Когда мы читаем книгу, то у нас создается свое кино, то есть мы привносим свои эстетические представления к содержанию текста. Это происходит естественно и, собственно, никакого материала нам для размышления и проблематизации не дает. Но вот если мы смотрим экранизацию какого-то текста другим автором, у нас возникает протест или наоборот яростное согласие с его эстетическими привнесенными трактовками, то это очень ярко ставит в фокус внимания наши эстетические представления и предпосылки. Возвращаясь к тексту, мы можем сделать шажок и до этики.
Прекрасно, когда есть много экранизаций одного и того же произведения.

Легче всего проследить рождение мысли в поэтической логике. То есть, там, где нет прямолинейной логики. Собственно, стихотворение удалось, если мысль - родилась

Недобрый человек не замечает в себе этого порока, потому что он для него выглядит как "ненависть к злодеям", окрашен праведным гневом и может быть даже элементами священной войны за справедливость, против зла.
Коварство зла!
Перейти от него на другую сторону можно только если сработает молитва. Утренний шепот: "избави от лукавого" лишь текст, который только потенция, что может проникнуть в дела дневные. Молитва собственно начинается именно в момент этого проникновения. У А.Тарковского - "кино как молитва". У М.Пришвина - "охота как молитва". Каждое утро на реке мы входим в холодную воду, где невозможно физиологически быть жестким - и это наша молитва об избавлении от этой жесткости, вместе с чем уходит ненависть. Появляется место для доброты. Проблема лишь в том, что надо быть добрым к злодеям тоже.

Ах как нам не нравится, когда с нами начинают общаться с высока, небрежно, с насмешкой, а то и надменно.
Если возразить - себе дороже, то это ролевое распределение принимается, но при этом обильно приправляется нашей ненавистью со всеми вытекающими отсюда последствиями и для нас и для другой стороны.
Но если можно возразить, то это будет возмущенное "Да как вы смеете со мной так разговаривать, я вам такой-то и не такой-то". Крик наш уже приправлен ненавистью. Если "обидчик" решит, что возразить - себе дороже, то новое ролевое распределение принимается и обильно приправляется ненавистью со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Есть, конечно, ход на то, чтобы обнаружить свою значимость, умность, статусность, чего другой сразу в нас не разглядел, а еще хуже думает, что у нас этого и быть не может. как бы ошеломительно для другого все свои доблести предъявить. Щелкнуть его по носу! Делается это, собственно, исходя из ненависти к нему, которая в данном случае еще и презрение. Ошеломленный переполняется опять же чем? Ненавистью. Кому ж понравится щелчок по носу. Результаты этих боев не могут не сказаться на содержательной части таких переговоров.
Как ни крути, а надо брать библейский прием: "Подставить другую щеку". Он пугает только тех, кто не видит полного цикла его исполнения до точки, где ненависть, неприязнь, надменность переходят в признание и любовь. Но ведь в борьбе за любовь другого, за то, чтобы полюбить и его разве не жалко подставить другую щеку?

Хорошее стихотворение тогда прекрасно, когда содержит в себе исключительно намеки. Всякая определенность лишает текст поэтичности и он становится надуманным. Собственно намеки делают любое произведение поэтичным. Когда намеки жизни отзываются в нашем сердце, сама жизнь становится поэтичной

У разного рода сообществ, в том числе профессиональных, внутри проводится работа: пишутся уставы, миссии и прочая. Вроде бы это и неплохо: хотя все, что там написано вполне себе уложено в этические нормы общего порядка и в здравый смысл, но, оказывается, надо их специально выделить. Для человека воспитанного и со здравым смыслом дружащего это странно. Однако, написание и уложение таких "уставов" говорит, что участники сообщества не очень воспитаны. К примеру. пишут даже: не опаздывать, слушать другого, уважать его мнение. Приходящие в сообщество спрашивают: есть ли у вас свод правил, законов? Ответ: все в пределах деловой этики и здравого смыслы приводит их в растерянность. И вот если такой устав изобретен, то он принимается и участник изо всех своих человеческих сил теперь стремится не опаздывать, слушать другого, а то и попытки уважать предпринимаются. Вроде бы хорошо - обучается. В небольшом кругу. Однако, вред от этого более значительный: человек начинает жить двойной моралью. Появляются "свои", кого слушает и даже пытается уважать, и "чужие", к кому и опоздать можно и слушать не обязательно, ибо "не подписывался". К воспитанию это не приводит, к лицемерию - прямая дорога. До общих этических уложений путь становится все более проблематичным

Когда жизнь преподносит нам неприятную неожиданность, мы из-за расстройства по поводу самих обстоятельств, которые надо как-то решать, чего не планировал, по поводу обнаружения неадекватности своей картины мира, которую непонятно как перестроить, чтобы неприятных неожиданностей стало меньше, упускаем главный урок. Когда день, жизнь течет по намеченному плану, то она становится пресной, какой бы замечательный или даже фантастический сценарий не строился изначально. У нас недостаточно средств, чтобы уметь строить судьбу. Ее в конечном счете решает по большей части случай! Собственно это утешительно показывает, что жизнь богаче наших представлений о ней, что в ней есть клады и сокровища, нам до поры не открытые. Приятная неожиданность на это прямо указывает, но за наивной радостью, которую дарит эта неожиданность, выводов не следует. Эти клады можно и дОлжно самому искать, добывать. Но так мало мы знаем способов делать это! По большей части довольствуемся чужими рассказами об этих сокровищах и как они их добыли. При этом спич на тему "как заработать и потом не работать" привлекательнее несомненно жития святых

Взял и боишься отдать? Раздай!

Все эти расстройства, ежедневные огорчения бескомпромисно указывают на то, что они, даже не все скопом, а каждая по отдельности больше тебя, больше той сущности, что может им противостоять, то бишь - одолеть их. Как выглядит эта победа? Как радость неудач! Прямо на уровне чувства, а не утешительного бормотания: все что ни делается - делается к лучшему. Для выращивания этой сущности надо найти свою молитву на каждое утро. Например - купание в реке

Делать человека лучше потому трудно, что в истоке этого действия чаще лежит осуждение, что не позволяет делать этого по сути

Механическое приспособление формы к содержанию и наоборот не создают целого. В этом нецелом что-то довлеет. Если эти две сущности соединяться, то это уже мастерство и искусность.

Путь для подлинной этичности далек и призрачен. Какой рубеж надо преодолеть? Все упираются в формулу "надо любить людей". Но до этого еще дальше, чем до этичности. Она не связана с любовью.
Все дело в том, что основам этичности мы учимся с детства, нам подают пример и разъяснительно действуют взрослые. И что делают взрослые? Они пользуются тем, что дети меньше знают об устройстве этой земной жизни, навязывают им свысока свои правила и представления. Интонация при этом совсем даже не на равных. Всегда сверху, всегда с позиции знающего человека, который незнайке открывает двери в жизнь.
В подростковом возрасте все это будет усомнено! Но эти сомнения тоже натолкнутся на власть взрослых.
Если представить ребенка как пришельца с другой планеты, который решает, жить тут или нет, наверное взрослые действовали бы иначе. Более уважительно. Менее категорично. Менее определенно. Может быть даже они научили бы этого человека понимать эту жизнь самому, а не выдали бы ему свое представление, ведь каждый из нас понимает в глубине души как далек он от того, чтобы свою картину мира выдать за правильную и образцовую.
Становясь взрослым, ребенок начинает обустраивать эту роль "знающего больше, а потому занимающего более высокое положение власти", уходя от этики ровно в противоположное направление.
Как можно скорее дать выход ребенку к культуре, к искусству - когда он может сделать уже и сразу свой вклад, как минимум его пониманием

В конечном итоге ты понимаешь, что мечтал о малом

Невозможно стать мастером публичного выступления, если не уметь ЗАВЯЗАТЬ РАЗГОВОР

Знание, полученное в готовом виде, не пересобранное самостоятельно до уровня "самодобытое", становится предрассудком - омертвелым концом того знания, что должно было быть ростком, а случилось - явилось в виде плода. Даже эрудицию не складывает. Очень наглядно видно на концептах, повторяемых разве что не в такси только: "будь оптимистом", "будь открыт миру" и т.д и т.п У этих "омертвелых хвостиков" в истоке интересные теории.

Мы видим, что в искусстве шедевры рождались и рождаются при стремлении выразить некий нравственный идеал, художник явно стремится улучшить жизнь. Почему же в житейской практике не должно быть устроено движение мысли именно таким образом?

Интересно, что когда рассуждают о том, могу ли я, имею ли я право что-то сделать для человека, с человеком, желая сделать его лучше, то начинают в этом вопросе блуждать, блуждать..
А ведь достаточно поставить вопрос так: Имею ли я право НЕ СДЕЛАТЬ этого? - и все становится значительно яснее.
Яснее становятся твои нравственные основания
Если они зыбкие, то приходится блудить в тЁнетах первого вопроса, как способе обеспечить себе алиби, когда ты не пришел на помощь.

Надо пользоваться не приемом, надо пользоваться собой

Похвала, извинения - технологии бедной экономики, когда вместо подарка вещью делают одарение или извинение словом.
Чтобы перейти к другому типу, надо вместо похвалы уметь возвышать человека, вместо извинений - по прниципу "радость неудач" довести то, за что пришлось извиняться в дар, пользу, находку. При этом вместе с ней вы подарите и принцип, который украсит жизнь человека несомненно.
Бывают слова драгоцннее всякой вещи, но кто из нас умеет их нахоить и говорить? Никто!
Хотя возвышение базируется не на очень хорошем чувстве другого: на его недооцененности. Что поделать - страдают от этого все

По сути мы ждем друг от друга малости, и сколько обид, свидетельствующих, что для нас это сшиком много, чтобы отдать от себя

Руководитель не может быть все время занят. Это талан исполнителя. Руководитель должен быть свободен, чтобы "возвышать" своих исполнителей. Чтобы они делали работу за него. С благодарностью