Где-то в 12 лет юному человеку открывается причинно-следственный мир. Некоторые дети это осознание превращают в действие, понимая причину того, где они находятся. Пример: девочка была изгоем, летом засела и переписала «Войну и мир», вырабатывая при этом красивый почерк. Пришла после лета в школу и ошеломила и одноклассников и учителей. Второй пример: девочка обнаруживает себя ведомой, одинокой, да еще с таким синдромом: кашель при чтении. Девочка сама находит способ: садится в комнате, закрывает уши и читает вслух все книги, которые есть в доме. В сентябре - ошеломительный результат для школы!
Если сам ребенок в эти годы не находит такую точку поворота, то должен быть взрослый, который поможет.
Но надо отметить, что никакой взрослый не придумал бы таких способов, какие придумывают дети для себя

Принято подростковый мир называть жестоким. Если присмотреться и прислушаться, то это - сплошные вызовы, которые надо принять и можно стать героем. Увы, это механика судьбы для немногих. Остальные не примут вызова, и будут всю оставшуюся жизнь плакаться о буллинге и детских травмах.
Было бы неплохо взрослому попасть в такой подростковый мир, чтобы тебе указали на все пустоты.
Вот высмеивают ботанов и это правильно- ставят перед ними вопрос ребром: что для тебя учеба? Что ни говори, ботаны, не принявшие этого вопроса, из отличников в умные люди не попадают

Меня давно занимал вопрос: почему не любят отличников и передовиков производства. Если приблизиться: не всех. Не любят трудяжек. Хотя, кажется, что наоборот все, добытое в мытарствах, должно вызывать восхищение и уважение. Ан нет! Возможно потому, что трудяга слишком много отдал этому: не допустил к себе радости, случая, удачи, воли-вольной. Отрекся от всего этого. Хочет обмануть нас, ведь мы любим тех, кого любит удача и случай. Трудолюбие без лихости - лихо в наших глазах
Но этого тоже должно быть вмеру, иначе чел кажется нам халявщиком. Тоже никто не любит.
Нужна очень точно дозированная доля ловкости. А это дороже любого усердия

Цвет вымерз

Очень трудно быть к себе справедливым. Как увидеть свое несовершенство трезвым взгялдом и какие чувства надо испытать, какие силы привлечь, чтобы с ним справиться. Под рукой всегда прямой неправильный путь.
Еще труднее, когда есть какие-то результаты и успехи. Признание их - тоже опасная тропа. Как только признал, сразу попал в область самонадеянности и это отбрасывает назад может быть еще дальше.
Скромность должна решить обе две проблемы. Но где же она?
Невыносимо трудно жить с мыслью, что ты как все только тем, кто как все.
Уникальность только так и выражается - в собственном непризнании.

Капкан понимания.
Слушаешь докладчика и вдруг как будто мысль. При внимательном исследовании она не нова. Она выпрыгнула из закромов памяти, "упаковала" слушаемое в саомю себя и выдала это распознавание за понимание. Есть ощущение, что понял мысль докладчика
. Увы!
Понимание приходит на место непонимания. Сначала надо что-то не понимать.
Или - в лучшем случае - слушаешь одно и вдруг понял что-то совершенно про другое. Где-то жило непонимание, которое разрешилось в этот момент.
Вот такой страшный бес - "Понял"

Кажется, что штампованность интонаций читающих стихи публике происходит именно от того, что публике. Стихи - это молитва - определил поэт. Значит, читать их нужно себе. В разные моменты жизни стихи эти для самого себя, для утешения придется прочесть с разной интонацией. Но всегда - интимной. Собственно, это может быть сделано на публике.

Когда человек уходит туда - «за гробом» - своей жизнью он ответил на какой-то вопрос.

Напечатанный текст потерял качество - форму, которую придает тексту почерк, бумага, цвет чернил. Написанное пером стало выглядеть более достоверно, ибо ближе к человеку, это как бы он выражен в тексте, в нем продолжается.

Какой хороший экзистенциальный вопрос нам задавали в детстве: кем ты хочешь быть?
Почему нас перестали об этом спрашивать?

Сколько в списке дел таких, что "мы за ценой не постоим"?

Опыт опасен тем, что он подсовывает фальшивку: как будто ты знаешь теперь цену всему на свете. И это ложное знание просто отмазка не делать ничего такого, где "мы за ценой не постоим".

Борьба со старостью как с одряхлением организма более менее налаживается и даже видны блистательные перспективы. Чуть ли не бессмертие. Одновременно культ детей, интересы и желания которых - в центре социального, старость социальную делает более юной, лишая молодых людей возможности накопить хоть что-то, чтобы провозглашать "были когда -то и мы рысаками".

Юность, погрязшая в планировании, превращает свое будущее хоть даже и в блистательное, но предсказуемое, лишая самое себя главного признака юности - ожидания неизведанных чудесных возможностей. Всякая ближайшая цель, достигаемая по плану, отнимает у юности возможность такого ожидания.

Когда понимаешь, что возможность выбора - иллюзия, то получаешь подарок судьбы: не надо задаваться вопросом - а правильно ли я поступаю? Энергию этих мучений можно направить на преодоление последствий. Придется все минусы обратить в плюсы

Завоевать большое количество подписчиков в инстаграмм можно если сделать многое из ранга "казаться". Не это страшно, а то что это исключительно за счет "быть". Эти вещи неразрывно связаны, а не просто лежат по обе стороны для выбора. Остюда: сначала легкое презрение, пока еще как снисходительность к тем, кто купился на это "казаться". А потом ненависть к ним за невозможность "быть". Ведь они уйдут. Теперь это "казаться" - крест. "что пОшло, то пошлО". Что может быть утешением за такую цену: публику воспитывает только то, что чуточку поднялось над ней, но еще к ней близко. Гения публика не понимает.

Получила письмо: "Высылаю инфу". Ответ может быть только один: "Фу на вашу инфу!"

Эффект Гагарина: весь мир - зрители. Все кроме него

Если бы фраза «все, что нас не убивает, делает нас сильнее» была бы правдой, что несчастья закаляют, то к преклонному возрасту мы прибегали закаленными огурчиками. Однако мы видим разочарованных, сломленных, напуганных людей. Несчастья делают нас несчастными… Увы!

Надо иметь про запас какое-то ритмичное занятие. В пору несчастья оно поможет эту пору как-то проскочить, пройти

Мы так мало молчим друг с другом, что не можем научиться понимать молчание, а поэтому и слова