Кстати, вариантов фотографии всего было пять, мне ещё нравится первый, из-за яркого закатного солнца и высокого контраста, но там нет движения и динамики в кадре.

Фото которое я в итоге отобрал и которое сейчас разыгрывается, мне нравится сочетанием несочетаемого: громкие дети, играющие в футбол, нарушая спокойствие и умиротворение в малонаселённой вечерней Сахаме и исполинские стратовулканы высотой больше 6000 метров на фоне, олицетворяющие собой то самое спокойствие, величие и незыблемость.

Помимо фото запечатлел ещё этот момент на видео, в конце, кстати, даже щелчок затвора фотоаппарата слышно.

Музей Гуггенхайма в Бильбао, спроектированный недавно почившим великим Френком Гери, вне всякого сомнения является одной из визитных карточек самого крупного города Страны Басков.

Но эта грустная новость натолкнула меня на воспоминания не столько о самом музее, в котором мы конечно же были, правда в силу своей культурной ограниченности ничего не поняли, а сколько в целом о Бильбао и Стране Басков.

Испания вообще одна из моих любимых стран, я объездил её вдоль и поперёк, ну а Барселона по прежнему остается моим любимым городом, но север Испании - это нечто совершенно другое, не похоже на привычные образы, всплывающие у большинства людей, слышащих про эту страну. Более суровый климат, совершенно другая природа, бушующие воды Бискайского залива, другая архитектура, но главное - абсолютно другие люди - Баски.

Баски — это вообще отдельная история. Народ, который живёт здесь с незапамятных времён и до сих пор не очень понимает, какого чёрта их вообще считают испанцами. В целом, вполне резонные мысли, ведь у них свой язык — эускера, который не похож ни на испанский, ни на французский, ни вообще на что-либо в Европе. Настолько, что лингвисты долгое время пытались найти ему родственников хоть где-нибудь — от Кавказа до Северной Африки, но в итоге сошлись на том, что баски — это, по сути, живой осколок доиндоевропейской Европы, они жили здесь ещё до кельтов и римлян.

И эта инаковость чувствуется во всём. В лицах, в манере говорить, в довольно сдержанном характере, который плохо вяжется с расхожим образом темпераментных Испанцев. Здесь меньше шума, меньше показной экспрессии, но больше внутренней собранности и какого-то упрямого достоинства (рекомендую почитать про террористическую организацию ETA).

Исторически у них всегда было сильное ощущение самостоятельности. Собственные законы, традиции самоуправления, особое отношение к земле и труду.

И вот на фоне всего этого — Бильбао. Город, который ещё несколько десятилетий назад был серым, промышленным и, откровенно говоря, депрессивным: верфи, металлургия, грязная река, тяжёлое прошлое. В общем далеко не то место, куда едут за впечатлениями.

Появление же музея Гуггенхайма стало для Бильбао почти культурной терапией. Его не просто построили — его использовали как инструмент перезапуска. Френк Гери сделал здание, которое невозможно игнорировать: оно не столько про искусство внутри, сколько про сам жест — дерзкий, непривычный, выбивающийся из контекста. И именно это сработало.

Гуггенхайм буквально вытащил Бильбао на карту мира, превратив затухающий индустриальный город в символ современного урбанистического чуда. Настолько, что появилось выражение «эффект Бильбао» — когда один культурный объект меняет судьбу целого города и запускает цепную реакцию по его трансформации.

И, пожалуй, в этом есть что-то очень баскское: не кричать о себе, не пытаться понравиться всем, а просто сделать что-то по-настоящему своё — и заставить мир обратить внимание.