📍 В последнее время всё чаще ловлю себя на мысли, что фотография порой приносит мне больше страданий, чем удовольствия. Каждый кадр, или попытка его сделать, это борьба с самим собой, своими страхами, убеждениями (часто неправильными) и бесконечные укоры и самобичевание за упущенные кадры, танцы с бубнами вокруг фотоаппарата и как итог полное разочарование результатом, после получения проявленной плёнки.

Но самое смешное, что я никогда не позиционировал себя не то, что бы, как профессиональный фотограф, а как фотограф в принципе. Я просто человек, купивший четыре года назад плёночный Кэнон, который старше меня лет эдак на десять, и начавший делать какие-то фотографии.

При всём при этом, фотографию я очень люблю, для меня это, пожалуй, самый простой способ самовыражения и воплощения моих творческих начал, которые так или иначе проявлялись во мне на протяжении всей жизни. Поэтому всё таки хочется расслабиться и получать от этого процесса исключительно УДОВОЛЬСТВИЕ.

Иногда я смотрю видео со всякими известными фотографами их слова часто производят на меня терапевтический эффект, они становятся своего рода психологами, позволяющими смотреть на фотографию проще и с лёгкостью. Недавно руки дошли до документального фильма, про почившего в конце того года Мартина Парра, чьё творчество я очень уважаю, и там он произнёс одни очень меткие слова, которые в очередной раз смогли успокоить моё эго и напомнили, что гениальный кадр это нечто больше, чем просто умение. Собственно, вот прямая цитата:

Очень сложно создать культовое изображение. Невозможно предсказать, как и когда оно получится.

Иногда это происходит само собой, когда видишь нечто воодушевляющее, что тебя трогает, то, возможно, получится одна из таких потрясающих фотографий.

Их ищешь постоянно, но они ускользают. Но в этом и интерес. Именно поэтому я остаюсь фотографом. Если бы всё получалось сразу, стоит лишь выйти из дома, разве это было бы интересно? В этом и есть весь азарт.

Идеальной фотографии не существует. Каждый день на это надеешься, но в основном они не получаются. Но каждое утро перед тем, как выйти из дома, нужно верить, что сегодня может что-то произойти.

Основная работа – фиксировать то, что ты видишь. Происходящее воодушевляет, но очень редко удаётся передать эти ощущения в изображении. Это навык, просто так он не даётся.

Собственно, чего я снова тут телегу целую накатал. Попробовал выбрать одни из своих любимых кадров за эти 4 года, что я фотографирую на плёнку, было тяжело, может быть вторую часть сделаю, а может и третью.

Подписывать где и при каких обстоятельствах они были сделаны не буду, но вы можете задавать вопросы в комментариях, с удовольствием отвечу.

Всем мир!

📍 Путешествуя по юго-западной части Марокко, я целенаправленно поехал по дороге между Эссуэйрой и Агадиром (хотя в Агадир мне не нужно было) в надежде увидеть тех самых знаменитых коз, лазающих по деревьям. И если вы вдруг подумали, что я сошёл с ума, то это не так.

Дело в том, что именно юго-западная часть Марокко богата аргановыми деревьями, которые очень хорошо приспособлены к засушливому климату, в свою очередь другой растительности там довольно мало, поэтому козы местных пастухов наловчились залазить на деревья и питаться их вкусными (по мнению коз) плодами и листьями.

Процесс поиска чем-то напомнил мне сафари где-нибудь в национальном парке, когда слегка прищурившись ты едешь на небольшой скорости и всматриваешься вглубь деревьев и зарослей, пытаясь выследить там какую-нибудь животинку. Но с козами всё вышло гораздо проще, ибо, рассчитывающие на таких зевак местные пастухи, уже давно высекли, что козы могут приносить не только молоко и мясо, но и деньги.

Вот и мы, отъехав всего километров на 20 от Эссуэйры наткнулись на одного весёлого дедуську, который во всей красе продемонстрировал навыки его послушниц, за что я отблагодарил его двадцаткой. Зрелище довольно необычное, на первый взгляд кажется, что этих коз специально расставляют по деревьям, но потом, когда они начинают очень ловко залазить на них самостоятельно, то все сомнения развеиваются.

Сами аргановые деревья пользуются спросом не только у коз, а в первую очередь у местных, которые из их семян делают ценное и достаточно дорогое аргановое масло, используемое в кулинарии и косметологии. При желании вы можете заехать в один из кооперативов по производству этого масла, коих там пруд-пруди и увидеть процесс изготовления вживую, но рекомендую заезжать в кооперативы, находящиеся не вдоль основных трасс, а где-то на ответвлениях от них, т.к. там и масло подешевле будет и народу гораздо меньше, да и в целом не будет такого смещённого вектора на туристов, что позволит увидеть производство, скажем так, в более естественной среде.

Всем мир!

📍 Всем салют!

Есть тут ещё кто живой? Очень надеюсь, что да.

Мировые новости в последнее время такие, что кроме как желания убежать куда-то подальше в горы никакого другого желания не возникает, посему вспомнилось мне, как мы 1 января 2025 года поднимались на гору Кения – вторую по высоте гору в Африке.

На самом деле планов, рвать задницу и идти куда-то запредельно высоко, тем более без какой-либо подготовки и экипировки 1 января никто не хотел, а после выпитого мной накануне пива и шампанского уж тем более.

Но у Якоба – нашего гида, с которым практически в новогоднюю ночь мы договорились о походе на гору, были на нас совершенно другие планы. К слову, свободные треки без гидов на гору Кения с недавних пор запрещены, это пресекается разными методами в том числе и бюрократическими. Без гида вы просто не оформите пропуск в национальный парк частью которого является и гора.

После скромной но запоминающейся встречи Нового года, назойливый звук будильника прервал наш и без того короткий сон и вот, быстро собравшись, мы уже едем по запутанным улицам деревни Наро Мору в сторону горы Кения, пик которой постепенно начинал освещаться восходящим солнцем.

Пару раз заблудившись, мы наконец-то выехали на верную дорогу, ведущую к входу в национальный парк, по пути стали встречаться водяные козлы, пасущиеся на лугах, появлялось всё больше густых зарослей высоких африканских можжевельников, а воздух становился прохладней.

Пока мы ехали мне всё время названивал Якоб и говорил, что он идёт где-то по той же дороге, и я должен был его забрать, но из-за плохой связи, а ещё из-за того, что я ни разу его не видел, а фотографии своей он мне так и не прислал, за гида можно было принять любого местного, выскакивающего на дорогу, чтобы поживиться чем-нибудь от внезапно возникшего мзунгу. Поэтому было принято решение ехать до тех пор, пока не появится стабильной связи и Якоб на своём ломанном английском не объяснит мне, где же всё-таки он находится.

Связь появилась только когда мы добрались до входа в национальный парк, я развернулся и поехал в обратном направлении, чтобы наконец-то найти нашего гида. Якоб – худосочный местный паренёк из народа кикуйю к тому времени практически самостоятельно добрался до ворот, что в целом не удивительно, местные привыкли ежедневно проходить огромные расстояния.

Наконец-то спустя достаточно долгое время, потребовавшееся на оформление пропусков, нас впустили за ворота нац. парка. К слову, выглядит там всё очень миленько - невероятной красоты горные тропические леса окружают домики рейнджеров, вокруг аккуратно подстриженный стадами водяных козлов газон, а вдалеке над всей этой красотой возвышается пик Батиан – самый высокий из пиков горы Кения – 5 199 метров над уровнем моря.

После ворот подъём к старту мы продолжили на машине, там вполне хорошая асфальтированная дорога, обильно загаженная теми самыми ватербаками (водяными козлами тобиш), поэтому доехав до верха и не имея шансов увернуться от этих вонючих мин, я увидел, что в финале вся моя машина оказалась в дерьме.

«Ну да ладно», - подумал я, - «главное, чтобы столько же дерьма не было на подъёме», правда я всё ещё не узнал у Якоба о наших планах, а лишь озвучил ему, что я очень хочу увидеть те самые гигантские лобелии и крестовники, о которых грезил ещё на стадии подготовки к путешествию, да и вообще мне было интересно увидеть 4 природных зоны, расположенных на горе Кения, каждая из которых имеет свою уникальную растительность. Тут уж, как говорится, желание клиента для Якоба закон. Хочешь увидеть 4 природных зоны? Будь добр соверши подъём с 2000 до 4200 метров к базовому лагерю Маккиндер.

Эта информация немного нас шокировала, так как и я и Алексанлра рассчитывали на легкую прогулку с прекрасными видами, но реальность оказалась суровей - прекрасные виды действительно уже начались, а вот прогулка обещала быть совсем нелёгкой.

Так и началось наше утомительное, долгое, но крайне увлекательное путешествие сквозь 4 совершенно непохожих друг на друга климатических зоны, уместившихся в промежутке с наборов высоты в 2000 метров.

📍 Чувствую себя сейчас примерно, как Гейб Ньюэл, не выпускающий долгожданную Half Life 3 уже больше двадцати лет. Слава Богу его рекорд я не побил, но по ощущениям момент к выпуску второй части про гору Кения настал. Если вы вдруг не читали первой, то вот она, всего лишь одним постом выше.

Первое время подъём по горному дождевому лесу даже казался каким-то слишком простым. Идёшь себе по относительно пологому склону, болтаешь с Якобом, расспрашиваешь про народ Кикуйю, удивляешься гигантским африканским можжевельникам, хагениям и подокапусам, но где-то в глубине души уже предвкушаешь грядущую жопу.

После бамбуковой зоны лес постепенно начал редеть, деревья становились ниже, а потом и вовсе начали исчезать. И вот именно в этот момент я наконец-то увидел то, ради чего вообще согласился тащить своё бренное первоянварьское тело на четыре с лишним тысячи метров — гигантские лобелии. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что они выглядят слишком идеально. Складывалось ощущение, что их проектировал человек с лёгкой формой ОКР - абсолютная симметрия, каждый лист, покрытый частыми короткими волосками, напоминающие бархат, строго на своём месте, а вся вода, выпадающая в виде осадков, или конденсирующаяся из тумана в виде капелек на тех самых волосках, аккуратно собирается в центре. В очередной раз это заставило меня задуматься о том, что природа и эволюция лучший дизайнерский тандем.

Гора Кения, как в принципе и другие африканские горы, расположенные близко к экватору богаты разнообразием. Каждая климатическая зона открывает тебе совершенно другой мир. Только привык к одним растениям и ландшафтам — они заканчиваются. Вместо них появляются совершенно другие, а потом следующие, и всё это на одной горе.

Чем выше мы поднимались, тем веселее и задорней становилось идти. В какой-то момент тропа просто закончилась... в вертикальном болоте. Если честно, до конца так и не разобрался, как болото может существовать на склоне горы, но гора Кения решила, что может.
Каждый шаг обещал новые приключения - иногда нога вставала на твёрдую кочку или камень, иногда уходила почти по щиколотку в вязкую жижу, которая намеревалась снять с тебя ботинок.
Минут через двадцать мы уже смирились со своей участью, практически перестав пытаться найти менее грязный путь (тем более, что его всё равно там не было) и просто шли прямиком через болото.

После трёх тысяч метров организм постепенно начинает напоминать, что кислород нам всё ещё нужен. Каждые сто метров набора высоты ощущались сильнее предыдущих. Когда мы были в Перу и Боливии, то готовились заранее и не смотря на более экстремальные высоты, мы пережили их достаточно легко. В Кении мы вообще не собиралась подниматься высоко, поэтому этот подъём Александра воспринимала значительно тяжелее, а мне как будто помогал вечерний заряд газированного пива и шампанского, выступая в данном случае в качестве допинга. Самое обидное что в ногах сила ещё остаётся, а вот дыхание уже начинает саботировать весь процесс.

Якоб, естественно, чувствовал себя великолепно. Пока мы пытались отдышаться, он перескакивая с камня на камень, совершенно будничным тоном рассказывал, что почти каждый сезон гора кого-нибудь забирает. Чаще всего это происходит из-за горной болезни и не все случаи регистрируются официально, так что статистике лучше не верить.

Но меня, конечно же, в первую очередь интересовал ледник, цепляющийся за пик Батиан — самую высокую из трёх главных вершин горы Кения. Вместе они напоминают гигантскую каменную корону. Глядя на этот ледник и понимая, что находишься практически на экваторе, мозг начинает закипать уже не от горной болезни, а от этого парадоксального факта.
К слову, это один из последних экваториальных ледников на планете, и с каждым годом он становится всё меньше. Учёные считают, что уже через несколько десятилетий он может исчезнуть совсем. Примерно так же, как вместе с Наджин и Фату, живущих в заповеднике Ол-Педжета недалеко от горы, однажды исчезнет и весь подвид северных белых носорогов.

#африка #кения