Когда придут наши?

Сейчас в Керчи, был на экскурсии в Аджимушкайских каменоломнях. Место без всяких прикрас страшное. Любые позиции или крепость, или даже превращенный в крепость цех завода "Красный Октябрь" в Сталинграде он так или иначе сделан для людей. Кромешная тьма каменоломен с хаотично нарезанными из известяка стенами словно давит со всех сторон.

Вот о чем задумался: на что рассчитывали отошедшие в каменоломни? Вообще говоря, у них был недавний опыт 1941 г., когда в середине ноября Керчь оставили, а уже под Новый 1942 г. освободили. Собрали резервы, высадили десант, повернули все вспять.

Ситуация 1942 г. эту схему уже никак не повторяла. 20 мая 1942 г. Керченский полуостров оставлен, а обратно вернулись не через месяц и даже не через полтора, и даже не через год. Даже год спустя, в мае 1943 г. Аджимушкай это глубокий тыл группы армий "А". Т.е. пересидеть и дождаться вообще нереально.

Повлияла бы оценка "наши не придут" на защитников? Наверняка. Все было бы сосредоточено на попытках прорыва (они и так были, но как часть стратегии блокированного гарнизона).

"Бюффель": первый крупный отход

80 лет назад германская ГА "Центр" и 9-я армия В.Моделя начали широкомасштабную операцию по отводу большой массы войск, около 300 тыс. человек из Ржевского выступа. Операция получила кодовое наименование "Бюффель"("Буйвол").

Это был действительно крупный запланированный отход. До этого отводились войска из Демянского "мешка", но там народу было в три раза меньше. Но соглашусь, что формально "второй". Объяснения было два: во-первых угроза второго Сталинграда, во-вторых, высвобождение сил для восстановления фронта и противодействия крупным советским наступательным операциям.

Признаки движухи появились во второй половине февраля 1943 г. Немцы начали стаскивать дивизионную артиллерию на позиции поближе к дорогам. На новые позиции стащили боеприпасы. Прикрытие полос обороны - за счет маневра траекторией.

16 февраля с немецкой стороны был перебежчик, который сказал о готовящемся отходе. Помимо этого захват контрольных пленных показывал расширение полос обороны и вывод части сил в тыл. Учитывая долго готовившуюся оборону с развитыми минными полями и инженерными заграждениями, они могли себе это позволить. Наши стали готовить отряды преследования.

Хотя ждали со дня на день, отход все равно начался ВНЕЗАПНО. Так в ночь на 2 марта 1943 г. последовала разведка боем (!) со стороны немцев под Ржевом, а утром 2 марта, через несколько часов, начался отход.

Поскольку отход шел пешком, немоторизованные части, оставляя за собой "выжженую землю"(тоже в первый раз так организованно), процесс растянулся до 31 марта 1943 г На Тактике был ролик на тему с подробностями. Многомесячную борьбу за Ржевский выступ имеет смысл отсчитывать до этой даты, 31 марта 1943 г.

"Клавесин" #технологии войны

Готовясь к завтрашнему выступлению по отражению "Зимней грозы" на фестивале Тактик Медии поймал себя на ассоциации: ведение оборонительной операции это как игра на клавишном инструменте.

Большую роль в срыве наступательного плана противника играет "нажатие" "клавиш" на флангах. Заставляющее вертеться и разбрасывать силы во все стороны. Как бы не в большей степени, чем воздействие на острие атаки врага ("Горячий снег" он про сдерживание острия). При хорошей игре обороняющегося на "клавесине" войны впереди вроде бы никого нет, а двигаться дальше не получается. Играют тут как потенциальные угрозы, так и их реализация. И несвязанные события выстраиваются в единую картину.

Когда ударная группировка идет вперед, то неизбежно возникают разрывы и слабые места. Хотя и заранее заготовленные заслоны, об которые можно убиться тоже возникают.

Полярные примеры тут контрудары под Прохоровкой 12 июля 1943 г. и по 48-му тк в тот же день. В одном случае два свежих корпуса понесли потери, а в другом - слабые силы пробились глубоко в построение корпуса Кнобельсдорфа.

А как это все играло в "Зимней грозе" - расскажу завтра.

Тот самый график выкашивания Пантер на Курской дуге.

20 лет

На сегодняшнем фестивале напомнили: а ведь в эти дни исполнилось ровно 20 лет, как я впервые переступил порог Центрального архива Министерства обороны. И все заверте... До этого был в РГВА по финской.

Тогда это можно было "от организации", в том числе общественной через бумагу с печатью/подписью.

Поехал не за доками по 1941 г. как можно было бы ожидать (это было уже в следующие заходы), а по Курской дуге 1943 г. Тогда как раз вышел цикл статей по Прохоровке Замулина и Лопуховского и стало понятно, что "встречное танковое" оно не встречное и не совсем танковое. Действия Катукова тогда, в июле 1943 г. выглядели более внятно. Тем более на полке у меня уже был двухтомник Дженца "Панцертруппен" и я уже впечатлился графиком завала числа боеготовых "Пантер"(см. картинку). За сокровенным знанием о том, как катуковцы сумели так исшоркать "Пантеры" я и поехал в Подольск. Тем более из описания у Дженца было понятно, что это не ПТАБы были, а именно воздействие артогня, мин итп.

Конечно, иллюзия, что можно найти дело с заголовком "ВСЯ ПРАВДА" быстро улетучилась. Люди писали документы для своих сугубо утилитарных нужд, а не для любопытствующих потомков. Надо складывать пазл. Но документация у Катукова(точнее у НШ М.А.Шалина, будущего начальника Разведупра) велась хорошо, писали вполне толковые корпусные и армейские отчеты. Хотя и шок-контент тоже был, как в первый день Курска были вынесены авиацией противотанковые полки, отданные 1-й ТА на усиление обороны пехоты впереди.

Оглядываясь назад понимаю, что мне тогда повезло с выбором темы в качестве тренировки на кошечках для дилетанта. В том числе в плане секретности: все нужное, в том числе потери, нашлось на поверхности. Это дало запас энтузиазма на более сложные случаи, полупустые папки мехкорпусов 1941 г.

Я думаю, лучшей эпитафией тов. Сталину будет разобраться с советской доктриной, ее оборонительным или наступательным характером.

Поэтому сегодня у нас начало лонгрида. Некоторые вещи таки требуют пруфов и расстановки по полочкам.

Наступательная или оборонительная доктрина? Ч.1/3.

С начала 60-х годов в советской исторических работах, касаясь вопросов советской военной стратегии и признавая правильность её ориентации на наступление, в то же время указывалось на недостатки в разработке оборонительных действий:

«Советская стратегия... считала оборону возможной и необходимой на отдельных направлениях, но не на всем стратегическом фронте. В принципе стратегия считала возможным вынужденный отход, но только на отдельных участках фронта и как временное явление, связанное с подготовкой наступления. Не разрабатывался вопрос о выводе крупных сил из-под угрозы окружения. Вопрос о контрнаступлении как особом виде стратегического наступления до Великой Отечественной войны не ставился...». (История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 1. М., 1960).

«...советской военной теории не удалось создать последовательной концепции начального периода войны в том ее виде, который вытекал из опыта военных действий на западе. Она допускала, например, возможность проведения мобилизационного развертывания уже после начала войны, недостаточно конкретно занималась изучением таких вопросов, как ведение стратегической обороны, вывод войск из-под первого удара». (История второй мировой войны. Т. 3. М., 1974).

В Перестройку стали появляться мнения, скептично относящиеся к правильности советских доктринальных установок. Из работ, вышедших уже в 21-м веке, можно назвать статьи А.В. Пасечника, С.В. Мошкина, Н.Ю. Кулешовой, кандидатскую диссертацию М.М. Минца. В концентрированном виде основная претензия выглядела так:

«Обоснование военной доктрины на основе победоносного опыта Гражданской войны со стороны Фрунзе и его сторонников привело к тому, что были абсолютизированы принципы маневренности и наступательности в подготовке командного и рядового состава РККА. Впоследствии они были «канонизированы» в печально известной формуле «война на чужой территории малой кровью», которая стала одной из важнейших причин страшных поражений Красной армии в начальный период Великой Отечественной войны». (А.В. Пасечник).

Таким образом, проблема сводилась к идеологизации доктрины, основанной на догматическом классовом подходе революционной войны. Однако, если бы вышеперечисленные авторы не ограничивались бы только отечественными дискуссиями, а обратились бы к зарубежному опыту, то они нашли бы там немало обоснований в практичности наступательной стратегии без всяких ссылок на классовую сущность. Они встречаются как в военно-теоретических работах:

«Даже если общая политика страны направлена только к сохранению имеющегося, а не к новым завоеваниям, немедленное наступление, как только будут готовы силы, является делом первостепенной военной необходимости, — по крайней мере, на главном театре военных действий... Лишь в случае крайней необходимости, — например, когда на границу выходит союзная армия и, таким образом, силы значительно увеличиваются, — правительство может предписать выжидательное положение, которое вообще заключает в себе риск потери свободы действий и уступки местности. Во всяком случае опасности, присущие отсрочке наступления, должны быть уменьшены посредством мощной оборонительной организации, осуществляемой средствами долговременных укреплений». (Кюльман Ф. Стратегия. Париж, 1924; М., 1939).

Никто иной как польский генерал Владислав Сикорский в «Будущей войне» задавался вопросом: «следует задуматься над вопросом, возможна ли с чисто деловой точки зрения классическая оборона в будущей войне»?

Продолжение следует.

Наступательная или оборонительная доктрина? Ч.2/3.

Что же писал оппонент Р.-К.К.А. генерал Владислав Сикорский? Прогнившие западные демократии он обличил со свойственной его народу горячностью:

«Современные демократии, в общем, преклоняются перед обороной и хотят в случае вооруженного конфликта избежать во что бы то ни стало наступления. Это — необоснованный и ложный взгляд, так как в любом столкновении превентивное наступление является лучшим средством обороны. Поэтому, независимо от политики государства, которая должна иметь оборонительный характер, стратегическое наступление будет самым верным средством достижения цели, при условии готовности к нему в момент взрыва войны. Поэтому государство, последовательно готовящее наступательную войну, может иметь моральный и материальный перевес над противником, мыслящем и действующим в оборонительном духе.

Впрочем, следует задуматься над вопросом, возможна ли с чисто деловой точки зрения классическая оборона в будущей войне.

В открытом поле она, безусловно, будет кровавой эфемеридой, которая лишь в исключительных условиях сможет привести к успеху, да и то лишь к частичному». (Сикорский В. Будущая война: ее возможности, характер и связанные с ними проблемы обороны страны. Варшава, 1934; М., 1936).

Чтобы не говорил генерал Сикорский, в нормативных документах британцы вполне четко расставляли точки над «i»:

«Окончательное поражение противника требует наступательных действий. Успешная оборона, за которой не последует наступления, может в конечном счете только оттянуть поражение. Наступательный образ действий закрепляет за применяющим его инициативу и вместе с тем свободу действий, поднимает моральное состояние его войск и наоборот подавляет моральное состояние войск противника и заставляет его держаться оборонительного образа действий». (Английский полевой устав 1929 г. Ч. II. Ведение операций).

Для сравнения, что писали официально сами поляки:
«Доминирующая идея Инструкции — постоянное стремление решать боевые задачи наступлением, ибо только наступление дает моральное превосходство и только оно приводит к уничтожению противника». (Приказ о введение в действие польского полевого устава 1931 г.).

Может за океаном пропагандировали Св. Стратегическую Оборону? Тоже нет:
«Только благодаря наступательным действиям командир может проявить свою инициативу, сохранить свободу действий и навязать свою волю противнику... Стратегически оборонительная задача часто решается более эффективно путем наступательного действия. Часто бывает необходимо численно более слабой стороне ударить раньше для того, чтобы обеспечить себе преимущество начального успеха, или для того, чтобы упредить собственное поражение ввиду все возрастающего превосходства сил противника». (Временный полевой устав армии США 1939 г.).

К слову, последний пример можно проиллюстрировать словами М.В. Фрунзе, рассказывавшего о борьбе с Врангелем осенью 1920 г.:

«Он был всегда слабее нас; Красная армия была несомненно сильнее его, но что же мы видим на деле? Сохраняя инициативу на своей стороне, производя постоянно наступления в том или ином направлении, он долго срывал нашу подготовительную работу, не давая возможности собраться с силами для нанесения решающего удара и даже одерживая крупные победы. Я вспоминаю один момент, когда мы готовились к последней решительной операции. Врангель в первых числах октября вновь попытался сорвать подготовку. Переправив ударную группу на днепровское правобережье в районе Александровска, он ударил по 2-й конной армии и приданным ее частям пехоты. Несмотря, на то, что этот удар я ожидал и для отпора были стянуты превосходные силы, все-таки первоначально мы потерпели ряд крупных неудач. Для нас должно быть ясно, что сторона, держащая инициативу, сторона, имеющая в своем распоряжении момент внезапности, часто срывает волю противника и этим самым создает более благоприятные для себя условия».


Продолжение следует.

Наступательная или оборонительная доктрина? Ч.3/3.

А как обстояли дела в рядах отечественных военных мыслителей? В ряде современных работ (А.А. Кокошин, Ю.Ф. Думби, М.М. Минц) главным предвоенным адептом стратегической обороны называют известного отечественного военного деятеля А.А. Свечина. В основном потому, что он являлся сторонником т.н. «стратегии измора» в противоположность «стратегии сокрушения». При этом авторами допускается существенная ошибка: «стратегия измора» является признаком не вида боевых действий (стратегической обороны), а длительности конфликта. Из-за этого, например, в диссертации Минца сосуществуют два утверждения: 1) «неизменным с конца 1920-х гг. и вплоть до 1941 г. оставалось представление о будущей войне как о затяжной тотальной войне на истощение»; 2) «концепция «[стратегии] сокрушения» оставалась преобладающей в представлениях советского руководства вплоть до начала Великой Отечественной войны».

Когда в марте 1930 г. Свечин написал письмо наркому Ворошилову о своём видении будущей войны СССР с западной коалицией, то он почему-то не предложил ту самую стратегическую оборону по всему фронту с целью накопления сил и выжидания удобного момента для контрнаступления:

«Задача красной стратегии в начальный период войны заключается в том, чтобы ухватиться за слабейшее звено в системе построения неприятельских фронтов, добиться верного и крупного успеха и быстро вернуть себе свободу маневра главных сил. Эта задача будет выполнена только при направлении начального удара на Румынию... Разгром румынской армии должен быть закончен Красной Армией молниеносно. 2 недели с момента форсирования Днестра являются максимумом... Красная Армия, одновременно с вторжением в Румынию на фронте в 300 километров, должна быть готова выдержать оборонительное сражение на таком же фронте против 40 польских дивизий. Наши военные задачи сводятся к тому, чтобы подготовить Красную Армию с успехом выдержать эти оба одновременные экзамена».

Что же касается приоритета «стратегии сокрушения» в советском планировании, о котором пишут авторы, опираясь на дискредитацию Свечина и других старых специалистов в начале 30-х, то оно в принципе не имело места. Ещё Фрунзе указывал в 1925 году, что «при столкновении первоклассных противников решение не может быть достигнуто одним ударом. Война будет принимать характер длительного и жестокого состязания... это означает переход от стратегии молниеносных, решающих ударов к стратегии истощения». При этом в отдельных случаях не исключались и войны со скоротечным характером, а поэтому нельзя абсолютно отказываться от стратегии молниеносных ударов.

Десять лет спустя ему вторил другой видный автор:

«В своей подготовке к обороне страна и армия пролетарской диктатуры не могут и не должны связывать себя какой-либо одной формой войны... в конкретных условиях соотношения сил на войне социалистическое государство может стать перед необходимостью вести войну на «измор» или сочетанием действий «сокрушения» и «измора». Вот почему, готовя свою армию к тому, чтобы она была способна наносить сокрушающие удары, вооружая ее отвечающими этой задаче средствами, страна и ее экономика должны быть готовы на тот случай, если бы в ходе войны страна была поставлена перед необходимостью вести ее на «измор». Красная армия сумеет использовать все формы ведения войны в интересах полного разгрома противника». (Славин И.Е. Вопросы военного дела в свете материалистической диалектики. М., 1935).

Доступные материалы по советскому военно-экономическому планированию так же говорят о том, что подготовка шла в русле ведения длительной борьбы, растянутой на несколько лет. Как в воду глядели, на самом деле.

Выводы – завтра.

Наступательная или оборонительная доктрина? Некоторые выводы

В продолжение 1, 2, 3.

Говоря о потенциальном превосходстве стратегической обороне, фанаты стратегической обороны почему-то не упоминают такой лабораторный пример, как французская кампания 1940 г. Хотя, казалось бы, союзники завершили мобилизацию и развёртывание ещё в сентябре 1939 г. и у них было 9 месяцев на упрочнение своих позиций. В итоге в западной историографии на регулярной основе в списке причин поражения Франции указывается её приверженность к оборонительной доктрине (к которой она по внутренним причинам перешла в конце 20-х годов), породившая стремление к централизации, безынициативности и медлительности.

«С самого начала сражения, что более всего поражало во французском реагировании [response] в 1940 году – так это его медлительность: например, отложенная на утро 14 мая контратака генерала Лафонтена под Седаном, или ещё более отложенная в следующий день атака генерала Флавиньи, или задержка в посылке 1-й бронетанковой дивизии против Роммеля, и так далее». (Jackson J. The Fall of France: The Nazi Invasion of 1940. Oxford UP, 2003).

Что иронично, двадцатью годами ранее во французском пехотном уставе было указание на этот случай:

«Наступательный дух должен быть сильно развит. Это не значит, что нужно атаковать всегда и несмотря ни на что, но легче удержать чересчур ретивых исполнителей, чем сделать их энергичными, если они чересчур склонны обороняться». (Французский устав маневрирования пехоты 1920 г.).

Победа на Марне в 1914 году во многом была обеспечена энергичными перебросками войск французским командованием после неудач в приграничных сражениях, позволившие создать новые ударные группировки и перейти к контрударам, а дальше и в контрнаступление. Да, французов критиковали за знаменитый élan (порыв), но он же придал им способность быстро реагировать и принимать решения в изменившейся ситуации, когда «что-то пошло не так». Этой энергичности очень не хватало французским командирам от дивизии и выше двадцать шесть лет спустя. Схожая энергичность была продемонстрирована советским командованием в 1941-м году, уже в конце июля приведшая к изменению германских планов. Недаром американский автор Дэвид Гланц назвал книгу, посвящённую Смоленскому сражению, «Барбаросса», сошедшая с рельс» (Barbarossa Derailed).

Идеальным образцом стратегической обороны для 1941 года некоторые авторы (Кокошин, Минц) видят Курскую дугу, распространённую на весь советско-германский фронт. Однако, ещё в начале 60-х ряд советских авторов предостерегал от идеализации обороны под Курском, указывая на её исключительность:

«Оборона под Курском не была обычной и не являлась типичной для минувшей войны. Здесь создавалась крупная стратегическая группировка не для обороны, а в целях большого летнего наступления советских войск. Однако в силу специфических условий, сложившихся в районе Курского выступа, когда стало известно, что противник перейдет в наступление, было принято решение на некоторое время использовать нашу наступательную группировку для целей обороны, измотать войска врага и затем переходом в контрнаступление окончательно разгромить его. Наличие нашей наступательной группировки, превосходящей группировку противника в силах и средствах, наложило свой отпечаток на весь характер обороны — ее инженерное оборудование, эшелонирование боевых порядков, активность». (М.В.Захаров, цитируется по Колтунов Г.А., Соловьев Б.Г. Курская битва)

Курск не пример, в общем. В конце концов, слова «стратегическая оборона» не обладают волшебным свойством, после произнесения которых появляются масштабные полевые укрепления, занимающие их в нужной плотности войска и сильные оперативные резервы. В любом случае требуются мобилизация и завершённое стратегическое развёртывание. При их отсутствии любые планы (наступательные ли или оборонительные) в тех условиях не работали.

А вот наступательный дух играл даже когда все полетело в тартарары на уровне стратегии. «Легче удержать чересчур ретивых исполнителей, чем сделать их энергичными», как справедливо замечено во французском уставе.

Экспертная оценка Василевского

Если доктрина была ОК, то почему случился 1941 г.? Почему нужные мероприятия не были проведены заранее (мобилизация) или проводились в значительно меньших масштабах, чем требовалось (выдвижение войск из глубинных округов ближе к границе) – однозначно ответить сложно. Скончавшийся 70 лет назад тов. Сталин, к сожалению, мемуаров на этот счёт не оставил, но именно политическое руководство отвечало за своевременное нажатие пресловутой «красной кнопки» (запуска процесса перевозки войск, мобилизации и развертывания к границам).

Были ли другие варианты? Маршал Василевский, отвечая на письма читателей своих мемуаров, в свое время написал:

«Как видно, причин для того, чтобы добиваться оттягивания сроков вступления СССР в войну, имелось достаточно и жесткая линия Сталина не допускать того, что могла бы использовать Германия как повод для развязывания войны, оправдана историческими интересами социалистической Родины. Но вина его состоит в том, что он не увидел, не уловил того предела, дальше которого такая политика становилась не только ненужной, но и опасной. Такой предел следовало смело перейти, максимально быстро привести Вооруженные Силы в полную боевую готовность, осуществить мобилизацию, превратить страну в военный лагерь. Следовало, видимо, тянуть время где-то максимум до июня, но работу, какую можно вести скрытно, выполнить еще раньше. Доказательств того, что Германия изготовилась для военного нападения на нашу страну, имелось достаточно — в наш век их скрыть трудно. Опасения, что на Западе поднимается шум по поводу якобы агрессивных устремлений СССР, нужно было отбросить. Мы подошли волей обстоятельств, не зависящих от нас, к рубикону войны, и нужно было твердо сделать шаг вперед. Этого требовали интересы нашей Родины». (ВИЖ. 1978. № 2).
Выделено мной.

Подорванная плотина ДнепроГЭС, аэрофотоснимок.

«объем «дурной» работы был бы сокращен в десятки раз…»

Весьма интересный исторический материал на тематическом канале. Цитата из свежего учебника по инженерному делу:

«В августе 1941 года подготавливалась к разрушению бетонная плотина ДнепроГЭСа. По проекту нужно было взрывом одного сосредоточенного заряда, установленного в верхней потерне с двухсторонней забивкой разрушить плотину на участке 35 м, поэтому радиус разрушения был принят R = 17,5 м.
[...]
С округлением в большую сторону на 3,7% заряд был принят С = 20 т.
По требованиям того времени, для обеспечения заданного разрушения, заряд должен быть забит с обеих сторон на расстоянии в 1,0…1,5 радиуса разрушения, т.е. не менее чем на 20 м. Забивку заряда земленосными мешками начали со стороны противника и успели забить с западной стороны на 25 м. С восточной стороны забивку сделать не успели: противник вышел к плотине, создалась угроза захвата ее противником неповрежденной и заряд пришлось взрывать с односторонней забивкой. При этом, естественно, предполагали, что разрушение будет меньше расчетного. Однако в действительности оказалось, что плотина была разрушена на участке 165 м против предположенных 35 м, т.е. на участке, в 4,7 раза большем расчетного, при этом область разрушения сместилась к восточной части от места установки заряда, т.е. пришлась на ту часть плотины, где забивка отсутствовала.

Задача по разрушению плотины была решена, но разрушение оказалось чрезмерным, что привело к образованию мощной волны попуска, которая вплоть до Никополя снесла все переправы наших войск.

Самое любопытное заключалось в том, что если бы взрывники успели произвести забивку заряда и с восточной стороны, разрушение было бы расчетным. Чрезмерное разрушение произошло из-за того, что по потерне, свободной от забивки, распространялась плоская ударная волна, интенсивность которой с расстоянием падает очень медленно, и она как клин, раскалывала бетонные блоки плотины, а расколотые части плотины напором воды сбрасывались в нижний бьеф. И такое разрушение происходило до тех пор, пока интенсивность ударной волны, ослабленной за счет истечения продуктов взрыва и воздуха через образовавшиеся щели, не достигла критического значения, при котором раскалывающее бетон действие ударной волны не прекратилось.
Ниже будет показано, что при решении рассматриваемой задачи можно было бы:
1) расходовать меньшее количество взрывчатого вещества;
2) использовать более рациональную и менее трудоемкую забивку.
Вместо описанной выше и планируемой взрывниками двухсторонней забивки на 25 м с каждой стороны, достаточно было применить две ограничительные забивки, установив их на границах участка разрушения, толщиной не более 2 м. Таким образом объем «дурной» работы был бы сокращен в десятки раз, а задачу удалось бы решить в срок, эффективно и с минимальной затратой человеческих усилий».

Подрыв ДнепроГЭС действительно создал проблемы с переправой для войск Южного фронта, в частности кавкорпуса Белова. Хотя сносящая все волна это сказки.

Аэросани в бою

80 лет назад, 8 марта 1943 г. была освобождена Сычевка. К которой шли еще с зимы 1941-1942 гг. - узел дорог на трассе из Ржева на Вязьму.

Освобождение Сычевки сопровождалось эпизодом удачного использования аэросаней. 20-й аэросанный батальон в составе 24 машин в 6.00 выехал по маршруту, прочерченному на карте линией со стрелочкой. Причем последний бросок был по данным разведки о маршруте отхода немецких обозов. Восемью машинами аэросани взяли под обстрел пулеметами дорогу из Сычевки у деревни Барсуки (внизу у стрелочки), не допуская отхода по ней. Расстреляли несколько гужевых повозок и сопровождавших их солдат. Потерь не имели.

В определенных условиях даже такое экзотическое средство борьбы может сыграть и нанести ущерб.

Выложили видео по встрече 6 марта по Харькову.

Встреча в "Книжный день" была посвящена переходу эсэсовцев в контрнаступление по плану Э. фон Манштейна в феврале 1943 г. Реально история про то, куда правильно ударить, чтобы посыпалось. При общем глубоком кризисе, в котором находились войска ГА "Юг" с вступлением в бой побатальонно из эшелонов под Днепропетровском. Но ответный ход тк СС начал обвал по схеме шашечек домино.

Про истоки "радиобоязни" красных командиров 41-го

После Первой Мировой войны в СССР была возможность познакомиться с официальной немецкой историей войны, я бы даже сказал, что есть неоспоримые свидетельства, что с ней знакомились. В 5-м томе этого труда о событиях, например, осени 1914 г. сообщалось следующее:

"О мероприятиях русских имелась осведомленность. Они, правда, после Танненбергского сражения передавали только зашифрованные радио-телеграммы, но археологу [филологу - Железный ветер] профессору Дойбнеру, переводчикам восточного фронта также как австрийскому Генеральному штабу удалось, путем неослабных трудов, найти ключи русской переписки. Таким образом русские радиограммы, поскольку их удавалось перехватывать, не являлись тайной для немецкого и австро-венгерского командования. Только в том случае, если русские меняли ключ - наступал и то только короткий перерыв - пока и опять новый ключ расшифровывался. При этом в Польше, при больших пространствах свободных от войск и при населении мало расположенном к русским, агентурная служба настроилась гораздо легче, чем на других фронтах" .

Информация да, шокирующая. Я бы на месте бывших офицеров РИА в 1929 г. тоже охренел от таких откровений. Профессор филологии Кенигсбергского университета Людвиг Дойбнер - известный персонаж, о нем потом много писали. В Австро-Венгерской армии имелся такой деятель, как начальник русского отделения дешифровальной службы капитан Герман Покорный, он тоже отличился на ниве взлома шифров.

Красные командиры 1941 г. на новых, полученных в 1939 г. территориях, понимали, что находятся абсолютно в тех же условиях. И шифры могут ломать.

Подчеркну, именно тогда, осенью 1914 г. речь шла именно о взломе, а не о перехвате передач открытым текстом.

Негативный исторический опыт заставлял осторожно относиться к радиосвязи. Не какое-то там неверие в современную технику.

#фотодня Танк "М3 средний" в Вязьме

К вопросу об образах тех или иных событий.

Фото известное. Подписывают его обычно что-то вроде "Танки «Генерал Ли» вступают в освобожденный город Вязьма". Может создаться (и создается) впечатление, что Вязьму эти танки и освобождали. Танки, скорее всего, принадлежали 153 тбр (штатный эксплуатант экзотики и даже трофеев на Западном фронте, на тот момент в бригаде были еще и "Стюарты" т.е. "М3 легкий"). Вязьму с довольно тяжелыми боями освобождала 3-я гв. мсд и 144-я сд (про это завтра). 153-я тбр по документам была на другом участке.

Более точная подпись "Танки «Генерал Ли» проходят маршем через Вязьму вскоре после освобождения города. Март 1943 г.".

Освобождение Вязьмы

80 лет назад, 12 марта 1943 г. была освобождена Вязьма. Город, где 7 октября 1941 г. замкнулись клещи вяземского "котла", город, к которому прорывалась конница Белова, десантники и 33-я А М.Г.Ефремова в первую военную зиму. В итоге Вязьму освобождала 3-я гв. мсд (бывшая 82-я мсд, прибывшая под Москву из Монголии осенью 41-го).

Хотя немцы отходили из ржевского выступа, но стремились при отходе нанести преследующим войскам Красной армии наибольшие потери на выгодных рубежах. Вязьма это крупный узел дорог, за который логично было дать бой.

Вязьму прикрывал опорный пункт Каменная гора на господствующей возвышенности, к которому части 3-й гв. мсд вышли 11 марта 1943 г.

Как писали потом в отчете "бой за Каменную гору принял затяжной характер", но опорник в итоге накрыли несколькими залпами РС М-30 ("Андрюшами") и в ночном вою выбили немцев из него.

Главное же, у 6-й гв. мсд сильный артиллерийский удар в лице 23 орудий 152-мм полка РГК. После того, как советская артиллерия получила возможность накидывать по всему городу и отходящим из него дорогам, немцы (части 35-й пд) сочли за благо из города валить. Уже к раннему утру 12 марта он был взят под контроль. С утра уже пошли мероприятия с поднятием знамени над Райисполкомом.

Потери 3-й гв. мсд с 5 по 12 марта, за весь период наступления и преследования, составили 177 убитыми т.е. немного на самом деле.

Были бы у Ефремова в феврале 1942 г. М-30 и 23 152-мм с боезапасом, все могло пойти иначе, конечно...

Надмозги* (тм) наносят коварный удар в спину читателям военно-исторической литературы отравленной алебардой. В оригинале все написано корректно с опорой на справочник по командованию корпусного и дивизионного звена.

В переводе смещенные за неудачи командиры соединений оказываются погибшими.

* "надмозги" - ставший нарицательным термин, обозначающий некачественный перевод. Пошло от ошибки в переводе одной старой компьютерной игры, где Overmind (сверхразум) перевели как "Надмозги". Мозги как содержимое черепной коробки это Brain.

(заглядывая в новости) Во времена СССР сбивали самолеты-разведчики и двухсотили пилотов. И не только в 100% однозначных случаях со сбитием в своем воздушном пространстве, как U-2 Пауэрса. Третьей Мировой не случилось.

13 июня 1952 года над Балтийским морем МиГ-15 сбили C-47 ВВС Швеции с электронной аппаратурой слежения, летевший разведывать учения советского флота. Утверждается, что над нейтральными водами. Все восемь членов экипажа погибли. Потом еще завалили прилетевшую искать разведчика "Каталину", уже 100% над водами СССР. После 1991 г. этот C-47 выловили и его обломки экспонируются в шведском музее.

1 июля 1960 года над Баренцевым морем советским истребителем МиГ-17 был сбит самолет-разведчик ВВС США RB-47. По утверждению американцев над нейтральными водами. По советской версии - вошел в воздушное пространство СССР. Официально "самолет ушел в сторону моря и упал за пределами границ СССР". Четыре члена экипажа погибли.

Коалиционная стратегия

Разумно пишется о том, как в Первую Мировую немцы изматывали русскую армию в обороне.

Здесь, собственно две проблемы, германская и российская в ту эпоху. С одной стороны Германия не могла себе тогда позволить наступление с углублением на территорию Российской Империи с решительными целями ввиду слабой дорожной сети на востоке. В случае кризиса на Западе было бы затруднительно быстро (ключевое слово именно "быстро") вернуть войска на Западный фронт. Погрузить в вагоны, довезти до хорошей ж.д. сети где-нибудь в Восточной Пруссии и дальше уже относительно быстро перекинуть на Запад.

Однако если сидеть сложа руки и не предпринимать наступлений типа Брусиловского прорыва, союзников побьют и вот тогда силы кайзеровской армии смогут углубиться докуда надо. Хоть до Петербурга в смысле Петрограда.

Отсюда вторая проблема, нажимать на своем фронте по "звонку другу" от Жоффра из Франции. Как это выглядело в 1916 г. можно прочитать у Зайончковского:

"Итальянская армия под сильным натиском принуждена была начать поспешный отход на фронте в 60 км, и ген. Кадорна, озабоченный сохранением сообщений своих остальных армий, действующих в районе р. Изонцо, просил Жоффра настоять на немедленном переходе русских армий в наступление. Развивавшееся энергичное наступление австрийцев скоро могло поставить итальянскую армию в критическое положение, и ее командование начало повторно взывать о немедленной русской помощи, требуя скорейшего выступления русской армии чуть ли не в 24 ч. Это требование, на которое русское командование поспешно откликнулось, и повело, как увидим ниже, к преждевременному началу Брусиловского наступления".

В общем отказ от Брусиловского прорыва(невзирая на немалую его цену) был немыслим в рамках командной игры и коалиционной стратегии. Можно было доиграться до поражения союзников.

Эта схема, вообще говоря, работает и в случае одного протяженного фронта - своим наступлением можно срывать планы противника, заставляя растаскивать резервы, заготовленные для неизвестных нам достоверно наступательных планов. Атакуя Бахмут Ржев в августе-сентябре 1942 г. и заставляя противника отказаться от своих наступательных планов на соседнем участке, под Сухиничами.

Подбитый танк Pz.IV на ул.Сумская в Харькове