался, дальше пары гаражей рассмотреть он не мог. Тогда он двинулся вперёд снова, но в этот раз чуть быстрее, ещё быстрее, почти переходя на бег. С каждым метром тьма вокруг него сгущалась все больше, все меньше окон в домах светили уютным тёплым светом. Пробежав пару сотен метров он остановился отдышаться. Улица уже была почти полностью поглащена мраком, нельзя было увидеть дальше одного гаража.
И тогда он почувствовал спиной пугающий холод, словно во тьме скрывались горы арктических льдов.
Парень прищурился, кажется будто вдали, там откуда он пришёл на него мелькал два светящихся жёлтых глаза. Свет становился чуть ярче, чуть ближе, это были фары машины.
Пульс заколотил у него в висках, все нутро говорило ему что когда машина его догонит - ничего хорошего его не ждет. В панике он стал бегать глазами по округе ища убежища, когда он увидел - один из гаражей был открыт. Недолго думая парень шмыгнул внутрь.

Гараж был слабо освещен одинокой лампочкой в середине, в углу тихо скворчала пламенем буржуйка, по всему гаражу стояла старая мебель и разбросаны инструменты. Пахло пылью и машинным маслом. Он закрыл за собой дверь и крепко упёрся руками в рукоять, вжимая её что было мочи. За дверью с грубым гулом нарастал звук двигателя и шелест колёс по асфальтовой крошке.
Спустя пару минут гул скрылся в глубине переулка, а парень выдохнул и разжал онемевшие пальцы, сжимавшие ручку двери. Не смотря на то что опасность будто бы миновала, почему-то чувство тревоги не покидало его, медленно нарастая паршивым приливом.
Он развернулся, ему показалось что с гаражом было что-то не так, но только сейчас он смог понять что его смущало. Это были тени, а точнее их не было, не так как должно было быть.

Одинокая лампочка висевшая в центре комнаты должна была разгонять тени вокруг себя, но они будто бы тонкой струкой стекались в центр гаража прямо под ней. Теневая "лужица" дрожала и бурлила, будто бы отброшенная костром, медленно втягивая в себя все тени вокруг и расплываясь в стороны. Его тень тоже утекала туда.

Словно иглой это осознание пронзило парня, он растворил дверь и вылетел наружу. И тогда он понял, вот почему переулок становился темнее, тени медленно собирались вместе и поглощали весь свет. Границы того немногого что освещалось фонарями содрагались и пульсировали, наплывом отбирая последние территории у света.
Страх охватил парня, со всех ног он побежал вперёд, в сторону куда шёл изначально. Кровь колотила в висках отбойным молотком, каждый вдох колол лёгкие, его тело было движимо одним только страхом. Выбившись из сил он готов был упасть плашмя, когда впереди проблеснули габаритные огни автомобиля. Сделав тяжёлый вдох он вырвал из себя одно отчаянное "СПАСИТЕ!" и хрипя попытался догнать автомобиль.

Огни осветились ярко красным, ночную тишину рассёк долгий гудок, а пассажирская дверь отворилась. Теряя дыхание парень хлопнулся на кресло из старого кожзама, захлопнув за собой дверь. Престарелый мужик за рулём вдавил педаль в пол и переулок помчался в окнах мимо старых жигулей. Чем дальше они ехали, тем более обветшалыми выглядела округа, больше не было столбов и Фонарей, а на месте заборов домов и гаражей мелькали покосившиеся развалины и гнилые останки тухлой древесины.
Спустя мучительные минуты впереди вновь показался неяркий свет фонаря, гаражи и заборы. Дав по тормозам, жигули нырнули в левый поворот и через мгновение парень увидел что они оказались на входе в злополучный переулок.
Машина остановилась, старенький двигатель тихо рычал под капотом, парень и мужик тихо смотрели друг на друга. Их бледные лица в свете фонаря блестели от холодного пота.
Дрожащими губами парень промямлил
-Спасибо
Мужик тихонько кивнул.
Парень открыл дверь и выполз наружу
-Ты это, - негромко прокряхтел мужик ему в след, - не ходи туда больше. А то я не всегда успеваю вас оттуда...
Парень обернулся, чуть не плача.
-Угу... Ни ногой...
Дверь закрылась, мужичок заехал в открытые ворота ближайшего участка. Парень посмотрел на часы и смутился. В это время он только зашёл в переулок, будто и минуты не прошло. Он ещё раз посмотрел в сторону злосчастного переулка.

Ничем не приметная узкая дорога освещавшаяся одним старым тусклым фонарём упиралась в гаражи и уходила в стороны, обрамленная заборами частных домов.

Я вспомнил что этот канал у меня есть, вам тоже напомню

Под гнётом ностальгии переигрываю Far Cry 2.

Родина-мать вида людского,
Кровью богато омыта земля.
Мир она знать будет вовсе не скоро,
За власть и за деньги идёт здесь грызня.

Африка словно алмаз негранённый,
Здесь всяк норовит себе вырвать кусок.
Замученный вусмерть ребёнок голодный,
Таков человечьих амбиций оброк.

Герой твой не бряцает доблестью храброй,
От зла эту землю он не упасёт.
Герой твой - за деньги боец безымянный,
За камень разрушит, похитит, убьёт.

И вечером скроется яркое солнце,
А утром оно джунгли вновь озарит.
И будёт всё тот же в побитом оконце,
Кровавый, жестокий, трагический вид.

У Хлаалу, как-то раз,
Хаджит спиздил ценный таз.
Важности ебической
Тазик даэдрический.
В нём душа заключена,
Жутко сильная она.

Долго думал - где продать,
Как бы поценнее сдать.
Чтобы скумы закупить,
Вечер лунно сахарить.
Наркоман мохнатый,
Кошара вороватый.

Скупщик гильдии воров,
Хмур был очень и суров.
Таз в руках крутил-вертел,
Наебать кота хотел.
Только докрутился,
Таз об пол разбился.

Из осколков дым и мрак,
Вылезает Вурдалак.
Злобный неебически,
Дремора Даэдрический.
"Кто тот гадкий пидорас,
Что меня в сей сунул таз."

Прихерели муж и кот,
Хаджит дёрнул наутёк.
Даже глазом не моргнул,
Дремора шар огня метнул.
Опалил кошаре шкуру,
И пришиб беднягу с дуру.

Тут же демон был таков,
Коль свободен от оков.
Только Скупщик всё стоял,
По штанам мочу гонял.
И чтоб добру не пропадать,
В Тазик стал остаток ссать.

И гильдийцы с той поры,
Не берут скупать тазы.
Опыт злой их научил,
Закон кровью настрочил:
"Риск долбоебический,
С херни той даэдрической."

Напоминаю о величайшем

Тусклый свет арканического пламени призванных свечей слабо озарял небольшой кабинет. Расписанные астральномическими картами стены бликовали в их дрожащем пламени, мерцая мирриадами отражений инкрустированных в куполообразный потолок драгоценными камней. Благовония стелили дымкой уложенный тёмной древесиной пол, окутывая астральлябии и навигационные вычислительные аппараты, жужжащщие и булькающие в электрическом напряжении и бурлящих потоках магических эссенций. Одинокий навигатор нависал над чаном, дымящимся фиолетовым столом, и, с торопливой размеренностью заговаривал извивающиеся клубы, что принимали целестиальные формы далёких миров и отдалённых карманных пространств, что теряются в буре астральной вьюги.

В комнату вошёл немолодой мужчина в расшитом чудными узорами и колдовскими рунами плаще. Роскошная шляпа на его голове имела золотые насечки в количестве пятнадцати и была окантована бархатным мехом, чёрным словно ночь. Его лицо было сухим и тонким, гладко выбритым и с острыми глазами, отдающими радужный цветом опала. За строгостью остроты черт и стоичности выражения лица можно было, лишь чуть-чуть, увидеть лёгкий задор, который тот предпочитал скрывать.

Подле довольно высокого мужчины семенили юркие молодые адьютанты, казавшиеся лилипутами на фоне высокого и худощавого командира. Их мундиры имели цвет слоновой кости, украшенные золотыми узорами в форме цветов и растений. Один нёс громоздкую с вида саблю, скрытую в гравированных драгоценными металлами ножнах. Иной, был сплошь завешан пергаментами и свитками, что свисали с каждого ремня и крепежа на его униформе. Третий, самый из них по виду старший, имел на своей фуражке три золотых засечки и держался на фоне товарищей более уверенно, шагая с командиром почти шаг в шаг, необремененный ручной кладью.

Навигатор отринул от чана, рассеив формы и фигуры дыма обратно в бесформенный столп. Он развернулся, блестнув переливом мало-золотой робы, украшенной изумрудными вставками. На его лице красовалась словно выросшая из черепа золотая конструкция, идущая от носа до затылка. Напоминающая испещрённую глазами полусферу по форме черепа. Глазоподобные щели загорелись особо ярко, подсвещая прибытие гостя.
-Крест с вами, Павел Даниилович. Я ожидал вашего адьютанта, но никак не личного прихода Капитана в мою скромную каюту. - Навигатор приложил правую руку к груди, исполнив небольшой поклон.
-Отставить прелюдии, Симеон Базилевич, доложить как идёт прокладка маршрута. - сухо ответил Капитан, удостоив Навигатора лишь кивком.

Навигатор развернулся к чану, проведя над ним рукой обмотанной в обереги, выписывая некую руку. Дым, висевший в воздухе тут же вновь обратился в фигуры и миры, что успели сформироваться до прихода Капитана.
-Это первый раз, когда мы совершаем столь далёкий прыжок через астрал. Мне не удалось пока найти приемлимого прямого маршрута, но используя некоторые созвездия как проводники - мне удалось приблизить нас на расстояние в три реальма от пункта назначения.
Капитан хмуро глядел на дымные фигуры, висящие в воздухе, старший из его адьютанта, словно пытаясь прочесть мысли своего командира, сверлил взглядом то карту астрала, то Капитана.
-Хорошо, такой результат меня устроит. Я прикажу готовить корабль к отправления, продолжайте свои расчёты. Если через три часа, к моменту полной готовности судна к отбытию у вас получится приблизить нас ещё хоть на один реальм - сообщите мне без промедления.

Навигатор почтительно раскланялся, развернулся и вновь повис над чаном, гулко отчитывая чары. Капитан кивнул адьютанту, несущему свитки, и тот, обличив скрывавшиеся за спиной две дополнительные руки. С поразительно скоростью тот принялся писать что-то на этих свитках и после опечатывания подвешивать прямо в воздухе, где через несколько секунд фиолетовое кольцо поглощало их внутрь себя.

Так началась подготовка к отбытию.

Настроение:

Простите что нет постов, был мобилизован