То, что требует от нас жертв, то и придает нам стойкость

Честность и благополучие кажутся нам несочетаемыми параметрами жизни человеческой. Значит, мы имеем опыт жизни или наблюдений за жизнью честного человека, где мы не видим благополучия. Однако, жизнь этого человека зависит от нас же, от людей. Значит, мы создаем неблагополучие для честного человека, видимо, чтобы потом сказать: честность и благополучие - несочетаемые параметры жизни человеческой.

Рассказывать о своей частной жизни другим людям можно, но только с одной целью - посмешить их. Иной способ справедливо доступен только поэтам

Как много у нас желаний, направленных на то, на что мы не влияем. Мы желаем хорошей погоды, чтобы никто из близких не умирал, чтобы дети не делали ошибок… Возможно, что вся сила желаний уходит туда… и не остаётся сил желать того, что ты можешь и должен сделать.
Основные беды, огорчения, разочарования от несбыточности этих желаний

Смерть близких пережить труднее всего потому, что мы не можем любить близкого как Человека. Если любишь Человека, его уход в мир иной ничего не меняет

На пути самовоспитания приходится сделать шаг: от обвинения других во всех бедах, обвинять только себя. Однако, это только чтобы иметь точку и оттолкнуться к середине: не обвинять никого. Не застрять в крайних точках

На царские пиры нас влечет любовь к вкусным кушаньям. На пир богов можно попасть, уничтожив в себе это влечение

В круговерти мероприятий, походов, поездок чаще всего испытываешь смутное ощущение, что произошло «не то», что ожидалось, не хватает глубины и значимости. Ее уничтожило разнообразие? Наши ожидания неадекватны? Или потерялась серьезность происходящего?

"Радость неудач" - гигиенически необходимый принцип существования. Если не овладеть им, то всякие попытки выкарабкаться из неудачи всегда лишь увеличивают количество зла, а делатель этого зла обязательно еще и ощетинивается, начиная его защищать как будто другого пути даже и не существует. Конфуций поэтому называл такого человека "низким", ибо ниже - некуда. Творческая убогость, а ведь человек - по образу и подобию творца...

Несчастье, болезнь, неудача воздвигают границы нашей личности. Этими границами обрубаются связи с людьми, миром, жизнью. "Окукливание", кажущееся способом безопасного существования, укрепляет эти границы. Копошение внутри с использованием имеющихся средств создает ограниченного человека с негодными средствами. Принять этот вызов: выйти за эту границу, там в зарубежье, за рубежом взять новое средство, преодолеть ограничения и как ковбой в вестерне кладет револьвер в кабуру, уничтожив все препятствия на пути, положить новое средство в свою кабуру.

Нормально, когда представление о человеке строится с частицей "но": "Умный, но зануда", "предприимчивый, но хитрый", "решительный, но невоспитанный". Образ с гранями более адекватный, достоверный. Некая гарантия от сюрпризов, которые неминуемо появляются, если вдруг образ описан одним словом: "хороший человек". Эта опасная однобокость обладает страшной силой: когда такой "хороший человек" даже участвует в подлости, то ты сам начинаешь придумывать, что это на него оказали неблагоприятное влияние, это он не разобрался, а стремился к справедливости... и прочая другая чушь. Человек построил такую технологию жизни, что производит как продукт - умело и можно сказать, что качественно - имидж хорошего человека. И именно поэтому имеет не грань личности, а оборотную сторону медали. Вот и оборачивется время от времени неэтичной своей стороной. А мы как идиоты додумываем за него оправдания. Жизнь его течет дальше. Вполне себе благополучно. Не будет на этом пути мастерства и мудрости. А "хорошему человеку" это вроде как и ни к чему

Когда не приемлешь всего человека как личность, то общаешься с ним легко: по переписке - обмен сообщениями, пересечения на мероприятиях. Эдакое легкое приятельствование. Ты общаешься с определенной частью человека, которая тебе интересна, созвучна, значима....Но когда человек значим как личность, то обязательно хочется с ним встретиться лично, то есть почувствовать, прочувствовать, соединиться с мощью этой личности, может быть даже просто постояв рядом. Силу этого отношения чувствуешь, расставаясь, если следующая встреча не обещана

Путешествовать с компанией лучше всего в безлюдные не туристические места. Тогда дух компании питается таким путешествием, дарит какие-то общие переживания. Например, вы вдруг одновременно проснулись каждый в своем номере и открыли окно посмотреть на звезды и Луну и сделали фото, а утром обнаружили это ночное совпадение. Чудо синхронного восприятия этого пространства! Пространство приняло и поговорило с вами, дало сложное переживание, которое делает жизнь глубокой, со смыслом. Если же с компанией приехать в туристическое место, то ее внутренние связи размываются и каждый обнаруживает себя в этой массе - туристы. Ужас! Ехал с одними людьми, и вдруг они стали другими! Разрушение этих связей делает невозможным соприкосновение с пространством. Как будто приборы, которые ты взял с собой оказались нерабочими. В такие места, если и ехать, то одному: возьмешь нужные приборы и масса туристов тебя не поглотит, сквозь нее можно будет проскочить

В путешествии интересен момент свободы от размеренности, ритма своей жизни. Видно, если это значимая опора в жизни: начинается тяга планирования всей поездки или как минимум вечером: встанем в 9, съедим яичницу, пойдем на пляж. Быстро придумывается новый ритм, новое расписание. Свобода от расписания и ритма оказывается слишком головокружительной, невыносимой, страшной. Дети могут нас научить свободе от ритма и хорошо бы им поручать строить день в путешествии - могут получаться интересные деньки

В индийском эпосе обратила внимание на деталь костюма правителя: широкая расшитая лента ткани, которая прикрывает его спину, и закреплена на предплечьи, чтобы она не упала. А ведь правители были еще и воинами и мне казалось, что этот наворот лишний, мешает. Потом пришла такая мысль, что правителю приходится всегда держать руку согнутой, на весу, то есть положение неестественное, требует усилия и контроля. Таким образом достигается контроль над всем телом, над любым его жестом. Поэтому жесты правителя экономны, сообразны речи и если уж становятся широкими, то несут в себе очень много энергии - это останавливало любого и любого направляло. На все другие случаи разговора есть универсальный жест - сложить ладони как бы в мольбе. Получается красиво и главное - без излишеств, которыми пестрят жесты простолюдина

Интересно наблюдать повторяющиеся у разных людей жесты и размышлять об их происхождении. Вот, к примеру: что-то начинает говорить человек и как бы должен по ходу дела соображать, сам не знает, чем закончит свою мысль и при этом обязательно почесывает голову. Сразу приходит на ум крестьянин, которому надо что-то смекнуть, должна у него быть смекалка и он ее "вызывает" к действию, почесывая голову. Смекалка начинает работу. Вот этот остаточный жест до сих пор с нами. Работает!

Всякого рода технологичным нациям типа европейских, американских или же, к примеру, восточных культур, которым свойственна высокая степень ритуальности полезно пообщаться с русскими и даже пожить в русской культуре, которая как раз ритуальностью не отличается, что ей иногда ставится в упрек, это когда соприкасаются культуры и в заслугу, когда речь идет о развитии. Ритуальность все же консервативна и в социальном плане каждого отдельного человека уштамповывает, если ему не повезет столкнуться с русскими. Надо чтобы он еще и принял эту встречу всерьез.
Всякий ритуальный жест возник от упорядочивания отношений младшего по возрасту или по званию по отношению к старшему по возрасту или по статусу. Отрабатывалось веками: высота, на которую поднимается шляпа, глубина поклона, широта распростертых объятий, чтобы ни дай Бог в ней не появилось намека на эротичность.
И вот ситуация: здравствуйте, русские! Ни одна система жестов не будет адекватна русской природе. Жест всегда будет либо слишком чопорным, либо издевательским, либо циничным, да еще каким хотите, только НЕ НАСТОЯЩИМ! Русский же человек, пытаясь вписаться в какую-то систему жестов всегда будет груб, либо слишком слащаво учтив, либо перешел границы, стиснув кого-то в объятиях. Что бы он ни делал - все будет слишком! Но в этом будет много жизни и правды, если она в отношения нужна и ценна.
И вот представителям технологических наций, либо ритуальных, где отношение к старшим выверено до милиметра, как близко можно подойти, до градуса, как надо поклониться, надо научиться общаться со старшими русскими. Надо изобрести свой жест и сделать его достаточным для момента! Это же творчество в каждом жесте - кто это напряжение вынесет?! Но принять такой вызов - достойная задача!

Вера в молитву состоит в комплекте с верой в проклятия

Мастер на пути своего становления проживает этап, где ему приходится изобрести персонал технологию, которая дальше определит, случится ли путь мастерства. Все дальше и дальше двигаясь по линии мастерства, тем более непонятные для окружающих решения он принимает. По этим решениям начинается бомбардировка - из благих, конечно же, намерений - многое множество, если не все будут это решение оспаривать, критиковать, умолять его поменять. Настаивающий на своем мастер кажется нам теперь очень несговорчивым, очень немилым, а может быть даже склочным человеком. Как любим мы, чтобы люди уступили, нарушили свое слово! Как нравится нам потом их презирать!
По сути же: мастер стремится к качеству, которое уже не доступно большинству даже для восприятия. Но только - рационального. Иррационально - качество может добраться прямым ходом к мировоззрению любого.
Этот период времени трудно прожить мастеру. Ибо он может дрогнуть или зачерстветь сердцем. Как бы ради дела. Это его искушение.
Но вызов в том, чтобы изобресть такую технологию жизни, чтобы и слово держать и чтобы других сделать соратниками, а не просто восхищенными зрителями. Между мастером и обществом возникнуть должна прослойка - его ученики и последователи. Они примут удар осуждения за неадекватность на себя. Это они должны уметь! В этом суть их существования, и приняв этот удар искренне, они начинают понимать мастера

Разрушается семья как институт. Это - эволюционно очень мощный шаг. Теперь то, что делали только по принципу родства:
- воспитывали в раннем дестве, объясняя как устроен мир и как в нем жить;
- утешали в минуты горечи и разочарования, принимая тебя таким какой ты есть;
- обустраивали помощь в немощи старости... и т.д и т.п
должны делать по отношению друг к другу не связанные узами родства люди.
Для этого дОлжно жить так, что чужих детей не бывает и каждый из нас обязан быть включенным во взращивание будущих поколений. Это же наше будущее - общее.
Для этого дОлжно жить так, что женщина - созидательница жизни, слышима и видима в обществе не только своим мужем, но и всеми другими мужчинами и для этого ей не надо интриговать и изощряться в приемах, а можно говорить и делать все открыто.
Для этого дОлжно жить так, чтобы люди не боялись немощи, болезни старости - мир не без добрых людей был всегда, а теперь должен стать полон добрых людей, которые чужую старость могут сделать временем расцвета личности.
Вот эти семейные обязанности, которые несут на себе пока только родные люди по принципу родства, распространяясь шире, делают людей как бы общей большой семьей. И в такой семье, наверное, жить значительно лучше... наверное...
Сейчас это переносится на некие социальные институты - фонды, гос учреждения и так далее. Может быть это - костыли и они приведут к правильным структурам, а может быть загубят все и семья станет еще крепче

Пытаясь объяснить или придумать жизнь, опираться приходится на свои логические умозаключения, построения причинно-следственных связей и выявление закономерностей. Эти конструкции становятся громоздкими, не блещут элегантностью математических формул, правильность которых проверяется красотой формы. Кто знает, к чему бы это приводило, если бы не мгновения счастья. Оно - счастье - случайно! Ни одна закономерность не объясняет этих мгновений. Они, в свою очередь, открывают про жизнь что-то совершенно иное, но ясное и понятное, с элегантностью и красотой математических формул. Сыплются все построенные логические конструкции - и слава Богу, потому что в этот момент является знание о жизни совершенной, счастливой, утверждается ее существование, но она - тайна, никакие конструкции ее не объясняют. Тайна - есть! Как ни странно, но наличие тайны делает ощущение жизни более ясным, нежели с построенными умственными заключениями.