И заключительная часть про этику и профессиональные ограничения психологов
К вопросу о последнем слайде:
Я никогда не сталкивалась с таким, судя по маленькому опросу, который я провела у себя в сториз, коллеги - тоже не сталкивались. Ситуация скорее киношно-книжная (вспоминаю триллер "The Imitcat").
Тем не менее, любые попытки вторжения клиента в личную жизнь специалиста обычно должны выноситься в прямое обсуждение на сессии и проясняться там же. Если, конечно, психолог в курсе происходящего) Или если клиент достаточно осознан, чтобы прийти и заявить, что он взломал личную страницу, например.
Т.е. на мой взгляд всё, что происходит, любое нарушение границ, берётся в работу - потому что вероятнее всего у такого клиента с границами и в других отношениях не очень хорошо.
Ну и если есть необходимость, конечно, можно привлекать других специалистов, например, психиатров, специалистов по социальной работе и т.д.
Я никогда не сталкивалась с таким, судя по маленькому опросу, который я провела у себя в сториз, коллеги - тоже не сталкивались. Ситуация скорее киношно-книжная (вспоминаю триллер "The Imitcat").
Тем не менее, любые попытки вторжения клиента в личную жизнь специалиста обычно должны выноситься в прямое обсуждение на сессии и проясняться там же. Если, конечно, психолог в курсе происходящего) Или если клиент достаточно осознан, чтобы прийти и заявить, что он взломал личную страницу, например.
Т.е. на мой взгляд всё, что происходит, любое нарушение границ, берётся в работу - потому что вероятнее всего у такого клиента с границами и в других отношениях не очень хорошо.
Ну и если есть необходимость, конечно, можно привлекать других специалистов, например, психиатров, специалистов по социальной работе и т.д.
Помните, недавно Патрик удивил меня, когда отправился подышать, чтобы справиться со своей злостью? А хотите, расскажу, что я делаю, чтобы он учился распознавать свои чувства и находил способы проживать их?
Сегодня утром он снова не хотел чистить зубы) И очень уверенно заявил об этом. Когда я предложила привычные "интересности" - почистить на слэклайне, под новую главу "микробных сказок" или с розовой акулой в руках - Патрик возмутился и заявил, что будет меня бить. Он разозлился, но ещё не успел понять этого.
- Так не пойдёт, - сказала я. - Мы не бьём друг друга. Но я вижу, что ты злишься, потому что не хочешь чистить зубы.
- Да! - крикнул он и убежал на улицу через кухонную дверь.
Я выглянула из кухни. Патрик стоял в нескольких шагах от крыльца, его кулачки были сжаты.
- Я хочу кидать в тебя камнями! - он был рассержен.
- Я вижу. Ты хочешь кидать в меня камнями.
- Да! - его голос звучал уже менее напряжённо.
- Ты обижен на меня? - предположила я.
- Да! - кулачки разжались.
- А покажи, как сильно ты обижен! - до этого я говорила дружелюбно и спокойно, а сейчас в моём предложении звучал азарт. И Патрик отозвался на него.
- Я хочу бегать, - сказал он.
- Ты хочешь побегать, так сильно ты обижен, - его идея мне нравилась.
- Да! - его голос был уже почти радостным. - Я буду бегать туда-сюда, а потом почистим на слэклайне.
И он действительно пробежался вдоль дома и назад, а затем мы уселись на слэклайн и почистили зубы.
Что я делала:
проговаривала его действия (в этой ситуации - заявленные: "ты хочешь кидать камни"),
называла его предположительные эмоции и предлагала их выразить ("ты злишься, ты обижен, как сильно?"),
наводила причинно-следственные связи ("ты злишься, потому что не хочешь чистить зубы").
По такому принципу можно (и нужно) говорить о чувствах не только с детьми, но и со взрослыми, в том числе с собой) Если делать это достаточно регулярно, можно научиться (и научить ребёнка) неплохо понимать происходящее с собой, увидеть закономерности собственных эмоциональных реакций, легче и экологичнее выражать и проживать чувства.
Практикуете такое? С собой? С детьми?
Сегодня утром он снова не хотел чистить зубы) И очень уверенно заявил об этом. Когда я предложила привычные "интересности" - почистить на слэклайне, под новую главу "микробных сказок" или с розовой акулой в руках - Патрик возмутился и заявил, что будет меня бить. Он разозлился, но ещё не успел понять этого.
- Так не пойдёт, - сказала я. - Мы не бьём друг друга. Но я вижу, что ты злишься, потому что не хочешь чистить зубы.
- Да! - крикнул он и убежал на улицу через кухонную дверь.
Я выглянула из кухни. Патрик стоял в нескольких шагах от крыльца, его кулачки были сжаты.
- Я хочу кидать в тебя камнями! - он был рассержен.
- Я вижу. Ты хочешь кидать в меня камнями.
- Да! - его голос звучал уже менее напряжённо.
- Ты обижен на меня? - предположила я.
- Да! - кулачки разжались.
- А покажи, как сильно ты обижен! - до этого я говорила дружелюбно и спокойно, а сейчас в моём предложении звучал азарт. И Патрик отозвался на него.
- Я хочу бегать, - сказал он.
- Ты хочешь побегать, так сильно ты обижен, - его идея мне нравилась.
- Да! - его голос был уже почти радостным. - Я буду бегать туда-сюда, а потом почистим на слэклайне.
И он действительно пробежался вдоль дома и назад, а затем мы уселись на слэклайн и почистили зубы.
Что я делала:
проговаривала его действия (в этой ситуации - заявленные: "ты хочешь кидать камни"),
называла его предположительные эмоции и предлагала их выразить ("ты злишься, ты обижен, как сильно?"),
наводила причинно-следственные связи ("ты злишься, потому что не хочешь чистить зубы").
По такому принципу можно (и нужно) говорить о чувствах не только с детьми, но и со взрослыми, в том числе с собой) Если делать это достаточно регулярно, можно научиться (и научить ребёнка) неплохо понимать происходящее с собой, увидеть закономерности собственных эмоциональных реакций, легче и экологичнее выражать и проживать чувства.
Практикуете такое? С собой? С детьми?
Пост от коллег из проекта "Чистые когниции" для тех, кому важно читать новости, но не менее важно делать это бережно к себе.