За спиной у Клары послышались голоса. Низкие. Приближающиеся. Хруст выжженной земли под чужими ногами. И русский дух — тот самый, безотчётный инстинкт выживания, который дремал в ней все семнадцать лет и проснулся только сейчас — заорал в ушах одну-единственную команду: бежать.
Она побежала. Не туда, где был силуэт. Не туда, где горели костры. В сторону, в темноту, в полную неизвестность, туда, где её ноги могли наступить на что угодно — на осколки, на угли, на чужую боль. Всё что угодно, лишь бы не оставаться на месте, лишь бы не увидеть следующую зелёную вспышку, которая могла осветить её собственное лицо. Не попасться.
В ушах стучала кровь, и сквозь этот стук Клара бежала, спотыкаясь и поднимаясь, уносясь прочь со скоростью пули. Сначала за своей сумкой с вещами. Потом искать Виктора.
Она побежала. Не туда, где был силуэт. Не туда, где горели костры. В сторону, в темноту, в полную неизвестность, туда, где её ноги могли наступить на что угодно — на осколки, на угли, на чужую боль. Всё что угодно, лишь бы не оставаться на месте, лишь бы не увидеть следующую зелёную вспышку, которая могла осветить её собственное лицо. Не попасться.
В ушах стучала кровь, и сквозь этот стук Клара бежала, спотыкаясь и поднимаясь, уносясь прочь со скоростью пули. Сначала за своей сумкой с вещами. Потом искать Виктора.
Ей ещё предстояло разобраться, что вообще произошло и кем был тот мужчина в зелёном свете. Но сейчас всё нутро подсказывало, что остаться незамеченной — самая важная задача.
1 сентября. Платформа, отправляющая учеников в Колдовстворец. Клара стояла на краю перрона, опершись на чемодан — темно-красный, потёртый, болгарскими наклейками, — и смотрела, как осенний туман стелился по рельсам. Она была одета легко, для начала сентября: короткая белая маечка, открывающая плечи и ключицы, чёрная джинсовая юбка до середины бедра, из-под которой торчали длинные стройные ноги в коричневых ботинках, и чёрная кожаная куртка — без заклёпок, без цепочек, просто гладкая, но и на ней уже есть царапины на локтях, после драки с одной очень уж неприятной персоной. Волосы были распущены — рыжая грива, кудрявая, но послушная, струилась завитками по спине, доходя до талии.
На платформе было шумно. Дети всех возрастов — от первокурсников, которые впервые держали в руках чемоданы с семейными гербами, до восьмикурсников, выглядевших так, будто они уже видели все чудеса мира и им это надоело. Семейные проводы, крики, объятия, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то пытался запихнуть в клетку с совой лишний корм. Клара сунула руки в карманы куртки и огляделась. Сразу же — знакомые лица.
— Иванова! — раздалось с левой стороны, и Клара не успела даже повернуть голову, как на неё налетела Света Воронина — круглолицая, румяная, с вечно растрёпанными русыми косами. — Ну ты даёшь! Мы думали, ты вообще не приедешь! После того, что случилось на Кубке… — Светка осеклась, и в глазах её мелькнула та самая жалость, которую Клара ненавидела больше всего на свете. — Я здесь, — отрезала Клара, но беззлобно, скорее как обычно прямо. — Не надо было, что ли, приезжать? У меня учёба, знаешь ли, квиддич там.
— Ой, да мы знаем, мы знаем, — затараторила Анна Серебрякова, появляясь из-за спины Светы. — Ты же у нас звезда! Ты видела, какие заголовки были в «Ежедневном пророке»? «Болгарская молния выжила в аду Кубка Мира»! — она вытащила из кармана мятую газету и потрясла ею перед Кларой. Клара скривилась, как от зубной боли. Слава — это не для неё. Успех — это совсем другое.
— я в полном порядке, давайте забудем. — Но Клара отчасти врала. Потому что видела то лицо в зелёном свете. И до сих пор, когда закрывала глаза, оно всплывало перед ней — такое измождённое, с блаженной улыбкой, которая не вязалась с ужасом вокруг. Она не рассказывала никому. Даже Виктору. Только сжала кулаки и сказала: «Я в порядке». Он не поверил, но промолчал — потому что знал, что если начнёт вытягивать, она взорвётся и улетит в свою нору, как дикая кошка.
— Кстати, — Света понизила голос, — Чернов тут. Видела его? — И Клара даже не смотрела в ту сторону — она просто знала, где он. Это было как шестое чувство, как инстинкт, который выработался за шесть лет учёбы. Алексей Чернов — одногодка, но с факультета Хорса, и главный раздражитель в жизни Ивановой с первого курса. Они соперничали во всём: кто первый выучит заклинание, кто быстрее пробежит по коридору, у кого выше баллы по чарам, кто больше выпьет тыквенного сока на спор. Чернов был высоким, темноволосым, с острым носом и вечно прищуренными глазами, которые смотрели на Клару так, будто она была его личным проклятием по досаждению.
И сейчас он стоял в десяти метрах от неё, прислонившись к колонне, и улыбался своей мерзкой, самодовольной улыбкой. Одет как с иголочки — тёмные брюки, белая рубашка, идеально завязанный шарф факультетских цветов. Чемодан рядом — новенький, кожаный, наверное, купленный в этом году за пару сотен золотых. Клара окинула его взглядом — сверху вниз, медленно, с таким выражением лица, будто увидела что-то липкое на подошве ботинка. Взгляд её голубых глаз был ледяным, почти физически ощутимым. Она не сказала ни слова. Просто смотрела на него с тем особым презрением, которое передаётся без помощи заклинаний. Алексей улыбнулся ещё шире и чуть приподнял бровь, словно говорил: «Ну что, соскучилась?». Клара быстро прошептала малявкам, что на самом деле это Виктор Крам и он раздаёт автографы для избранных, те с визгом побежали на него, Иванова лишь показала излюбленный жест — средний палец.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Тут по перрону пронёсся гудок — низкий, протяжный, как китовая песня, только наоборот. И из тумана вынырнул Колдовской экспресс.
Он был красивым. Не таким, как хогвартский — красный и пафосный, а тёмно-синим, почти чёрным, с серебряной отделкой на колёсах, на которых были выгравированы узоры — хмель, дубовые листья, полумесяцы. Паровоз дышал паром, который пах не углём, а чем-то терпким и пряным — можжевельником, как палочка Клары. Колёса вращались бесшумно, потому что двигались на чистой магии, и в последнем вагоне кто-то сидел у шестерёнок, проверяя уровень заклинаний, чтобы состав не разлетелся на полпути. Дверь открылась. Клара не стала ждать очереди — она просто шагнула вперёд и зашла в вагон номер четыре. Вагон Ярилы — самый боевой, самый шумный, её родной дом на колёсах. Коридор был в привычных алых на стенах висели карты болгарских городов, которые менялись в зависимости от того, где сейчас был поезд. Клара прошла по узкому проходу, волоча чемодан, и на секунду задержалась у двери с цифрой «6» — её излюбленное купе.
Здесь уже сидели трое. Света и Таня — они влетели сразу за ней, и уже разложили свои сладости на столике — шоколадные лягушки, мятные леденцы, драже «Берти Боттс» и огромную коробку с пирожками. А третий — высокий парень с тёмными волосами, которые делали его старше лет на пять зрительно — был Димитр, двоюродный брат Клары. Он встретил сестру дерганьем за прядь рыжих кудряшек и комплиментом про похудение.
— придурок, — буркнула она, но села рядом и вытянула ноги на скамейку. — Я просто не всегда ела то, что дают. Вся Болгария кормится там какой-то гадостью. — Света, покручивая лягушку в руках, спросила по Виктора, ведь про него тоже писали. Клара фыркнула, но на щеках её проступил лёгкий румянец.
— Он был в своей палатке, — сказала она коротко. — Но виделись после. — «Виделись» — это было мягко сказано. На самом деле она нашла его через час после того, как выбежала из чёрного лагеря, и вцепилась в него с такой силой, что он охнул. Он ничего не спрашивал. Просто обнимал, пока она не перестала дрожать. Потом они поцеловались — быстро, почти зло, как будто проверяли, что оба живы. И разошлись по своим школам, как всегда, через камин. — Ну, давай, рассказывай, — Димитр пододвинул к ней коробку с пирожками. — Я тут слышал всякое. Говорят, ты детей вытаскивала. Прямо руками. Без палочки. — Клара взяла пирожок и вгрызлась в него так, будто это был личный враг. — Не хочу говорить, — сказала она с набитым ртом. — Это было обычное дело. Кто бы ещё это сделал? Ты бы прошёл мимо?
— Я бы побежал за палочкой сначала, — честно признался Димитр. — Вот именно, — Клара проглотила кусок и взяла из упаковки шоколадную лягушку. — Ты бы думал. А там некогда думать. Когда дети плачут — бежишь и вытаскиваешь. Всё просто. — Она распечатала обёртку, и уже вторая лягушка — шоколадная, светловатая, с золотыми глазками — попыталась выпрыгнуть у неё из пальцев. Клара поймала её за заднюю лапку и откусила голову с хрустом.
— У тебя железные нервы, — покачала головой Серебрякова. — Я бы даже смотреть на это не могла. — смотреть? — улыбнулась Клара, дожёвывая лягушку. — А ты бы видела, что там творилось. У меня просто… — она поискала слово. — Просто не было времени бояться. Я злилась. Когда я злюсь, я не боюсь. — Света тем временем пододвинула к ней третью шоколадную лягушку — не спрашивая, ибо знала, что Клара сметёт всё, что лежит на столе, если дать ей волю. И не ошиблась. Клара схватила и вторую, и третью, съела их с такой скоростью, будто завтра будет война и шоколад запретят насовсем. Но тут лица всех троих, кроме Ивановой с набитым ртом, изменились на заговорщицкие.
— Ты знаешь, о чём все шепчутся? — вдруг спросил Димитр, понизив голос. Клара оторвалась от лягушки и вопросительно подняла бровь. Ответ не заставил себя долго ждать. — О Турнире Волшебных Школ, — прошептала Серебрякова, и глаза её загорелись, полные интереса.
Он был красивым. Не таким, как хогвартский — красный и пафосный, а тёмно-синим, почти чёрным, с серебряной отделкой на колёсах, на которых были выгравированы узоры — хмель, дубовые листья, полумесяцы. Паровоз дышал паром, который пах не углём, а чем-то терпким и пряным — можжевельником, как палочка Клары. Колёса вращались бесшумно, потому что двигались на чистой магии, и в последнем вагоне кто-то сидел у шестерёнок, проверяя уровень заклинаний, чтобы состав не разлетелся на полпути. Дверь открылась. Клара не стала ждать очереди — она просто шагнула вперёд и зашла в вагон номер четыре. Вагон Ярилы — самый боевой, самый шумный, её родной дом на колёсах. Коридор был в привычных алых на стенах висели карты болгарских городов, которые менялись в зависимости от того, где сейчас был поезд. Клара прошла по узкому проходу, волоча чемодан, и на секунду задержалась у двери с цифрой «6» — её излюбленное купе.
Здесь уже сидели трое. Света и Таня — они влетели сразу за ней, и уже разложили свои сладости на столике — шоколадные лягушки, мятные леденцы, драже «Берти Боттс» и огромную коробку с пирожками. А третий — высокий парень с тёмными волосами, которые делали его старше лет на пять зрительно — был Димитр, двоюродный брат Клары. Он встретил сестру дерганьем за прядь рыжих кудряшек и комплиментом про похудение.
— придурок, — буркнула она, но села рядом и вытянула ноги на скамейку. — Я просто не всегда ела то, что дают. Вся Болгария кормится там какой-то гадостью. — Света, покручивая лягушку в руках, спросила по Виктора, ведь про него тоже писали. Клара фыркнула, но на щеках её проступил лёгкий румянец.
— Он был в своей палатке, — сказала она коротко. — Но виделись после. — «Виделись» — это было мягко сказано. На самом деле она нашла его через час после того, как выбежала из чёрного лагеря, и вцепилась в него с такой силой, что он охнул. Он ничего не спрашивал. Просто обнимал, пока она не перестала дрожать. Потом они поцеловались — быстро, почти зло, как будто проверяли, что оба живы. И разошлись по своим школам, как всегда, через камин. — Ну, давай, рассказывай, — Димитр пододвинул к ней коробку с пирожками. — Я тут слышал всякое. Говорят, ты детей вытаскивала. Прямо руками. Без палочки. — Клара взяла пирожок и вгрызлась в него так, будто это был личный враг. — Не хочу говорить, — сказала она с набитым ртом. — Это было обычное дело. Кто бы ещё это сделал? Ты бы прошёл мимо?
— Я бы побежал за палочкой сначала, — честно признался Димитр. — Вот именно, — Клара проглотила кусок и взяла из упаковки шоколадную лягушку. — Ты бы думал. А там некогда думать. Когда дети плачут — бежишь и вытаскиваешь. Всё просто. — Она распечатала обёртку, и уже вторая лягушка — шоколадная, светловатая, с золотыми глазками — попыталась выпрыгнуть у неё из пальцев. Клара поймала её за заднюю лапку и откусила голову с хрустом.
— У тебя железные нервы, — покачала головой Серебрякова. — Я бы даже смотреть на это не могла. — смотреть? — улыбнулась Клара, дожёвывая лягушку. — А ты бы видела, что там творилось. У меня просто… — она поискала слово. — Просто не было времени бояться. Я злилась. Когда я злюсь, я не боюсь. — Света тем временем пододвинула к ней третью шоколадную лягушку — не спрашивая, ибо знала, что Клара сметёт всё, что лежит на столе, если дать ей волю. И не ошиблась. Клара схватила и вторую, и третью, съела их с такой скоростью, будто завтра будет война и шоколад запретят насовсем. Но тут лица всех троих, кроме Ивановой с набитым ртом, изменились на заговорщицкие.
— Ты знаешь, о чём все шепчутся? — вдруг спросил Димитр, понизив голос. Клара оторвалась от лягушки и вопросительно подняла бровь. Ответ не заставил себя долго ждать. — О Турнире Волшебных Школ, — прошептала Серебрякова, и глаза её загорелись, полные интереса.
— Колдовсторец участвует впервые за много лет! Ты не знала? — Клара нахмурилась. Она не знала и даже никогда не слышала – слишком уж была занята своими делами. — Какой ещё турнир? — Троица переглянулась. Потом Димитр наклонился ближе и заговорил, перебивая себя жестами. — Турнир Волшебных Школ! Шармбатон, Дурмстранг, Хогвартс и Колдовстворец.
— Я тренировалась, откуда мне было знать? — огрызнулась Клара, но внутри что-то ёкнуло. — Так что? У нас будет чемпион?
— Будет, — подтвердила Таня. — И любой, кому исполнилось семнадцать, может бросить бумажку с именем в Кубок. И, если повезёт, огонь выберет его. Ты наверное не знаешь, как это работает? — Клара замерла. Шоколадная лягушка в руке наполовину растаяла и капала ей на пальцы, но она не замечала. В голове вдруг стало тихо и ясно, как перед матчем, когда она смотрит на вражеские кольца и считает секунды до старта. — Я хочу участвовать, — сказала она. Клара отлично понимала, кто ещё будет бросать бумажку. Ну конечно, Алексей. Кто ещё? И Виктор. А разве может Иванова упустить возможность утереть нос им обоим? Вытерев руки влажной салфеткой, Клара посмотрела в окно, пока они не прибыли на конечную станцию — Школа Магии и Чар — Колдовстворец.
Прошёл месяц. Месяц учёбы, месяц тренировок, месяц, в который Клара успела перессориться с тремя преподавателями, подраться с Алексеем, сломав ему нос и получить два наказания за то, что влетела в библиотеку на метле. И теперь, в конце сентября, все ученики с седьмого по восьмой курс собирали свои вещи в холле Колдовстворца. Замок гудел, как потревоженный улей. Где-то первокурсники плакали, что не поедут, где-то старшекурсники сдерживали своё волнение под маской напускного спокойствия. Но Клара была спокойна по-настоящему — она стояла у окна, опершись плечом на подоконник, и смотрела, как поднимается ветер, который скоро должен был унести их всех на юг. На юг — в Англию. К Кубку Огня.
Её чемодан был упакован за десять минут — она вообще не умела долго собираться. Форма, палочка, перстень, подарок от Виктора, который она никому не показывала, — маленький камень в виде чёрного сокола на цепочке. Она оглядела холл, понимая, что будет скучать по многим, даже по Ягине Петровне. А вот директор школы, Кот Баюн, поедет с ними. Алексей Чернов стоял в двадцати метрах, и на этот раз Клара не стала отворачиваться — она просто подмигнула ему. Нахально. Вызывающе. «Я буду участвовать, попробуй переплюнь меня тут, немощный трусливый придурок».
Он скривился. И тут за стенами замка раздался звук — низкий, глубокий, который, казалось, шёл из самой земли. Клара и все остальные повернулись к выходу. — Пора, — сказал Баюн. — Выходим на улицу.
Они вышли из замка и замерли. Небо над Колдовстворцем было чистым и тёмно-синим, хотя солнце уже почти село. И в этом небе медленно, величаво, как живая гора, опускалась тень. Чудо-юдо-рыба-кит. Оно было огромным — в длину с добрую половину замка, серое, с брюхом цвета старого серебра, с глазами, в которых горело что-то древнее и мудрое. На его спине было прилажено что-то вроде деревянной палубы с перилами — чтобы ученики не свалились во время полёта. Кит подплыл по воздуху, словно по невидимому океану, и замер прямо перед ними, выпустив из дыхала струю холодного пара. Клара уставилась на это чудище. Сначала — тишина. Потом — судорожный вдох. Потом она согнулась пополам и засмеялась. Так, что слёзы потекли по щекам.
— это вот на этой ереси мы полетим? самое эффектное, что только может быть.
— Я тренировалась, откуда мне было знать? — огрызнулась Клара, но внутри что-то ёкнуло. — Так что? У нас будет чемпион?
— Будет, — подтвердила Таня. — И любой, кому исполнилось семнадцать, может бросить бумажку с именем в Кубок. И, если повезёт, огонь выберет его. Ты наверное не знаешь, как это работает? — Клара замерла. Шоколадная лягушка в руке наполовину растаяла и капала ей на пальцы, но она не замечала. В голове вдруг стало тихо и ясно, как перед матчем, когда она смотрит на вражеские кольца и считает секунды до старта. — Я хочу участвовать, — сказала она. Клара отлично понимала, кто ещё будет бросать бумажку. Ну конечно, Алексей. Кто ещё? И Виктор. А разве может Иванова упустить возможность утереть нос им обоим? Вытерев руки влажной салфеткой, Клара посмотрела в окно, пока они не прибыли на конечную станцию — Школа Магии и Чар — Колдовстворец.
Прошёл месяц. Месяц учёбы, месяц тренировок, месяц, в который Клара успела перессориться с тремя преподавателями, подраться с Алексеем, сломав ему нос и получить два наказания за то, что влетела в библиотеку на метле. И теперь, в конце сентября, все ученики с седьмого по восьмой курс собирали свои вещи в холле Колдовстворца. Замок гудел, как потревоженный улей. Где-то первокурсники плакали, что не поедут, где-то старшекурсники сдерживали своё волнение под маской напускного спокойствия. Но Клара была спокойна по-настоящему — она стояла у окна, опершись плечом на подоконник, и смотрела, как поднимается ветер, который скоро должен был унести их всех на юг. На юг — в Англию. К Кубку Огня.
Её чемодан был упакован за десять минут — она вообще не умела долго собираться. Форма, палочка, перстень, подарок от Виктора, который она никому не показывала, — маленький камень в виде чёрного сокола на цепочке. Она оглядела холл, понимая, что будет скучать по многим, даже по Ягине Петровне. А вот директор школы, Кот Баюн, поедет с ними. Алексей Чернов стоял в двадцати метрах, и на этот раз Клара не стала отворачиваться — она просто подмигнула ему. Нахально. Вызывающе. «Я буду участвовать, попробуй переплюнь меня тут, немощный трусливый придурок».
Он скривился. И тут за стенами замка раздался звук — низкий, глубокий, который, казалось, шёл из самой земли. Клара и все остальные повернулись к выходу. — Пора, — сказал Баюн. — Выходим на улицу.
Они вышли из замка и замерли. Небо над Колдовстворцем было чистым и тёмно-синим, хотя солнце уже почти село. И в этом небе медленно, величаво, как живая гора, опускалась тень. Чудо-юдо-рыба-кит. Оно было огромным — в длину с добрую половину замка, серое, с брюхом цвета старого серебра, с глазами, в которых горело что-то древнее и мудрое. На его спине было прилажено что-то вроде деревянной палубы с перилами — чтобы ученики не свалились во время полёта. Кит подплыл по воздуху, словно по невидимому океану, и замер прямо перед ними, выпустив из дыхала струю холодного пара. Клара уставилась на это чудище. Сначала — тишина. Потом — судорожный вдох. Потом она согнулась пополам и засмеялась. Так, что слёзы потекли по щекам.
— это вот на этой ереси мы полетим? самое эффектное, что только может быть.
— Это что, наш способ добраться до Англии? А фуникулёра нет? Мы в каком веке живём? До нашей эры? — Вокруг засмеялись все. Даже Чернов, который стоял в стороне и не хотел показывать эмоций, фыркнул. Но смех Клары был громче всех — тот самый взрывной, заразительный смех, который был у неё только в редкие моменты полного счастья. Она не знала, что ждёт её впереди. Не знала, что огонь Кубка вспыхнет красным, когда она бросит туда своё имя. Не знала, что её ждут задания, которые даже Виктор, её Виктор, который тоже, возможно, будет чемпионом — от Дурмстранга — сочтёт безумными. Но она знала одно: она – Клара Иванова, охотница сборной Болгарии, смелая и сильная волшебница, в которую верит её семья. Кит взмахнул хвостом, и ветер сдул рыжие кудри с её лица. «Это что-то новенькое» — пронеслось в голове, когда девушка взбиралась на кита.
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💤 ——🤩 лара, как натура свободная, всегда отдаёт предпочтение более свободным вещам, в которых каждое движение даётся легко.🤩 днако, многие удивляются, обнаруживая то, что большинство гардероба рыжеволосой — юбки.🤩 енского в ней хоть лопатой греби, а потому серьги, сумочки, очки и прочие аксессуары — это обязательная часть дня.🤩 олосы чаще всего либо собраны в высокий хвост (выпрямленный), либо покоятся на плечах привычными завитками (или локонами, как ляжет).
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
от flare.
от вас: рп, ссылка и псевд в анон, подписка на дв БЕЗ дальнейшей отписки (с радостью в кн.)
от меня: kiss/marry/kill/fuck + небольшая оценка (0-10).
СТОП.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💤 ——🤩 ом:
дом Ивановых, как упоминалось ранее, — это самое настоящее фамильное гнездо, где у каждого проживающего волшебника есть его собственная комната с рождения. Кларе, самой младшей, досталась комната в южной башне. Всё внутри из дерева, кровать светится благодаря вечной магии дома, чудесный полупрозрачный балдахин добавляет утонченности, но самое лучшее, конечно — выход на крышу через большое круглое витражное окно, которое при свете солнца отбрасывает такие красивые блики в комнату, делая её ещё более красивой.
💤 ——🤩 олдовстворец.
комната Клары в её родной школе — это ещё одно чудо света для неё. Мифический синий свет, заколдованный потолок, балдахины того-же синего цвета и большие зеркала — вот её пространство. Времени именно в спальне она проводит больше всего, наблюдая за звёздами на потолке и вспоминая родной дом.
💤 ——🤩 огвартс.
а вот спальню в школе Чародейства и Волшебства Иванова не шибко жалует. Неудобная по её меркам жёсткая кровать, слишком крутая лестница вниз (это ещё про лестницы меняющее направление не сказали!), никакого волшебства в самих комнатах нет, да и ночного света слишком мало. Но компания соседок по комнате (Джинни Уизли и Кэти Белл уж точно) сглаживают плохой сон, ибо их компания для неё незаменима.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
𝑰𝑽𝑨𝑵𝑶𝑽𝑨’𝑺 𝑭𝑳𝑨𝑹𝑬
дальше?
я напишу всё, от большего кол-ва голосов к меньшему, порядок постов выбираете вы.
добиваем и вечером интерактив.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM