С каждым из нас случается: встречаешь человека, который тебе сразу же неприятен, непонятен и хочется от него подальше держаться. А хорошо - сделать движение к нему навстречу. Для этого иногда подходит найти тех, кто его любит и уважает и узнать о причинах и основаниях их отношения. Далее - преодолеть барьер нелюбви. Если удается, то открывается некое сакаральное знание о жизни и о человеках.

Европейский мужчина разучился танцевать. В его естественном жесте нет пластики. Осталось смотреть только лезгинку и кельтские танцы

Хороших людей, встретив однажды, помнишь всю жизнь.

Где кончается ошибка и начинается эксперимент.

Элитарные предрассудки свойственны не элитам, а как это ни странно дилетантам, как компенсация за непродуктивность своего существования

Настоящие раздумья о дисциплине и послушании приходят только на пути могущества. Родительская роль дает такой эффект. Роль Наставники. Роль учителя. Роль настоящего руководителя

Обыденность истончает крылья и утяжеляет тело - видимо-невидимая тюрьма

Представление о том, что живешь в настоящем дает силу фокусировки, но своей иллюзорностью исключает многомерность, многовременность действия. Часть тебя находится в прошлом, часть уже закинула крючок и зацепилась за опору в будущем. Часть, находящаяся в настоящем, возможно, должна это счастливо сопрягать

Человек, перенесший большое несчастье часто оказывается в изоляции: даже те, с кем общение было тесным, ускользают с горизонта. Происходит это оттого, что в разговорах с другим человеком мы либо хвастаем, либо жалуемся. Ни один из этих вариантов ведения беседы для таких встреч не годится. Он становится градусником, фиксирующим бессмысленность нашей болтовни. Включается мощно самоцензура Мы ж себе в этом не признаемся и просто исчезаем из его поля зрения под благовидным предлогом, ощущая внутри себя какое-то странное беспокойство. Оно намекает, что мог бы родится иной жанр. Человеку, перенесшему большое несчастье, стоит самому найти этот жанр и предложить его другим

С эгоистом, как ни крути, легче общаться. Альтруист - это всегда испытание. На чем держится его действие - не понятно. Куда ведет этот путь его и тебя вместе с ним - большой вопрос.

Я очень хотела услышать от врача: потерпите, это скоро пройдет, а он говорил «в вашем случае это будет длиться долго». Я злилась, но сейчас поняла, что если бы его вердикт был по первой формуле, то я просто бы набралась сил потерпеть и всячески старалась отвлечься от болезни. Вторая формула заставляет напрячься над тем, чтобы изжить боль. Ты начинаешь относиться к ней очень серьезно.

Проблема самовоспитания в том, что всякое делание задумано от недовольства собой, от обиды, от зависти. В таком зачине нет творческого импульса, который и может быть настоящим движком. Без него даже малое усилие по дисциплине, самогигиене кажутся истязанием. При наличии - даже самые трудные дела - в радость и дают наслаждение жизнью.

Тоска по подвигу сменилась на тоску по новой квартире... Увы!

Хорошо бы вскрывать истоки своей убежденности. Если она происходит от других, кому удалось нас убедить, то надо приступить ко второму шагу - убедиться самому. Это открывает новое знание и существенно расширяет картину мира. От убежденности к достоверности. Теперь добытой убежденностью можно оперировать. Та, что пришла к нам от других, является лишь предметом разговора и никак не коррелирует с нашим действием. Но нам так хочется, чтобы нас убедили)))

Нас соблазняют повторы. Повторные подходы в спорте, возвращение к какой-то деятельности, возобновление учебы, повторный брак, повторное чтение книги, повторение прошлых поступков. Соблазняют ощущением, что мы знаем то, что будет теперь уж наверняка. Это никогда не срабатывает, но иллюзию это не разрушает и мы опять стремимся к повторам

Каким градусником измерить свой творческий потенциал? Когда даешь задание человеку нетворческому, то он стремится сделать все точно так, как сказано и обязательно сделает с искажением. Не может быть сказано ВСЕ. Даже в простом поручении: отнеси стакан на стол не указано, где на столе стакан должен стоять в конечном итоге, а творческий человек додумает это место, то есть угадает, почувствует интуитивно где же стакан должен стоять. Избыточность творческого начала приводит к тому, что какое задание ни давай, выполняет его творческий человек по-своему и почти никогда не угадывает. Избыточность творческого потенциала раззадоривает гордыню, она начинает диктовать СВОЕ. Выполняя чужие поручения, внимательно следя доволен ли результатом тот, кто его давал, можно оценивать свой творческий потенциал

Чужой способ делания, мастерство интересен и тяготеет к подражанию лишь до той поры, пока не разгадано КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ. Исчезновение таинственности и превращение ее в технологичность уничтожает желание подражать этому

Болезнь прерывает инерцию жизни и наше желание вернуть все как было, показывает, насколько инерционной стала жизнь, насколько в ней мало место живому ее изменению. Возникшая возможность не кажется привлекательной, а кажется в большей степени наказанием

Хаос древнее Порядка. Почему же мы, вместо того, чтобы постигать способы жизни в Хаосе придумали его упорядочивать? И каковы наши шансы на успех?

В общении мы попадаемся на две крайности:
1. действуем ритуально, по жанру - здравствуйте, хорошего дня, у меня к вам просьба... - таких конструкций наработано много и мы в них как в ходули встаем и движемся. это очень скучно и для деятеля и для его визави. Шаблон.
2. действуем оригинально - изобретенная собственная форма, интонация, жесты.. Это очень интересно, но очень напрягает собеседника, ибо он не знает, чего ждать в следующий момент времени, как соответствовать предлагаемому жанру.
Оба варианта плохи. Искусность в общении в том, чтобы быть не в шаблоне, а в ритуале, в этой конструкции, но вдохнуть в нее свой голос, свою интонацию, свой стиль

Привычка строить "планов громадье", "нью-васюки" замещает задачу постановки Большой цели. Все эти широкомасштабные мечтания не требуют технологий, дорожных карт, в них нет требований к проживанию сегодняшнего дня и следующей пятницы. Их воздушность и легкость завораживают и навсегда уводят от Дела, которое очень трудно живет в каждом дне