***

Снег всё шёл, а небо не кончалось --
Просто длилось, но без вдоха и без выдоха.
От земли ничем не отличалось,
Не имело запасного выхода --

Не могло себя эвакуировать
Из большого зала похоронного:
Только смерть могло свою клонировать --
В виде снега -- страшного, огромного.

***

Когда человек умирает
К нему возвращается всё
Он больше уже от себя не скрывает
Своё лицо

А тот у кого человек умирает
Внезапно теряет всё
И навсегда теперь забывает
Своё лицо

***

В окно смотрела долго я
Под музыку Альфреда Шнитке:
"Полёт", и тыкались в стекло снежинки,
И было тихо -- тишина везде текла,
И музыка её не отменяла.

Белела смерть, а жизни дерево чернело,
Себя не помнило и языка не понимало своего.
Я взглядом снег остановить хотела --
Но у меня не получалось ничего.

Но я узнала: небо -- это время,
Из глубины идущее, с обратной стороны,
Со дна, где чёрно-белый свет встаёт над всеми --
И мы ему насквозь, как стёклышки, видны.

***

Примите наши поздравления:
Вы шли и наконец прошли
Через большое унижение,
Через три короба земли.

Примите наши пожелания,
И комплименты, и восторг,
И восхищение, и сострадание,
И домик без таблички "морг".

Вы можете им как захочется
Распоряжаться — просто жить:
Отмыть и колбочки, и форточки
И печку смертью затопить.

***

Зима стояла чёрная,
А я по снегу шла.
И речка, тоже чёрная,
Под холодом текла --

Я просто это знала,
Я представляла дно,
Я мысленно снимала
Огромное кино.

Я лета не хотела:
Не надо ничего,
Когда идёшь по белому,
А всё вокруг черно.

А всё так тонко сделано,
И тёплый чёрный цвет
На фоне цвета белого
Включается, как свет.

***

птичка воду пила из лужи
время птичка пила по капле
наливалась черемуха в мае
молоком холодком жужжаньем

и когда оживали деревья
вдоль заборов шли деревянных
птичка пела время смотрело
земляными глазами

как солдатики друг за другом
превращаются в красный поезд
а потом вырастают на грядках
незабудки да хризантемы

или гром разрывает небо
или это ракета
птичка пела время смотрело
далеко глубоко прицельно
2022

***

Светодиодного экрана синева
Потусторонняя, фонтан залит бетоном,
И облака плывут, как острова,
Над восемнадцатым -- угрюмым -- регионом.

Налево -- KFC, направо -- знак
«Движение запрещено». А в центре,
Под снегом с привкусом удмуртского акцента,
Стоят
Бузмак – в какой-то непонятной куртке
И Лешачиха в красных сапогах.
И снег плюёт на ржавые окурки.

Из всех щелей потусторонний свет
Идёт, глаза пронизывают блики.
Зачем Бузмак целует Лешачиху
На площади, где отболел балет,

Где опера сто дней как умерла,
И музыка застыла и ушла
Под землю, и такая тишина,
Что кажется, закончилась война?
2022

***

[Памяти Марата Багаутдинова]

 Вот говорят, что всё неправда,
 Что человек не умирает,
 А он берёт и умирает
 Сегодня, завтра, послезавтра.
  
 И раз – меняются фасады:
 На них теперь другие буквы.
 В шприцах другие препараты,
 Другие правила движенья
  
 По рельсам соцсетей, другая
 Повестка (ключевое слово).
 Кино пошло совсем другое,
 Пошла совсем другая пьянка.
  
 Другие маски, и халаты,
 И операции другие,
 Игрушки больше не игрушки --
 Возьмём хотя бы квадрокоптер.

Другие способы убийства.
На кладбищах и на билбордах
Так много новых лиц, что можно
Составить город новых мёртвых.
 
Всё изменилось -- точка входа:
Теперь так просто не напишешь:
«Привет. Надеюсь, ты не против?»
Теперь так просто не подышишь.
  
Теперь так просто не поедешь.
Теперь так просто не вернёшься.
Теперь ответишь так ответишь.
Теперь заткнёшься так заткнёшься.
 
Как будто есть такие пазлы,
Как будто есть такие звенья:
Вот выдернешь – и всё сломалось,
И всё нарушилось внезапно.
15.02.2023

***

Помыла пол, прохлопала перину,
Пропылесосила, сходила в магазин.
Купила хлеб, муку и апельсины.
Один плохой попался апельсин.

Потом поленницу в сарае собирали,
Придумывали, чем мышей травить.
Мы тут живём, а люди умирают,
И с этим тоже надо как-то жить —

Растить в теплице огурцы и помидоры,
Друг друга понимать почти без слов,
От страшных, бесполезных разговоров
Отмахиваясь, как от комаров.
2024

***

Белка между веток шасть.
Кисточка сосны
Скыркнет о зернистый наст,
Синий от весны.

Снег – воды и неба смесь,
Сколько было, весь
Выпал – и не видно здесь,
Что там в мире есть —

Где ЖК стоят стеной,
Где БПЛА
Режет воздух натяжной,
Как бензопила.
2025

***

Маленькое чёрное бессмертие:
Птичка пляшет на электропроводе,
Воздух лапками перебирая цепкими, --
Электричество её не трогает.

И с водой такая же история:
Прилетает птичка, например, на озеро:
Распахнулось дно -- намыто, наготовлено,
Отливает зевом красным, бледно-розовым.

Но едва коснётся птичка лапками
Ржавчины песка -- и дно захлопнется,
И уйдет в себя, как будто в воду кануло,
Смертию своей умоется.

Где у птички нутряное жизни зёрнышко,
Под какой лопаткой спрятано,
Под какой сантиметровой косточкой --
Вилочкой, коленной чашечкой?

***

Я глаза закрыла
И долго не открывала.
Передо мной было
Белое поле экрана.

И птица над полем летала
Чёрная, как буква "буки".
Сама себя искала,
Сама с собой в разлуке.

А потом находила потерю:
Я это видела почти наяву --
Но не птицу уже, а дерево
В правом верхнем углу.

#весна

***

В яме проросла картошка,
Роза почками набухла,
Как соска‌ми корова Цве‌тка.

Бок у сугроба подтаял,
Выскочили сосульки –
Ампулки с белым светом.

Долго же я копила
Всё, что казалось мёртвым,
Укладывала в коробку:

Бабочку «глаз павлиний»,
Уличную улитку,
Жука-носорога.

Вот и весна настала,
Ржавью пошла дорога,
Земля прибывает.

Сколько мы тут простояли
В смерти по самое горло,
Никто и не знает.

***

В Вербное воскресенье
Прошлогодние жгли растения —
Сухие стебли цветов,
Ниточки безымянных вьюнков.

Будто какой-то обряд,
А на самом деле
Не было дров, и вместо них горели
Мёртвые стебли однолетних растений:
Вербены, подсолнуха, львиного зева,
Неопознанные останки —
Превращались в огонь, потом совсем исчезали,
Даже пепла почти не оставили в мангале,
Так невидимо и ушли,
С горем оторванные от земли,
Ветром подхваченные, по весеннему следу —
В сторону леса,
Где чёрные вербные ивы уже цвели.

***

Последний лёд как тонкий целлофан,
Разорванный на мелкие кусочки.
Его мы выгребаем из воды
Короткой вичкой, сломанным веслом:
Соринки, льдинки, слюдяные плёнки,
Осколки белого небесного стекла.
На берегу от первого тепла
Медузы замороженные тают.
Дверные и оконные пароли
Весенний, земляной, потусторонний
Свет взламывает — и следов не оставляет.

***

С неба яблоня спустилась,
Встала в центре огорода,
Подошла потом к забору,
Заземлилась, засветилась.

И на всю округу дышит,
Светом разливаясь белым.
Кто её такую сделал —
И черёмуху, и вишню?

***

Из банки трёхлитровой
На берегу ручья
Мы выпускали божию коровку
Ещё мы выпускали воробья

Стрижа, ежа, мышонка, трясогузку
И земляных червей — все тридцать восемь штук
Мы супом их кормили
Они у нас в котельной жили

Но вот уже к ним подошла земля
Уже земля нам ко двору и к огороду
И бабочку "павлиний глаз"
Мы выпускали тоже и жука

Всех сразу наших трёх жуков домашних
Есть майский жук, июньский, есть у нас
Июльский, ну а больше нет жуков
Которых имя — месяц: не родили август

Сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь, зима
Себе жука
Бескрылы, безжуковны
Свой снег нашли под северной сосной
А к нам земля пришла со всей весной
И световые выпустила волны

***

Темечко не заросло
Вот и душа наружу
Выходит
Летаргический сон
Будто смерть обрушив
На тело
Двенадцать дней
Спал человек
А проснулся
Как нагулялся среди полей
Землю увидел -- неба милей
Домой на время вернулся

Очень важная для меня публикация. Впервые в этом жанре: написала рецензии на 3 книги.

В рецензии на три поэтические книги, вышедшие в 2025-м году, поэт и критик Ирина Кадочникова разбирает метафизику Юлии Закаблуковской, эзопов язык Леонида Костюкова и поэтику глубинного разлома Олега Дозморова.

Рецезируемые книги:
Юлия Закаблуковская. И маленькие гладкие собачки. – М.: ЛитГОСТ, 2025. – 52 с.
Леонид Костюков. Уважаемые пассажиры. – М.: Делаландия, 2025. – 175 с.
Олег Дозморов. Необязательное присутствие. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2025. – 208 с.

https://prosodia.ru/catalog/shtudii/chudo-ozhivleniya-ezopov-yazyk-glubinnyy-razlom-o-trekh-poeticheskikh-knigakh-2025-goda/

***

В этом году зима
Жила у нас долго.
Съела рябину, камыш, осоку,
Бочку, теплицу, крыльцо и лестницу,
Два сарая и три поленницы.

А нам и не жаль, мы зиме отдавали всё без разбора —
Сами кормились хворью из угольного горшочка тьмы.
И когда не осталось ни дерева, ни забора,
Стало совсем светло от зимы.

Утром выйдешь — светло.
Ночью выйдешь — светло.
Жизнь до неба теперь белела,
Ничем не болела.

***

Улица вдоль леса шла,
Провода из алюминия
Над собой, как свет, несла
До высоковольтной линии.

Снег слезится, истончается
От весенней звонкой сырости,
И столбы идут, качаются --
Чёрные бычки на привязи.

Были чьи-то -- стали вольные:
Будто поле, день велик,
И над ним высоковольтное
Небо цвета "электрИк".

***

Внутри сугроба чёрная дыра.
Сугроб так долго жил, в нём тишина дышала,
Но в марте смерть внезапная пришла,
Снежинок чёткие кристаллы

Разрушила: весной, как кислотой,
В лицо и в правый бок плеснула
И точит изнутри своей живой водой
На фоне ветреном лесного гула.

И выстрелы земли уже повсюду, и на дне
Травы лежат подснежников кувшинки --
Кувшинчики воды в подлесной глубине,
Сгоревшие сугробные снежинки.

Друзья, еще новости.
Скорее всего, в 2026 году у меня наконец-то выйдет книга: есть рукопись, есть издатель (московское издательство).

***

Чешуйки рыжие роняет —
Всю шелуху пускает в ход:
В деревьях музыка летает,
Себя из ветра создаёт —

Из холода, из водорода,
Из кислородных тучных масс.
Ей всё годится для полёта:
И снег, и углекислый газ,

И жаркий пар из труб котелен,
И чёрный выхлопной металл —
Он был рассеян и смертелен,
Пока вдруг музыкой не стал.