«Как можно тосковать о том, с чем никогда не приходилось сталкиваться?»
Джон Стейнбек в романе «К востоку от Эдема» коснулся самой хрупкой струны человеческой души. Порой нас накрывает щемящая, беспричинная тоска по идеальному миру, где царят абсолютный покой и безусловная любовь. Кажется, мы ищем мираж, неведомую фантазию. Но психоанализ шепчет иное — мы тоскуем по тому, что однажды уже было нашим.
В глубинах нашей бессознательной и телесной памяти дремлет отпечаток первозданной гармонии. Это период до нашего рождения и первые месяцы жизни — симбиотический рай. Время, когда нет границ между «Я» и миром, нет боли, дефицита и страха. В этом теплом океане все потребности утоляются словно по волшебству, еще до того, как они станут криком. Мы не помним этот Эдем умом, но наше тело хранит фантомную память об абсолютной безмятежности.
Французский психоаналитик Жак Лакан описывал эту вечную тоску как неизбежную плату за обретение себя. Чтобы стать личностью, мы должны покинуть райский сад слияния и войти в мир слов. По Лакану, язык — это лезвие, разрезающее наш изначальный симбиоз с миром. Слово навсегда заменяет собой живое касание, и в этот момент между нами и подлинной реальностью вырастает непреодолимая пропасть.
Именно в этой точке разрыва рождается вечная нехватка (manque). Мы безвозвратно теряем иллюзию собственной целостности. Из этой зияющей пустоты прорастает наше желание — бесконечная погоня за призрачным объектом, той самой неуловимой деталью, которая обещает вернуть нас домой.
Пытаясь залатать эту рану, мы сталкиваемся с тем, что Лакан называл Jouissance. К сожалению, это слово невозможно точно перевести на русский язык, но я попытаюсь объяснить тот смысл, что вкладывал в него Лакан. Это не тихая радость и не простое удовольствие. Jouissance — это испепеляющая, горько-сладкая страсть, парадоксальное влечение к предельному опыту, где блаженство граничит с саморазрушением. Одержимые этой силой, мы пытаемся прорваться сквозь языковую клетку обратно в тотальное слияние, даже если этот порыв сжигает нас дотла.
Влекомые миражом и ослепленные Jouissance, мы блуждаем в потемках, не осознавая истинной цели своего поиска. Эта тоска принимает самые разные формы:
• В жажде найти «вторую половину», которая будет читать мысли и понимать без слов, воссоздавая ту самую младенческую колыбель.
• В дурмане химических и любовных зависимостей, дарующих мимолетную вспышку тотального слияния и забвения.
• В изматывающей гонке за идеальной жизнью, за фасадом которой кроется немая мольба об абсолютном покое.
Светлая меланхолия, о которой писал Стейнбек — не болезнь, которую нужно лечить. Это песнь нашей индивидуальности. Вернуться в симбиотический рай значит стереть самого себя. Но в признании своей вечной нехватки таится великая свобода. Когда мы перестаем требовать от любимых, от судьбы и от мира невозможного, мы обретаем способность любить по-настоящему — видеть красоту в неидеальности и находить подлинное тепло в живом, хрупком человеческом касании.
Белозерова Наталья, выпускница института, частнопрактикующий психолог, автор блога "Психология - театр внутри".
#словаключиотдверивнутреннегомира
❤9🔥4💯1
Искусство как зеркало отражения сексуальности
Замечали ли вы, как фотографии, скульптуры, картины и различные современные инсталляции могут отражать ту форму сексуальности, которая находится внутри автора. Будто произведение искусства служит неким зеркалом, в котором отражается внутренняя природа желаний, страхов, запретов, противоречий и, в том числе, возбуждения и соблазнения.
Вы видите картину или любой другой проект творчества , и тут же замечаете свой внутренний интерес и желание к ней приблизиться. Вы подходите, наблюдаете, что-то чувствуете.
А бывает так, что подойдя к картине, вас что-то в ней настораживает, пугает, вызывает отвращение и желание уйти, не видеть, не изучать.
В новом выпуске про психологию сексуальности, я предлагаю вам соприкоснуться с той гранью, где сексуальность может выражаеться в искусстве.
В каждом мазке, в каждом изгибе формы таится нечто большее, чем просто эстетика деталей. Это скрытая история о том, как человек воспринимает свою сексуальность, как он ее осознает или подавляет.
Картины и фотографии могут раскрывать наиболее глубокие, иногда даже запретные, стороны внутренних чувств, показывая или скрывая то, что сложно произнести словами. Цвета, формы, таинственность, символы - это те формы, через которые автор взаимодействует со своим зрителем, выстраивая с каждым свой индивидуальной диалог.
То, что видит один не равно то, что может увидеть другой. В этом и заключается вся многогранность видения и чувствования происходящего.
Замечали ли вы, что когда вы смотрите на полотно, ваши ощущения и чувства могут быть более свободными и раскрепощенными, а иногда тревожными, что это может быть слишком откровенно и стыдливо? Почему именно так?
Искусство будто пробуждает воспоминания, подавленные желания, которые пришлось забыть, стереть, спрятать. Это может вызывать желание сбежать или же может привлечь внимание, что именно вас трогает в таком формате выражении сексуальности.
Кажется, что смотря на полотно, могут открываться новые двери к тем частям себя, которые были долгое время закрытыми. И в этом процессе есть некий магический эффект: наблюдая за художественными отражениями сексуальности других, человек начинает лучше понимать свою собственную природу, свою идентичность, свой внутренний голос.
Попробуйте вспомнить или сфокусироваться на том, какие ощущения возникают у вас , когда в каком-то творческом проекте вы замечаете проявление сексуальности?
Есть ли формы, которые вас завораживают?
Что вы чувствуете, смотря на них? Влечение, интерес, возбуждение?
И есть ли формы, которые вас пугают или отталкивают?
Стыд, отвращение? Понаблюдайте за собой, что это за формы и какие ассоциации у вас возникают.
Исследуя свои ощущении при взаимодействии с искусством- это может стать отрывной точкой понимания и осознания собственной сексуальности.
< назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
Замечали ли вы, как фотографии, скульптуры, картины и различные современные инсталляции могут отражать ту форму сексуальности, которая находится внутри автора. Будто произведение искусства служит неким зеркалом, в котором отражается внутренняя природа желаний, страхов, запретов, противоречий и, в том числе, возбуждения и соблазнения.
Вы видите картину или любой другой проект творчества , и тут же замечаете свой внутренний интерес и желание к ней приблизиться. Вы подходите, наблюдаете, что-то чувствуете.
А бывает так, что подойдя к картине, вас что-то в ней настораживает, пугает, вызывает отвращение и желание уйти, не видеть, не изучать.
Что это ? Культурный взгляд общества или что-то ваше внутреннее, индивидуальное, особенное ? В новом выпуске про психологию сексуальности, я предлагаю вам соприкоснуться с той гранью, где сексуальность может выражаеться в искусстве.
В каждом мазке, в каждом изгибе формы таится нечто большее, чем просто эстетика деталей. Это скрытая история о том, как человек воспринимает свою сексуальность, как он ее осознает или подавляет.
Картины и фотографии могут раскрывать наиболее глубокие, иногда даже запретные, стороны внутренних чувств, показывая или скрывая то, что сложно произнести словами. Цвета, формы, таинственность, символы - это те формы, через которые автор взаимодействует со своим зрителем, выстраивая с каждым свой индивидуальной диалог.
То, что видит один не равно то, что может увидеть другой. В этом и заключается вся многогранность видения и чувствования происходящего.
«Я пишу, как бегу: с выносливостью, инстинктом и страстью. Моё искусство — это поиск света и движения, органичный диалог между материей и мной. Вдохновленный природой, абстрактным экспрессионизмом и свободой жеста, я стремлюсь выразить силу в лёгкости, энергию в эмоции. Цвет - мой язык, холст - моё поле исследований. Каждая работа рождается из ясного намерения, питаемого стойкостью и интенсивностью жизни. Живопись для меня - это способ направить внутреннюю энергию, чтобы через цвет подарить зрителю дыхание жизни.» Франк Йонс, художник, живопись.
Замечали ли вы, что когда вы смотрите на полотно, ваши ощущения и чувства могут быть более свободными и раскрепощенными, а иногда тревожными, что это может быть слишком откровенно и стыдливо? Почему именно так?
Искусство будто пробуждает воспоминания, подавленные желания, которые пришлось забыть, стереть, спрятать. Это может вызывать желание сбежать или же может привлечь внимание, что именно вас трогает в таком формате выражении сексуальности.
Кажется, что смотря на полотно, могут открываться новые двери к тем частям себя, которые были долгое время закрытыми. И в этом процессе есть некий магический эффект: наблюдая за художественными отражениями сексуальности других, человек начинает лучше понимать свою собственную природу, свою идентичность, свой внутренний голос.
Попробуйте вспомнить или сфокусироваться на том, какие ощущения возникают у вас , когда в каком-то творческом проекте вы замечаете проявление сексуальности?
Есть ли формы, которые вас завораживают?
Что вы чувствуете, смотря на них? Влечение, интерес, возбуждение?
И есть ли формы, которые вас пугают или отталкивают?
Стыд, отвращение? Понаблюдайте за собой, что это за формы и какие ассоциации у вас возникают.
Исследуя свои ощущении при взаимодействии с искусством- это может стать отрывной точкой понимания и осознания собственной сексуальности.
< назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
❤5👍2🔥1💯1
#книжныйклуб
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Так сложилось, что завершение серии постов о Евангельских сюжетах выпало на преддверие Первого мая, праздника Весны и Труда, как он официально именуется на текущий момент, и «День Интернационала», как он назывался в советскую бытность (до 70х годов). Праздник имел своей целью выразить солидарность с революционной борьбой трудящихся капиталистических стран и поддержать решимость товарищей отдать все силы борьбе за мир и вдохновить на построение коммунистического общества. Как же это связано с Евангельскими сюжетами, спросите вы? А таким образом, что в кинематографе (к сожалению, сегодня не про литературу), есть уникальный случай того, как фильм об Иисусе Христе режиссера, позиционировавшего себя как атеиста, коммуниста (и гомосексуалиста), был одобрен Ватиканом. Речь идет о «Евангелии от Матфея» Пьера Паоло Пазолини (1964).
Пазолини, марксист и бунтарь, не просто экранизировал Новый завет в изложении Матфея, но сделал это с почти религиозной скрупулезностью. Он выбрал самое «политическое» (мы немного касались этого в предыдущих выпусках) из Евангелий — от Матфея, где Христос предстает не столько мистическим спасителем, сколько гневным обличителем сильных мира сего, изгоняющим торговцев из храма и проклинающим фарисеев — «закваску лицемерия». «Блаженны нищие духом» — для Пазолини это правда тех, кого обобрали. Для Пазолини Христос — не Сын Божий в мистическом смысле, а первый в истории нашей эры революционер и вождь угнетенных.
На роль Иисуса Пазолини выбрал девятнадцатилетнего испанского студента-экономиста (Энрике Ирасоки), который никогда раньше не снимался в кино. Это принципиальный выбор, который подчеркивает, что Пазолини не нужен был профессиональный актер, который «играет святость». Ирасоки внешне не похож на воплощение традиционных представлений о внешности Иисуса — правильные черты лица, светлые волосы и умиротворенный взгляд. У исполнителя роли темные, почти черные волосы, скуластое, аскетичное лицо, светящиеся глаза, которые смотрят то с бесконечной нежностью, то с ледяным гневом, но всегда в них читается уверенность в выборе своего пути и верность своему предназначению.
Интересно, что студент, исполняющий роль Иисуса Христа в некоторой степени похож на кубинского революционера Эрнесто Че Гевару. В послевоенной Италии коммунистическая идеология была очень популярна, поэтому, вероятно, что режиссер мог осознанно создать такую параллель. Это сходство Че Гевары с образом Иисуса из фильма Пазолини оказалось почти пророческим видением судьбы команданте. После расстрела в боливийской Ла-Игере (1967), мёртвый Че Гевара удивительным образом напоминает Иисуса, снятого с креста. А крестьяне из местного селения до сих пор считают Че Гевару святым.
Для Пазолини Евангелие явилось в некотором роде политической инструкцией, в которой Христос говорит о Царствии Небесном, как об утопии социальной справедливости, где «последние» становятся «первыми». Для него распятие — не искупление грехов, а закономерная казнь революционера властью денег и храмового торга. Фильм заканчивается словами из Евангелия (очевидно, от Матфея:
И все это словно служит тому, чтобы направить апостолов и их последователей отдать все силы борьбе за Царствие Божие или, как его понимал режиссер, за коммунизм. Такой вот получился выпуск Психологического книжного клуба - без книг и психологии =)
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Так сложилось, что завершение серии постов о Евангельских сюжетах выпало на преддверие Первого мая, праздника Весны и Труда, как он официально именуется на текущий момент, и «День Интернационала», как он назывался в советскую бытность (до 70х годов). Праздник имел своей целью выразить солидарность с революционной борьбой трудящихся капиталистических стран и поддержать решимость товарищей отдать все силы борьбе за мир и вдохновить на построение коммунистического общества. Как же это связано с Евангельскими сюжетами, спросите вы? А таким образом, что в кинематографе (к сожалению, сегодня не про литературу), есть уникальный случай того, как фильм об Иисусе Христе режиссера, позиционировавшего себя как атеиста, коммуниста (и гомосексуалиста), был одобрен Ватиканом. Речь идет о «Евангелии от Матфея» Пьера Паоло Пазолини (1964).
Пазолини, марксист и бунтарь, не просто экранизировал Новый завет в изложении Матфея, но сделал это с почти религиозной скрупулезностью. Он выбрал самое «политическое» (мы немного касались этого в предыдущих выпусках) из Евангелий — от Матфея, где Христос предстает не столько мистическим спасителем, сколько гневным обличителем сильных мира сего, изгоняющим торговцев из храма и проклинающим фарисеев — «закваску лицемерия». «Блаженны нищие духом» — для Пазолини это правда тех, кого обобрали. Для Пазолини Христос — не Сын Божий в мистическом смысле, а первый в истории нашей эры революционер и вождь угнетенных.
На роль Иисуса Пазолини выбрал девятнадцатилетнего испанского студента-экономиста (Энрике Ирасоки), который никогда раньше не снимался в кино. Это принципиальный выбор, который подчеркивает, что Пазолини не нужен был профессиональный актер, который «играет святость». Ирасоки внешне не похож на воплощение традиционных представлений о внешности Иисуса — правильные черты лица, светлые волосы и умиротворенный взгляд. У исполнителя роли темные, почти черные волосы, скуластое, аскетичное лицо, светящиеся глаза, которые смотрят то с бесконечной нежностью, то с ледяным гневом, но всегда в них читается уверенность в выборе своего пути и верность своему предназначению.
Интересно, что студент, исполняющий роль Иисуса Христа в некоторой степени похож на кубинского революционера Эрнесто Че Гевару. В послевоенной Италии коммунистическая идеология была очень популярна, поэтому, вероятно, что режиссер мог осознанно создать такую параллель. Это сходство Че Гевары с образом Иисуса из фильма Пазолини оказалось почти пророческим видением судьбы команданте. После расстрела в боливийской Ла-Игере (1967), мёртвый Че Гевара удивительным образом напоминает Иисуса, снятого с креста. А крестьяне из местного селения до сих пор считают Че Гевару святым.
Для Пазолини Евангелие явилось в некотором роде политической инструкцией, в которой Христос говорит о Царствии Небесном, как об утопии социальной справедливости, где «последние» становятся «первыми». Для него распятие — не искупление грехов, а закономерная казнь революционера властью денег и храмового торга. Фильм заканчивается словами из Евангелия (очевидно, от Матфея:
28:19-20 "Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь".
И все это словно служит тому, чтобы направить апостолов и их последователей отдать все силы борьбе за Царствие Божие или, как его понимал режиссер, за коммунизм. Такой вот получился выпуск Психологического книжного клуба - без книг и психологии =)
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
👍4🔥4❤2❤🔥1
МИР - ТРУД – МАЙ
«Верхи не могут…, низы не хотят…» - кто помнит из истории, революционная ситуация складывается именно так. Как в капле воды отражается весь океан, так и отражение индивидуального внутреннего конфликта между жестким Суперэго и Ид можно наблюдать через глобальные исторические события. В этой статье мы попробуем разобраться в сложных взаимоотношениях "Отцов и Детей", роли труда в воспитании и распределении его плодов.
Коллективная матрица, накалившаяся недовольством и гневом докрасна, в начале 20 века разрешилась от этого бремени революцией. Рожденная молодая Советская Республика, как и все новорожденные, нуждалась в защите и воспитании. Под колыбельные песни «певцов революции» она росла и крепла.
Значимость и важность советскому человеку придавал труд. Воспитание трудом было признано самым эффективным для конструктивной реализации кипучей энергии подопечного. Воспеванию трудовых подвигов, их достоинству и привлекательности был посвящен огромный пласт художественной и идеологической литературы. «Первомайская хрестоматия» 1924 года включала в себя множество таких «шедевров», на все лады прославляющих победу рабочего человека над миром господ, праздности, лени и торжество справедливости в виде присвоения плодов своего труда.
Для сдерживания «деструктивных влечений», была внедрена система «красного террора», жестко пресекающая нарушителей, а также вводилась система повсеместного образования, которое, говоря психоаналитическим языком, способствовало символизации и ментализации у воспитуемых и поднятию их общекультурного уровня.
Передовиков труда поощряли похвальными грамотами, объявляли победителями соцсоревнований, давали медали за труд и обещали «светлое будущее». «Дети революции» вполне довольствовались этим вознаграждением – похвалы и конфеты для ребенка вполне достаточно, чтобы быть принятым. Деньги при этом не так уж и важны, если тебе гарантирован кров, еда и семья в обмен на твое послушание и труд.
Историческое наследие в виде пословиц и поговорок связанных с ценностью труда тоже не пропало. «Кто не работает – тот не ест», «Терпенье и труд все перетрут», «Глаза бояться, а руки делают». Самоотверженность в труде и обороне воспевалась, поощрялась и способствовала грандиозным свершениям, а заодно и расщеплениям. Функциональность советского человека стала мерилом его ценности. Праздник Труда и Весны стал одной из несущих скреп советского общества, устремленного в едином порыве к светлому будущему.
Стабильность, предсказуемость и безопасность, рассыпалась вместе с существующим государством, произошедшая «сепарация» привела к крушению ценностей и условно повзрослевший «советский человек» вошел в новый, взрослый, капиталистический мир. Многомерность, сложность и непредсказуемость этого мира требует развитой способности к адаптации, а его сложность и технологичность устанавливает новые правила труда и вознаграждения за этот труд.
Поиск баланса между Работой и Отдыхом, Надо и Хочу, Трудолюбием и Ленью – тренды современного общества, погрузившегося в депрессию, самоосознание и рефлексию.
Труд как осознанная необходимость является частью этой ментальной свободы, но не целью. Его роль и многообразие форм в воспитании переосмысляется и трансформируется, однако, если вдуматься, ценность созидательного труда остается прежней.
С праздником вас, друзья!
Автор рубрики- Ольга Косарева, психоаналитический психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений.
«Верхи не могут…, низы не хотят…» - кто помнит из истории, революционная ситуация складывается именно так. Как в капле воды отражается весь океан, так и отражение индивидуального внутреннего конфликта между жестким Суперэго и Ид можно наблюдать через глобальные исторические события. В этой статье мы попробуем разобраться в сложных взаимоотношениях "Отцов и Детей", роли труда в воспитании и распределении его плодов.
Коллективная матрица, накалившаяся недовольством и гневом докрасна, в начале 20 века разрешилась от этого бремени революцией. Рожденная молодая Советская Республика, как и все новорожденные, нуждалась в защите и воспитании. Под колыбельные песни «певцов революции» она росла и крепла.
«На Красной площади намедни три туза –Под лозунгом «грабь награбленное», рабочие и крестьяне насладились первичным хаосом и торжеством справедливости, «до основанья» разрушив мир отцов – угнетателей. Однако, строительство нового мира требовало рабочих рук и и создания соответствующей идеологии. Воспитание новорожденного ребенка – дело ответственное и его нельзя пускать на самотек. Новые отцы – основатели взялись за дело.
Помещик – без земли, заводчик – без завода
И хищник банковский, сидящий без дохода, -
Час битый пялили глаза
На торжество рабочего народа…»
Демьян Бедный
Значимость и важность советскому человеку придавал труд. Воспитание трудом было признано самым эффективным для конструктивной реализации кипучей энергии подопечного. Воспеванию трудовых подвигов, их достоинству и привлекательности был посвящен огромный пласт художественной и идеологической литературы. «Первомайская хрестоматия» 1924 года включала в себя множество таких «шедевров», на все лады прославляющих победу рабочего человека над миром господ, праздности, лени и торжество справедливости в виде присвоения плодов своего труда.
Для сдерживания «деструктивных влечений», была внедрена система «красного террора», жестко пресекающая нарушителей, а также вводилась система повсеместного образования, которое, говоря психоаналитическим языком, способствовало символизации и ментализации у воспитуемых и поднятию их общекультурного уровня.
Передовиков труда поощряли похвальными грамотами, объявляли победителями соцсоревнований, давали медали за труд и обещали «светлое будущее». «Дети революции» вполне довольствовались этим вознаграждением – похвалы и конфеты для ребенка вполне достаточно, чтобы быть принятым. Деньги при этом не так уж и важны, если тебе гарантирован кров, еда и семья в обмен на твое послушание и труд.
Историческое наследие в виде пословиц и поговорок связанных с ценностью труда тоже не пропало. «Кто не работает – тот не ест», «Терпенье и труд все перетрут», «Глаза бояться, а руки делают». Самоотверженность в труде и обороне воспевалась, поощрялась и способствовала грандиозным свершениям, а заодно и расщеплениям. Функциональность советского человека стала мерилом его ценности. Праздник Труда и Весны стал одной из несущих скреп советского общества, устремленного в едином порыве к светлому будущему.
Стабильность, предсказуемость и безопасность, рассыпалась вместе с существующим государством, произошедшая «сепарация» привела к крушению ценностей и условно повзрослевший «советский человек» вошел в новый, взрослый, капиталистический мир. Многомерность, сложность и непредсказуемость этого мира требует развитой способности к адаптации, а его сложность и технологичность устанавливает новые правила труда и вознаграждения за этот труд.
Поиск баланса между Работой и Отдыхом, Надо и Хочу, Трудолюбием и Ленью – тренды современного общества, погрузившегося в депрессию, самоосознание и рефлексию.
Труд как осознанная необходимость является частью этой ментальной свободы, но не целью. Его роль и многообразие форм в воспитании переосмысляется и трансформируется, однако, если вдуматься, ценность созидательного труда остается прежней.
С праздником вас, друзья!
Автор рубрики- Ольга Косарева, психоаналитический психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений.
❤12🔥6👍4👏2❤🔥1
#младенцы_и_их_матери_в_психоанализе
Сегодня, друзья, поговорим о младенцах и их мамах (заботящихся взрослых). Роберт Кейпер в своей работе «Погружаясь в темноту» (Bulding out into the dark, Robert Caper) проводит аналогию между кожей младенца и его психикой, делая акцент на том, что его кожа как и психика имеет низкий порог повреждения, а также, что и психика, и кожа младенца требуют особой заботы и ухода для защиты от психических и физических травм, соответственно. Признавая этот факт, взрослые стремятся утешить и успокоить младенцев, когда нежно обнимают их и разговаривают с ними.
Автор отмечает, что обыденное наблюдение, когда успокоить встревоженного младенца может лучше спокойный взрослый, нежели расстроенный, позволяет сделать вывод, что младенцы могут с рождения остро чувствовать душевное состояние взрослого и настраиваться на него, хотя и не обладают способностью интерпретировать смысловое содержание речи.
Р. Кейпер полагает: «То, что для искушенного наблюдателя является простым ощущением психического состояния другого человека, для младенцев, с их низким порогом фрустрации, является опытом, граничащим с травматическим; практически весь их опыт граничит с травматическим, и может быстро пересечь эту границу, если его тщательно не регулировать. Поскольку младенцы не могут обеспечить необходимую регуляцию, они должны полагаться на способность матери делать это как на суррогат своей собственной. Ирония судьбы заключается в том, что мать также является источником фрустрирующих эмоций, для регуляции которых младенцу нужна ее помощь».
При удовлетворении потребностей младенца мать может вызывать сильные чувства удовольствия и комфорта, тогда как во время неизбежной фрустрации может вызывать сильные чувства дистресса, боли и дискомфорта. И тот, и другой диапазон чувств может быть травмирующим в связи с тем, что сила их может оказаться слишком велика для младенца. И автор подчеркивает, что жизнь младенцев зависит от заботы матери, и они ведут себя так, как будто знают, что само их выживание зависит от того, как они ведут себя с матерью. В термин "забота матери" включены не только покорное внимание к физическим потребностям младенца, но и то, как она заботится о своем ребенке в психологическом смысле этого слова. И тогда душевное состояние становится какисточником травмирующих стимулов для младенца, так и средством ослабления их травмирующего воздействия.
Кейпер предполагает, что: «испытав способность матери управлять своими чувствами, что означает испытав ее способность использовать ее психику как контейнер, и узнав благодаря этому, что его психическое выживание зависит от ее душевного состояния, младенцы, все еще неспособные управлять своими собственными переживаниями, вместо этого посвящают себя единственному доступному им делу: управлению душевным состоянием матери, чтобы обеспечить контейнирование, необходимое для их психического выживания».
Винникотт говорил, что не существует такой вещи, как младенец. Как младенец не существует в изоляции, так и младенец, изолированный от матери, быстро прекращает свое существование. «Младенцы ведут себя так, как будто они это знают».
Окончание в комментарии 👇
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт
Сегодня, друзья, поговорим о младенцах и их мамах (заботящихся взрослых). Роберт Кейпер в своей работе «Погружаясь в темноту» (Bulding out into the dark, Robert Caper) проводит аналогию между кожей младенца и его психикой, делая акцент на том, что его кожа как и психика имеет низкий порог повреждения, а также, что и психика, и кожа младенца требуют особой заботы и ухода для защиты от психических и физических травм, соответственно. Признавая этот факт, взрослые стремятся утешить и успокоить младенцев, когда нежно обнимают их и разговаривают с ними.
Автор отмечает, что обыденное наблюдение, когда успокоить встревоженного младенца может лучше спокойный взрослый, нежели расстроенный, позволяет сделать вывод, что младенцы могут с рождения остро чувствовать душевное состояние взрослого и настраиваться на него, хотя и не обладают способностью интерпретировать смысловое содержание речи.
Р. Кейпер полагает: «То, что для искушенного наблюдателя является простым ощущением психического состояния другого человека, для младенцев, с их низким порогом фрустрации, является опытом, граничащим с травматическим; практически весь их опыт граничит с травматическим, и может быстро пересечь эту границу, если его тщательно не регулировать. Поскольку младенцы не могут обеспечить необходимую регуляцию, они должны полагаться на способность матери делать это как на суррогат своей собственной. Ирония судьбы заключается в том, что мать также является источником фрустрирующих эмоций, для регуляции которых младенцу нужна ее помощь».
При удовлетворении потребностей младенца мать может вызывать сильные чувства удовольствия и комфорта, тогда как во время неизбежной фрустрации может вызывать сильные чувства дистресса, боли и дискомфорта. И тот, и другой диапазон чувств может быть травмирующим в связи с тем, что сила их может оказаться слишком велика для младенца. И автор подчеркивает, что жизнь младенцев зависит от заботы матери, и они ведут себя так, как будто знают, что само их выживание зависит от того, как они ведут себя с матерью. В термин "забота матери" включены не только покорное внимание к физическим потребностям младенца, но и то, как она заботится о своем ребенке в психологическом смысле этого слова. И тогда душевное состояние становится какисточником травмирующих стимулов для младенца, так и средством ослабления их травмирующего воздействия.
Кейпер предполагает, что: «испытав способность матери управлять своими чувствами, что означает испытав ее способность использовать ее психику как контейнер, и узнав благодаря этому, что его психическое выживание зависит от ее душевного состояния, младенцы, все еще неспособные управлять своими собственными переживаниями, вместо этого посвящают себя единственному доступному им делу: управлению душевным состоянием матери, чтобы обеспечить контейнирование, необходимое для их психического выживания».
Винникотт говорил, что не существует такой вещи, как младенец. Как младенец не существует в изоляции, так и младенец, изолированный от матери, быстро прекращает свое существование. «Младенцы ведут себя так, как будто они это знают».
Окончание в комментарии 👇
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт
❤4👍2💯2
Сегодня не будет сложной теории. Я поделюсь историческим фактом, глубоко поражающим своей хладнокровностью:
Констанция Сицилийская рожала в публичном шатре, чтобы доказать подлинность наследника и уничтожить слухи о подмене.
Ей было сорок лет. Для XII века — возраст немыслимый для первых родов. За девять лет брака с императором Генрихом VI она ни разу не беременела. Враги Гогенштауфенов воспользовались этим. Поползли слухи, что императрица носит под платьем накладной живот. Сплетники утверждали, что она готовится тайно купить сына у мясника и выдать его за принца.
Схватки застали Констанцию в пути, в итальянском городке Ези. Она пошла на радикальный шаг. По ее приказу на центральной рыночной площади раскинули огромный шатер. Внутрь позволили войти любой замужней горожанке. Местные женщины стали беспристрастными свидетельницами процесса.
На их глазах императрица произвела на свет мальчика — будущего Фридриха II. Чтобы окончательно добить клеветников, Констанция прилюдно обнажила грудь и покормила младенца прямо перед толпой. Этот публичный акт сработал безупречно. Никто больше не посмел оспорить кровное право ребенка на престол.
Рождение на рыночной площади Ези отняло у Фридриха II сакральность материнства. Констанция доказала кровную подлинность сына толпе, но навсегда разрушила интимность. Ее обнаженная грудь стала политическим аргументом. Первым звуком, который впитал младенец, была не тихая колыбельная, а оценивающий гул чужой толпы.
Спустя десятилетия император поставил свой знаменитый жестокий эксперимент. Желая выяснить, какой язык является врожденным, он изолировал детей от общества. Правитель хотел узнать, на каком наречии заговорят младенцы, никогда не слышавшие человеческой речи.
Для реализации мрачной задумки новорожденных отняли у матерей, передав специально отобранным кормилицам. Женщины должны были кормить и купать малышей, полностью исключив эмоциональное взаимодействие. Ухаживая за детьми, нянькам запрещалось разговаривать, петь, улыбаться и проявлять ласку. Младенцы содержались в абсолютной тишине, получая лишь сухой, механический уход.
Император словно маниакально воспроизводил собственную травму. Он изолировал детей от материнского голоса, пытаясь искусственно вычленить ту безусловную, дословесную истину, которой его лишили при рождении. Он требовал от младенцев доказательства их божественной подлинности — так же, как толпа требовала доказательств от его матери. Фридрих искал не язык Бога, он искал суррогат подлинной связи.
Эксперимент провалился. Все немые младенцы погибли от эмоциональной депривации. Истинным базовым языком оказалась материнская любовь — то единственное, что невозможно ни сымитировать, ни доказать в публичном шатре.
Белозерова Наталья, выпускница института, частнопрактикующий психолог, автор блога "Психология - театр внутри".
#словаключиотдверивнутреннегомира
Констанция Сицилийская рожала в публичном шатре, чтобы доказать подлинность наследника и уничтожить слухи о подмене.
Ей было сорок лет. Для XII века — возраст немыслимый для первых родов. За девять лет брака с императором Генрихом VI она ни разу не беременела. Враги Гогенштауфенов воспользовались этим. Поползли слухи, что императрица носит под платьем накладной живот. Сплетники утверждали, что она готовится тайно купить сына у мясника и выдать его за принца.
Схватки застали Констанцию в пути, в итальянском городке Ези. Она пошла на радикальный шаг. По ее приказу на центральной рыночной площади раскинули огромный шатер. Внутрь позволили войти любой замужней горожанке. Местные женщины стали беспристрастными свидетельницами процесса.
На их глазах императрица произвела на свет мальчика — будущего Фридриха II. Чтобы окончательно добить клеветников, Констанция прилюдно обнажила грудь и покормила младенца прямо перед толпой. Этот публичный акт сработал безупречно. Никто больше не посмел оспорить кровное право ребенка на престол.
Рождение на рыночной площади Ези отняло у Фридриха II сакральность материнства. Констанция доказала кровную подлинность сына толпе, но навсегда разрушила интимность. Ее обнаженная грудь стала политическим аргументом. Первым звуком, который впитал младенец, была не тихая колыбельная, а оценивающий гул чужой толпы.
Спустя десятилетия император поставил свой знаменитый жестокий эксперимент. Желая выяснить, какой язык является врожденным, он изолировал детей от общества. Правитель хотел узнать, на каком наречии заговорят младенцы, никогда не слышавшие человеческой речи.
Для реализации мрачной задумки новорожденных отняли у матерей, передав специально отобранным кормилицам. Женщины должны были кормить и купать малышей, полностью исключив эмоциональное взаимодействие. Ухаживая за детьми, нянькам запрещалось разговаривать, петь, улыбаться и проявлять ласку. Младенцы содержались в абсолютной тишине, получая лишь сухой, механический уход.
Император словно маниакально воспроизводил собственную травму. Он изолировал детей от материнского голоса, пытаясь искусственно вычленить ту безусловную, дословесную истину, которой его лишили при рождении. Он требовал от младенцев доказательства их божественной подлинности — так же, как толпа требовала доказательств от его матери. Фридрих искал не язык Бога, он искал суррогат подлинной связи.
Эксперимент провалился. Все немые младенцы погибли от эмоциональной депривации. Истинным базовым языком оказалась материнская любовь — то единственное, что невозможно ни сымитировать, ни доказать в публичном шатре.
Белозерова Наталья, выпускница института, частнопрактикующий психолог, автор блога "Психология - театр внутри".
#словаключиотдверивнутреннегомира
❤8🔥7💔4👍3
История одной картины: «Танец» Матисса -яркое свободное полотно, притягивающее сотни глаз одновременно. Что же притягивает и пугает одновременно?
Для того времени она казалась чем-то вызывающим, ярким, шумным и провокационным, словно нарушающим все принятые нормы. И несмотря на прошедшие годы, эта картина по-прежнему притягивает взгляды зрителей словно магнитом.
1 октября 1910 года, в день открытия «Осеннего Салона» перед полотном собрались толпы зрителей, охваченные возмущением, ругающие работу яростными словами оскорблений, кричащие о непристойности и хаосе.
Зрители словно кричали :“Ядовитая раскраска создает впечатление дьявольской какофонии. Нас окружают уродцы на его картинах. Мир, созданный Матиссом, мир неприятный и непонятный». Такая реакция показывала насколько мощно и провокационно было произведение, будто буря подавленных эмоций нашла выход в громких словах хауса и непринятия.
В то время, автор полотна Матисс желал не потрясти или шокировать, а восхитить и вдохновить зрителя.
Что изображено?
«Танец» – это пять красных фигур, пляшущих на фоне абсолютно зеленого холма и абсолютно синего неба. Вихрь, скачущие и сияющие фигуры становятся воплощением экстаза, свободного движения внутренней энергии. Это самый убедительный во всей мировой живописи образ танцевального экстаза, написанного в XX веке.
Смело и решительно, пронзительно и честно.
Танец в кругу становится метафорой бесконечного бурлящего потока энергии, которая находится внутри каждого из нас, но зачастую скрывается и подавляется.
Вихрь движений, их ощущение удовольствия от движения, единый танец - все это характеризуется не только о физическом удовольствии, но и природе внутренней сексуальности и огня.
Ярко-красный цвет - не просто тональность, а символ внутренних сил и живой сексуальности, которая зачастую стирается или отвергается культурой. Цвет словно дает настоящее ощущение свободы, возникающее из глубины страсти и либидо.
Кто-то находит их искаженными, страшными, некрасивыми, пугающими, действительно ли так? Однозначного и точного ответа нет.
Эти фигуры вызывают ощущение полного освобождения и раскрытия своих желаний. Их наслаждение, их экспрессия могут восприниматься как вызов социальным нормам или даже личным барьерам.
Многие видят в них отголоски внутренней страсти, которая не хочет скрываться или прятаться, а требует быть услышанной.
Но это может одновременно и пугать, потому что требует отказаться от иллюзий о «нормальности» и признать, что наша сексуальность, фантазии и внутренняя сила часть нашей естественной природы, которую не нужно бояться или скрывать.
Смотря на полотно, кажется, будто все пять фигур испытывают такое сильное наслаждение от своего движения, от своей открытости, что будто они испытывают самую сильную разрядку от напряжения и удовольствия одновременно. Другими словами все пять фигур одновременно наслаждаются экстазом и у каждого своя форма выражения.
В этой картине, словно фоном витает мысль, что «Танец» - это не только о движении тела, но и о внутренней сексуальности как о естественной, свободной и живой части человека, свободного и честного языка движения
Картина становится местом напоминания, что внутренний экстаз и открытость возможны там, где присутствует разрешение, открытость, свобода и принятие.
< назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
Для того времени она казалась чем-то вызывающим, ярким, шумным и провокационным, словно нарушающим все принятые нормы. И несмотря на прошедшие годы, эта картина по-прежнему притягивает взгляды зрителей словно магнитом.
1 октября 1910 года, в день открытия «Осеннего Салона» перед полотном собрались толпы зрителей, охваченные возмущением, ругающие работу яростными словами оскорблений, кричащие о непристойности и хаосе.
Зрители словно кричали :“Ядовитая раскраска создает впечатление дьявольской какофонии. Нас окружают уродцы на его картинах. Мир, созданный Матиссом, мир неприятный и непонятный». Такая реакция показывала насколько мощно и провокационно было произведение, будто буря подавленных эмоций нашла выход в громких словах хауса и непринятия.
В то время, автор полотна Матисс желал не потрясти или шокировать, а восхитить и вдохновить зрителя.
«Когда я рисовал «Танец», я испытывал любопытство, какое чувствуешь в незнакомой стране, потому что я никогда не продвигался так далеко в выражении цвета. В музыке от какого-нибудь пустяка может измениться и её настроение. Между мажорным и минорными тонами такая же разница, как между солнцем и тенью. Так же и в живописи, от одного тона меняется выразительность и всего цветового аккорда».
Что изображено?
«Танец» – это пять красных фигур, пляшущих на фоне абсолютно зеленого холма и абсолютно синего неба. Вихрь, скачущие и сияющие фигуры становятся воплощением экстаза, свободного движения внутренней энергии. Это самый убедительный во всей мировой живописи образ танцевального экстаза, написанного в XX веке.
Смело и решительно, пронзительно и честно.
Танец в кругу становится метафорой бесконечного бурлящего потока энергии, которая находится внутри каждого из нас, но зачастую скрывается и подавляется.
Вихрь движений, их ощущение удовольствия от движения, единый танец - все это характеризуется не только о физическом удовольствии, но и природе внутренней сексуальности и огня.
Ярко-красный цвет - не просто тональность, а символ внутренних сил и живой сексуальности, которая зачастую стирается или отвергается культурой. Цвет словно дает настоящее ощущение свободы, возникающее из глубины страсти и либидо.
Кто-то находит их искаженными, страшными, некрасивыми, пугающими, действительно ли так? Однозначного и точного ответа нет.
Эти фигуры вызывают ощущение полного освобождения и раскрытия своих желаний. Их наслаждение, их экспрессия могут восприниматься как вызов социальным нормам или даже личным барьерам.
Многие видят в них отголоски внутренней страсти, которая не хочет скрываться или прятаться, а требует быть услышанной.
Но это может одновременно и пугать, потому что требует отказаться от иллюзий о «нормальности» и признать, что наша сексуальность, фантазии и внутренняя сила часть нашей естественной природы, которую не нужно бояться или скрывать.
Смотря на полотно, кажется, будто все пять фигур испытывают такое сильное наслаждение от своего движения, от своей открытости, что будто они испытывают самую сильную разрядку от напряжения и удовольствия одновременно. Другими словами все пять фигур одновременно наслаждаются экстазом и у каждого своя форма выражения.
В этой картине, словно фоном витает мысль, что «Танец» - это не только о движении тела, но и о внутренней сексуальности как о естественной, свободной и живой части человека, свободного и честного языка движения
Картина становится местом напоминания, что внутренний экстаз и открытость возможны там, где присутствует разрешение, открытость, свобода и принятие.
< назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
👍3🔥3❤2
Дорогие друзья! 6 мая 2026 года отмечается памятная дата - 170 лет со дня рождения Зигмунда Фрейда.
Благодаря ему началась новая эпоха в психологии и психотерапии.
Фрейд до сих пор самый цитируемый и самый читаемый автор среди психологов. И он первым заглянул в глубины человеческой психики и обнаружил там то, что не осознается.
Благодаря его трудам, работе его последователей и других психологов-исследователей мы имеем возможность сейчас помогать нашим клиентам/пациентам улучшать качество жизни и становиться счастливее.
Благодаря ему началась новая эпоха в психологии и психотерапии.
Фрейд до сих пор самый цитируемый и самый читаемый автор среди психологов. И он первым заглянул в глубины человеческой психики и обнаружил там то, что не осознается.
Благодаря его трудам, работе его последователей и других психологов-исследователей мы имеем возможность сейчас помогать нашим клиентам/пациентам улучшать качество жизни и становиться счастливее.
❤8👏5🙏1
Друзья, сегодня немного расскажем про курс Елены Иванчиковой «Cовременный юнгианский анализ».
Что отличает этот курс от аналогичных курсов и программ:
- на нем освещаются современные тенденции в аналитической терапии и юнгианской мысли в целом. Он синтезирует классический юнгианский анализ и современные аналитические теории, в частности, теорию развития, архетипическую теорию, теорию нейронаук, и реляционный подход.
- Интегрируя наработки различных школ и направлений, курс ориентирован
на практическую работу с широким спектром клинических состояний (личностные, травматические, психосоматические расстройства) и формирует развитие клинического мышления обучающихся.
- в нем поставлен фокус на клиническую работу, актуальную с учетом динамических изменений, происходящих в современном мире (влияние AI и цифровой среды, онлайн-работа, аспекты работы с учетом реальности социальных сетей).
Напоминаем, что бесплатный вводный онлайн семинар к курсу состоится 16 мая, 11:00 - 12:30.
Записаться на вебинар
Что отличает этот курс от аналогичных курсов и программ:
- на нем освещаются современные тенденции в аналитической терапии и юнгианской мысли в целом. Он синтезирует классический юнгианский анализ и современные аналитические теории, в частности, теорию развития, архетипическую теорию, теорию нейронаук, и реляционный подход.
- Интегрируя наработки различных школ и направлений, курс ориентирован
на практическую работу с широким спектром клинических состояний (личностные, травматические, психосоматические расстройства) и формирует развитие клинического мышления обучающихся.
- в нем поставлен фокус на клиническую работу, актуальную с учетом динамических изменений, происходящих в современном мире (влияние AI и цифровой среды, онлайн-работа, аспекты работы с учетом реальности социальных сетей).
Напоминаем, что бесплатный вводный онлайн семинар к курсу состоится 16 мая, 11:00 - 12:30.
Записаться на вебинар
❤3👍3
#книжныйклуб
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Близится праздник победы Красной армии и советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Эта Победа - настоящее торжество единения населения страны перед лицом смертельной опасности, в условиях, когда на кон было поставлено полное уничтожение субъектности целой нации. В той страшной военной действительности, в какой оказались наши деды и прадеды, между людьми исчезали все второстепенные различия, оставляя лишь одно, главное: «свой» - «чужой». Эта различительная способность спасала множество жизней, ведь связи между «своими» не просто удерживались, но всеми силами укреплялись. Народ и армия слились в единую силу, показав миру, что такое «иммунитет» огромной страны и какова способность народа к самосохранению.
Вообще момент узнавания «своего» в экстремальных условиях - это сильнейшее эмоциональное переживание, которое высвобождает в человеке скрытые ресурсы. Очень интересно об этом пишет Евгения Гинзбург в своей автобиографии «Крутой маршрут» (жертва политических арестов 1937), где при встрече мужского и женского этапов во Владивостоке мгновенно устанавливается связь между абсолютно не знакомыми людьми (оба этапа — политические, «первые» коммунисты). Когда измученные тюрьмами мужчины увидели «своих» женщин в соседней зоне, по обе стороны колючей проволоки прошел эффект «мощного электротока». Люди, превращенные строгим тюремным режимом в «бесполые вьючные животные», внезапно обрели утраченную остроту чувств. И вот казалось бы незнакомцы, при том замученные до полусмерти, уже кричат друг другу: «Родные! Дорогие!» и стремятся «хоть кроху чужой боли переложить на себя». Как пишет Евгения Соломоновна, потом женщины и мужчины начали перебрасываться «подарками», «душевное напряжение жаждало излиться действием». «Каждый по обе стороны хотел отдать что-то свое»: «возьмите вот полотенце, оно еще не очень рваное», «котелок кому надо», «хлеб, хлеб держите!». Автор отмечает: «Более высокой, самоотверженной любви, чем в этих однодневных романах незнакомых людей, я не видела в жизни. Может быть потому, что тут любовь действительно стояла рядом со смертью».
В этой связи совершенно естественной и живой кажется история Вани Солнцева из повести «Сын полка» - одном из важнейших произведений в жанре соц.реализма, написанном в самом конце войны, в канун Победы военным корреспондентом Валентином Катаевым (ранее уже немного о нем говорили). Маленький мальчик Ваня Солнцев, потерявший всех родных, бродящий по лесам с отточенным гвоздём вместо оружия и рваным букварём за пазухой, найденный в воронке советскими разведчиками, становится «своим» мгновенно, безоговорочно и навсегда. Разведчики не задавались вопросом, стоит ли брать на себя ответственность за этого одичавшего, голодного ребёнка, похожего на деревенского пастушка. У них сработал тот самый внутренний механизм, который в минуту предельной опасности отключает все расчёты и оставляет только одно: он наш и мы будем его любить.
Разведчики очень трогательно ухаживают за Ваней, вкладывая в этого ребенка всю свою любовь к живому, своему, родному. Устраивают смышленому мальчишке, с которым уже успели побывать ни в одной боевой передряге, посвящение в артиллеристы с настоящей солдатской баней. Здесь рекомендуется обратиться к первоисточнику, чтобы насладиться красотой художественного описания этой сцены. Посвящение заканчивается тщательным выбором стрижки, ведь это своеобразный знак отличия - «под гребенку» стригут танкистов, «под бокс» авиацию, «под ноль» - пехоту. Когда же выяснилось, что в конце концов никто толком не знает, как надо стричь по-артиллерийски, Ваня получает свою заветную «стрижку с челочкой».
Продолжение в первом комментарии ⬇️
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Близится праздник победы Красной армии и советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Эта Победа - настоящее торжество единения населения страны перед лицом смертельной опасности, в условиях, когда на кон было поставлено полное уничтожение субъектности целой нации. В той страшной военной действительности, в какой оказались наши деды и прадеды, между людьми исчезали все второстепенные различия, оставляя лишь одно, главное: «свой» - «чужой». Эта различительная способность спасала множество жизней, ведь связи между «своими» не просто удерживались, но всеми силами укреплялись. Народ и армия слились в единую силу, показав миру, что такое «иммунитет» огромной страны и какова способность народа к самосохранению.
Вообще момент узнавания «своего» в экстремальных условиях - это сильнейшее эмоциональное переживание, которое высвобождает в человеке скрытые ресурсы. Очень интересно об этом пишет Евгения Гинзбург в своей автобиографии «Крутой маршрут» (жертва политических арестов 1937), где при встрече мужского и женского этапов во Владивостоке мгновенно устанавливается связь между абсолютно не знакомыми людьми (оба этапа — политические, «первые» коммунисты). Когда измученные тюрьмами мужчины увидели «своих» женщин в соседней зоне, по обе стороны колючей проволоки прошел эффект «мощного электротока». Люди, превращенные строгим тюремным режимом в «бесполые вьючные животные», внезапно обрели утраченную остроту чувств. И вот казалось бы незнакомцы, при том замученные до полусмерти, уже кричат друг другу: «Родные! Дорогие!» и стремятся «хоть кроху чужой боли переложить на себя». Как пишет Евгения Соломоновна, потом женщины и мужчины начали перебрасываться «подарками», «душевное напряжение жаждало излиться действием». «Каждый по обе стороны хотел отдать что-то свое»: «возьмите вот полотенце, оно еще не очень рваное», «котелок кому надо», «хлеб, хлеб держите!». Автор отмечает: «Более высокой, самоотверженной любви, чем в этих однодневных романах незнакомых людей, я не видела в жизни. Может быть потому, что тут любовь действительно стояла рядом со смертью».
В этой связи совершенно естественной и живой кажется история Вани Солнцева из повести «Сын полка» - одном из важнейших произведений в жанре соц.реализма, написанном в самом конце войны, в канун Победы военным корреспондентом Валентином Катаевым (ранее уже немного о нем говорили). Маленький мальчик Ваня Солнцев, потерявший всех родных, бродящий по лесам с отточенным гвоздём вместо оружия и рваным букварём за пазухой, найденный в воронке советскими разведчиками, становится «своим» мгновенно, безоговорочно и навсегда. Разведчики не задавались вопросом, стоит ли брать на себя ответственность за этого одичавшего, голодного ребёнка, похожего на деревенского пастушка. У них сработал тот самый внутренний механизм, который в минуту предельной опасности отключает все расчёты и оставляет только одно: он наш и мы будем его любить.
Разведчики очень трогательно ухаживают за Ваней, вкладывая в этого ребенка всю свою любовь к живому, своему, родному. Устраивают смышленому мальчишке, с которым уже успели побывать ни в одной боевой передряге, посвящение в артиллеристы с настоящей солдатской баней. Здесь рекомендуется обратиться к первоисточнику, чтобы насладиться красотой художественного описания этой сцены. Посвящение заканчивается тщательным выбором стрижки, ведь это своеобразный знак отличия - «под гребенку» стригут танкистов, «под бокс» авиацию, «под ноль» - пехоту. Когда же выяснилось, что в конце концов никто толком не знает, как надо стричь по-артиллерийски, Ваня получает свою заветную «стрижку с челочкой».
Продолжение в первом комментарии ⬇️
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
❤6🔥2👏2❤🔥1🙏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ
Годовщина - это еще один прошедший год. Весь календарь состоит из годовщин: дни рождения и дни смерти, даты праздников, знакомств и расставаний, памятные даты и события.
Любая из годовщин тянет за собой набор воспоминаний. Они могут быть поводом для радости или печали.
Праздник - это, обычно, повод для радости. Но некоторые праздники вызывают очень сложные чувства. Этих чувств иногда много и они тяжелые к проживанию и запутанные, а иногда, кажется, взаимоисключающие. Таковы праздники "со слезами на глазах".
День, когда большая радость встретилась с большим горем.
День Победы - именно такой праздник. И отношение к нему у каждого свое. Война, унесшая по разным оценкам около 27 миллионов жизней, проехала танковыми гусеницами практически по каждой семье в нашей стране, разрушив дома, обездолив родителей и детей. Мы - потомки этих людей, выживших в невыносимых условиях на военном и трудовом фронте, в послевоенной разрухе и голоде.
Можно думать, что это было очень давно и не касается нас напрямую - опыт бабушек и дедушек, не является актуальным.
Однако, мы унаследовали не только их гены, но и трансгенерационные травмы и глубинные иррациональные страхи. Их много и в каждой семье они свои, в зависимости от пережитого опыта.
Например: страх не выйти замуж.. Вы уверены, что он ваш, а не вашей бабушки, родившей от фронтовика "для себя", потому что на 10 невест в стране в послевоенном периоде по статистике было 5 женихов? А как вам страх, что ребенок "умрет от голода", если будет плохо есть? В наше время изобилия еды - откуда он берется? Испытываете ли вы стыд и вину когда выбрасываете сухой хлеб и несъеденые продукты? Можете ли вы отдыхать без чувства вины?
Страх опаздать - может он из вашего школьного опыта, а может быть из опыта прадедушки, опаздавшего на завод и осужденного по статье "за прогулы и опоздания", которая была отменена только в 1956 году?
Все течет, все меняется, и майские праздники из года в год знаменуются традиционными для разных семей поездками, дачами, шашлыками, застольями и отдыхом на разные лады. Содержание самих праздников при этом подменяется этими активностями.
Настоящее время принадлежит нам. Мы- актуальные звенья семейной системы.
Мы в других исторических условиях строим свои жизни и проживаем свой опыт.
Но, кроме этого, сами не задумываясь, мы проживаем еще гнев и стыд, гордость и боль, вину и страх наших предков. И наша надежда, что мы справимся - тоже отчасти стоит на их опыте. Потому что они справились.
Автор рубрики- Ольга Косарева, психоаналитический психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений
Годовщина - это еще один прошедший год. Весь календарь состоит из годовщин: дни рождения и дни смерти, даты праздников, знакомств и расставаний, памятные даты и события.
Любая из годовщин тянет за собой набор воспоминаний. Они могут быть поводом для радости или печали.
Праздник - это, обычно, повод для радости. Но некоторые праздники вызывают очень сложные чувства. Этих чувств иногда много и они тяжелые к проживанию и запутанные, а иногда, кажется, взаимоисключающие. Таковы праздники "со слезами на глазах".
День, когда большая радость встретилась с большим горем.
День Победы - именно такой праздник. И отношение к нему у каждого свое. Война, унесшая по разным оценкам около 27 миллионов жизней, проехала танковыми гусеницами практически по каждой семье в нашей стране, разрушив дома, обездолив родителей и детей. Мы - потомки этих людей, выживших в невыносимых условиях на военном и трудовом фронте, в послевоенной разрухе и голоде.
Можно думать, что это было очень давно и не касается нас напрямую - опыт бабушек и дедушек, не является актуальным.
Однако, мы унаследовали не только их гены, но и трансгенерационные травмы и глубинные иррациональные страхи. Их много и в каждой семье они свои, в зависимости от пережитого опыта.
Например: страх не выйти замуж.. Вы уверены, что он ваш, а не вашей бабушки, родившей от фронтовика "для себя", потому что на 10 невест в стране в послевоенном периоде по статистике было 5 женихов? А как вам страх, что ребенок "умрет от голода", если будет плохо есть? В наше время изобилия еды - откуда он берется? Испытываете ли вы стыд и вину когда выбрасываете сухой хлеб и несъеденые продукты? Можете ли вы отдыхать без чувства вины?
Страх опаздать - может он из вашего школьного опыта, а может быть из опыта прадедушки, опаздавшего на завод и осужденного по статье "за прогулы и опоздания", которая была отменена только в 1956 году?
Все течет, все меняется, и майские праздники из года в год знаменуются традиционными для разных семей поездками, дачами, шашлыками, застольями и отдыхом на разные лады. Содержание самих праздников при этом подменяется этими активностями.
Настоящее время принадлежит нам. Мы- актуальные звенья семейной системы.
Мы в других исторических условиях строим свои жизни и проживаем свой опыт.
Но, кроме этого, сами не задумываясь, мы проживаем еще гнев и стыд, гордость и боль, вину и страх наших предков. И наша надежда, что мы справимся - тоже отчасти стоит на их опыте. Потому что они справились.
Автор рубрики- Ольга Косарева, психоаналитический психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений
❤11🔥6👏4👍2🙏1💯1
#размышления_аналитиков
В своей статье 2006 года Питер Фонаги и Мэри Таргет (THE MENTALIZATION-FOCUSED APPROACH TO SELF PATHOLOGY, Peter Fonagy, Mary Target) рассматривает тему процесса ментализации в психоаналитическом понимании.
Истоки этого понятия берут своё начало во французской школе психосоматики 1960-1970х годов, у выдающихся психоаналитиков того времени Пьера Марти, Мишеля де М’Юзана и их коллег. В этом понятии прежде всего важным акцентом была степень психической переработки возбуждения, то есть способность психики преобразовывать телесное напряжение в представления, образы, слова. В случае, если возбуждение не проходит через репрезентативную переработку, оно остаётся на соматическом уровне и проявляется телесно.
Далее Лекур и Бушар (1997) предложили свою модель, описав ментализацию как процесс постепенной трансформации телесных состояний в психические структуры, разворачивающийся по двум осям. По «вертикали» — от соматического регистра к моторному, образному и, наконец, вербальному. По «горизонтали» — от импульсивного разряда аффекта к его присвоению и абстрактно-рефлексивной переработке.
В работах британских психоаналитиков П. Фонаги и М. Таргет мы можем прочесть, что способность к символизации является «способностью мыслить психические состояния как объяснение поведения — своего и другого» и эта способность является одним из ключевых условий организации самости. Основным для внимания становится интерсубъективное понимание, где поведение рассматривается как выражение внутренних состояний. Таким образом ментализация фокусируется на способности удерживать это допущение.
Если французская линия — это вопрос символизации аффекта, то линия Фонаги — это вопрос понимания психики как причины действия. И эти линии, описывая разные уровни одного процесса, не противоречат друг другу. Для понимания другого с его намерениями психика должна иметь достаточную способность к символизации и переработке аффекта. И в то же время символизация не способна развиваться без отношений, в которых психические состояния признаются и отражаются.
Автор связывает ментализацию с привязанностью. Процесс раннего взаимодействия с фигурой привязанности, которая может своевременно принимать и отражать внутренние состояния ребёнка в изменённой форме, формирует способность понимать психические состояния. В случае, если привязанность нарушена, то помимо нарушения регуляции аффекта, ослабевает способность воспринимать психические состояния как внутреннюю реальность.
При нарушенной привязанности страдает не только регуляция аффекта, но и сама структура self — поскольку ослабевает способность воспринимать психические состояния как внутреннюю реальность.
Таким образом, ментализация — это одновременно и степень переработки аффекта (французская линия), и способность видеть поведение как выражение психики (британская линия).
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт
В своей статье 2006 года Питер Фонаги и Мэри Таргет (THE MENTALIZATION-FOCUSED APPROACH TO SELF PATHOLOGY, Peter Fonagy, Mary Target) рассматривает тему процесса ментализации в психоаналитическом понимании.
Истоки этого понятия берут своё начало во французской школе психосоматики 1960-1970х годов, у выдающихся психоаналитиков того времени Пьера Марти, Мишеля де М’Юзана и их коллег. В этом понятии прежде всего важным акцентом была степень психической переработки возбуждения, то есть способность психики преобразовывать телесное напряжение в представления, образы, слова. В случае, если возбуждение не проходит через репрезентативную переработку, оно остаётся на соматическом уровне и проявляется телесно.
Далее Лекур и Бушар (1997) предложили свою модель, описав ментализацию как процесс постепенной трансформации телесных состояний в психические структуры, разворачивающийся по двум осям. По «вертикали» — от соматического регистра к моторному, образному и, наконец, вербальному. По «горизонтали» — от импульсивного разряда аффекта к его присвоению и абстрактно-рефлексивной переработке.
В работах британских психоаналитиков П. Фонаги и М. Таргет мы можем прочесть, что способность к символизации является «способностью мыслить психические состояния как объяснение поведения — своего и другого» и эта способность является одним из ключевых условий организации самости. Основным для внимания становится интерсубъективное понимание, где поведение рассматривается как выражение внутренних состояний. Таким образом ментализация фокусируется на способности удерживать это допущение.
Если французская линия — это вопрос символизации аффекта, то линия Фонаги — это вопрос понимания психики как причины действия. И эти линии, описывая разные уровни одного процесса, не противоречат друг другу. Для понимания другого с его намерениями психика должна иметь достаточную способность к символизации и переработке аффекта. И в то же время символизация не способна развиваться без отношений, в которых психические состояния признаются и отражаются.
Автор связывает ментализацию с привязанностью. Процесс раннего взаимодействия с фигурой привязанности, которая может своевременно принимать и отражать внутренние состояния ребёнка в изменённой форме, формирует способность понимать психические состояния. В случае, если привязанность нарушена, то помимо нарушения регуляции аффекта, ослабевает способность воспринимать психические состояния как внутреннюю реальность.
При нарушенной привязанности страдает не только регуляция аффекта, но и сама структура self — поскольку ослабевает способность воспринимать психические состояния как внутреннюю реальность.
Таким образом, ментализация — это одновременно и степень переработки аффекта (французская линия), и способность видеть поведение как выражение психики (британская линия).
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт
❤5👍2👏1
Недавно я слушала супервизию ACT-терапевта, где обсуждалась теория реляционных фреймов (RFT). Модель показалась мне интересной и созвучной теме моей еженедельной рубрики, поэтому я решила вас с ней познакомить. Возможно, она вас заинтересует или вызовет вопросы. Для меня это еще одно подтверждение того, что слова — настоящий ключ от внутренней двери.
Теория реляционных фреймов — это поведенческий подход к пониманию языка и когнитивных процессов. Главный тезис гласит, что язык является выученным навыком связывать любые стимулы друг с другом. Человек мыслит не изолированными объектами, а отношениями между ними.
Теорию создал Стивен Хейс в 1980-х годах. Она опирается на радикальный бихевиоризм Б.Ф. Скиннера и философию функционального контекстуализма. Хейс решил проблему классического бихевиоризма, который не мог объяснить сложную генерализацию человеческой речи. Он доказал, что создание связей между стимулами — это оперантное поведение. Оно формируется в раннем детстве через социальное подкрепление и запускается контекстуальными подсказками среды.
Эти когнитивные связи называются реляционными фреймами. Они работают как невидимые шаблоны восприятия. Например:
🤩 Базовый фрейм — координация, приравнивающая стимулы друг к другу, когда абстрактное слово становится тождественным реальному предмету.
🤩 Фреймы противоположности и различия помогают субъекту понимать мир через контраст.
🤩 Фреймы сравнения позволяют оценивать интенсивность явлений, а иерархические — выстраивать категории и принадлежность объектов.
🤩 Временные и пространственные фреймы организуют опыт в координатах до-после и внутри-снаружи.
🤩 Фундаментальную роль играют дейктические фреймы: Я-Ты, Здесь-Там, Сейчас-Тогда. Они зависят исключительно от позиции наблюдателя и формируют основу для развития эмпатии, модели психического состояния и самосознания.
Трансформационные изменения в психике происходят за счет переноса и изменения функций между стимулами внутри этих фреймов. Психологическое и физиологическое воздействие объекта меняется без прямого опыта взаимодействия с ним. Если базовый стимул вызывает реальную боль, а абстрактное слово связано с ним фреймом координации, то это слово тоже начнет вызывать страх. Слова приобретают функции реальных угроз. Человек может испытать паническую атаку от мысли о будущем, потому что фрейм сравнения подсказал ему, что завтрашний день будет хуже и опаснее вчерашнего. В терапии этот механизм используют для исцеления. Психолог меняет контекст, ослабляя влияние деструктивных связей. Клиент учится воспринимать пугающие мысли просто как слова, лишая их функции запускать избегание и возвращая себе психологическую гибкость.
Белозерова Наталья, выпускница института, частнопрактикующий психолог, автор блога "Психология - театр внутри".
#словаключиотдверивнутреннегомира
Теория реляционных фреймов — это поведенческий подход к пониманию языка и когнитивных процессов. Главный тезис гласит, что язык является выученным навыком связывать любые стимулы друг с другом. Человек мыслит не изолированными объектами, а отношениями между ними.
Теорию создал Стивен Хейс в 1980-х годах. Она опирается на радикальный бихевиоризм Б.Ф. Скиннера и философию функционального контекстуализма. Хейс решил проблему классического бихевиоризма, который не мог объяснить сложную генерализацию человеческой речи. Он доказал, что создание связей между стимулами — это оперантное поведение. Оно формируется в раннем детстве через социальное подкрепление и запускается контекстуальными подсказками среды.
Эти когнитивные связи называются реляционными фреймами. Они работают как невидимые шаблоны восприятия. Например:
Трансформационные изменения в психике происходят за счет переноса и изменения функций между стимулами внутри этих фреймов. Психологическое и физиологическое воздействие объекта меняется без прямого опыта взаимодействия с ним. Если базовый стимул вызывает реальную боль, а абстрактное слово связано с ним фреймом координации, то это слово тоже начнет вызывать страх. Слова приобретают функции реальных угроз. Человек может испытать паническую атаку от мысли о будущем, потому что фрейм сравнения подсказал ему, что завтрашний день будет хуже и опаснее вчерашнего. В терапии этот механизм используют для исцеления. Психолог меняет контекст, ослабляя влияние деструктивных связей. Клиент учится воспринимать пугающие мысли просто как слова, лишая их функции запускать избегание и возвращая себе психологическую гибкость.
Белозерова Наталья, выпускница института, частнопрактикующий психолог, автор блога "Психология - театр внутри".
#словаключиотдверивнутреннегомира
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7❤4🔥1👏1
«Искусство соблазна - это искусство слушать, чувствовать и играть с эмоциональной энергетикой другого человека».
В новым выпуске, предлагаю порассуждать, что же такое соблазн, где его место в отношениях и как он связан с агрессией в контексте сексуальности.
Если попробовать улавить суть искусства соблазна, то становится ясно: соблазнение это не только про сексуальность или обольщение, а про очень тонкое, почти ювелирное взаимодействие на эмоциональном уровне.
В рамках сексуальности оно играет особую роль: вызывает интерес, разжигает страсть и создает атмосферу таинственности и загадки. Это искусство слушать, чувствовать малейшие изменения в настроении другого, гибко реагировать, словно в моменте танцуя с человеком, ускоряюсь, замедляясь в такт ритма другого
Мы не просто говорим, мы ловим паузы, интонации, полунамёки, и порой, этот танец становится важнее слов.
Иногда ты слушаешь не то, что тебе рассказывают, а то, как молчат. Соблазнение становится местом где ловятся внутренние ноты, те самые вибрации между строк.
В этом процессе начинают разворачиваться настоящие фокусы с реальностью, словно игра в кошки-мышки, где один человек ловко подстраивается, а искренние мотивы незаметно прячутся за привлекательной упаковкой, появляется желание и азарт.
Феномен соблазнения буквально пронизывает все сферы нашей жизни. Посмотрите вокруг: почти любой маркетинг строится на том, чтобы пообещать вам желаемое и, в обмен на это обещание, получить ваше внимание, деньги, время.
Точно так же устроены современные социальные сети - они превращаются в огромную витрину, где каждый стремится чем-то привлечь, «зацепить» зрителя, увлечь его в свой мир, выложив самые яркие, притягательные моменты собственной жизни.
Возможно вы также ловили себя на мысли, что невольно тоже подбираете красивую упаковку для своих событий, чтобы вызвать интерес, поймать чей-то взгляд, получить одобрение и комплименты, быть замеченным в чужих глазах?
Рано или поздно маски, надетые ради привлекательности и возбуждения, неизбежно слетят. Останется что-то острое,притягательное, но местами и неприятное - чувства стыда, злости и внутренней неудовлетворенности.
Кажется, что прятки могут сыграть злую шутку: ожидания не оправдываются, красивая упаковка слетает, а коробка оказывается не такой наполненной как предполагалось.
На первый взгляд, соблазнение кажется игрой привлекательности, когда один человек стремится завладеть вниманием другого, некой формой флирта. Но если присмотреться внимательнее, возникает множество нюансов.
Давайте порассуждаем, соблазнение все таки, какое это действие?
А если копнуть глубже, соблазнение иногда действительно несет в себе тонкий оттенок агрессии - но не той агрессии, что разрушает, а той, что возбуждает, создает напряжение, будоражит.
В основе соблазнения почти всегда лежит ощущение нехватки то ли внутренней пустоты, то ли ощущения, что чего-то недостаёт в себе или в другом человеке.
В конечном счёте, соблазнение - это искусство и одновременно тонкая ловушка: оно пробуждает мечты и обещания, но может привести к внутренней пустоте, если за оболочкой не стоит искренности и честности понимания своих же мотивов действий.
<назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
В новым выпуске, предлагаю порассуждать, что же такое соблазн, где его место в отношениях и как он связан с агрессией в контексте сексуальности.
Если попробовать улавить суть искусства соблазна, то становится ясно: соблазнение это не только про сексуальность или обольщение, а про очень тонкое, почти ювелирное взаимодействие на эмоциональном уровне.
В рамках сексуальности оно играет особую роль: вызывает интерес, разжигает страсть и создает атмосферу таинственности и загадки. Это искусство слушать, чувствовать малейшие изменения в настроении другого, гибко реагировать, словно в моменте танцуя с человеком, ускоряюсь, замедляясь в такт ритма другого
Мы не просто говорим, мы ловим паузы, интонации, полунамёки, и порой, этот танец становится важнее слов.
Иногда ты слушаешь не то, что тебе рассказывают, а то, как молчат. Соблазнение становится местом где ловятся внутренние ноты, те самые вибрации между строк.
В этом процессе начинают разворачиваться настоящие фокусы с реальностью, словно игра в кошки-мышки, где один человек ловко подстраивается, а искренние мотивы незаметно прячутся за привлекательной упаковкой, появляется желание и азарт.
Один хочет поймать, а другой будто ускользает, сцена, где для каждого игра становится местом накаливания чувств.
Феномен соблазнения буквально пронизывает все сферы нашей жизни. Посмотрите вокруг: почти любой маркетинг строится на том, чтобы пообещать вам желаемое и, в обмен на это обещание, получить ваше внимание, деньги, время.
Точно так же устроены современные социальные сети - они превращаются в огромную витрину, где каждый стремится чем-то привлечь, «зацепить» зрителя, увлечь его в свой мир, выложив самые яркие, притягательные моменты собственной жизни.
Возможно вы также ловили себя на мысли, что невольно тоже подбираете красивую упаковку для своих событий, чтобы вызвать интерес, поймать чей-то взгляд, получить одобрение и комплименты, быть замеченным в чужих глазах?
Рано или поздно маски, надетые ради привлекательности и возбуждения, неизбежно слетят. Останется что-то острое,притягательное, но местами и неприятное - чувства стыда, злости и внутренней неудовлетворенности.
Кажется, что прятки могут сыграть злую шутку: ожидания не оправдываются, красивая упаковка слетает, а коробка оказывается не такой наполненной как предполагалось.
На первый взгляд, соблазнение кажется игрой привлекательности, когда один человек стремится завладеть вниманием другого, некой формой флирта. Но если присмотреться внимательнее, возникает множество нюансов.
Давайте порассуждаем, соблазнение все таки, какое это действие?
Действительно ли, соблазнение это желание привлечь внимание, желание овладеть или же в тайне, ощущать сильную зависть, желание овладеть тем, чего у тебя нет.
А что если, соблазнение, тонкая играя некого контроля? Если я соблазняю-значит я держу власть в своих руках, чувствую контроль и желание предвосхищения и возбуждения
А если копнуть глубже, соблазнение иногда действительно несет в себе тонкий оттенок агрессии - но не той агрессии, что разрушает, а той, что возбуждает, создает напряжение, будоражит.
В основе соблазнения почти всегда лежит ощущение нехватки то ли внутренней пустоты, то ли ощущения, что чего-то недостаёт в себе или в другом человеке.
В конечном счёте, соблазнение - это искусство и одновременно тонкая ловушка: оно пробуждает мечты и обещания, но может привести к внутренней пустоте, если за оболочкой не стоит искренности и честности понимания своих же мотивов действий.
<назад | вперед>
Автор рубрики-психолог Мария Челнокова, выпускница Института и курса “Сексология для психологов”, автор блога “Откровенно говоря”
#психологиясексуальности
🔥4❤1💯1
#анонс
Друзья, напоминаем, что 16 мая состоится бесплатный вводный семинар "Современная юнгианская теория сновидений", который будет предварять большую программу Елены Иванчиковой "Современный юнгианский анализ".
Узнать подробнее о вебинаре и записаться можно по ссылке.
А мы хотели бы добавить еще пару слов о программе повышения квалификации, которая стартует 20 июня 2026 года.
Записаться на программу можно по ссылке
Друзья, напоминаем, что 16 мая состоится бесплатный вводный семинар "Современная юнгианская теория сновидений", который будет предварять большую программу Елены Иванчиковой "Современный юнгианский анализ".
Узнать подробнее о вебинаре и записаться можно по ссылке.
А мы хотели бы добавить еще пару слов о программе повышения квалификации, которая стартует 20 июня 2026 года.
Этот курс разрабатывался не только для передачи академического знания.
Он также освещает вопросы профессиональной аналитической идентичности, и затрагивает вопросы формирования внутреннего «космоса» специалиста, той картины мира, в которой он мыслит, чувствует и работает, и из какого пространства смотрит на пациента и его материал.
Записаться на программу можно по ссылке
❤5🔥2
#книжныйклуб
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Месяцу маю — мающийся от любви Маяковский в своих письмах к Лиле Брик. Слог этих посланий сложно назвать высокохудожественным, призванным выразить всю интенсивность чувств в свойственной для Маяковского чеканной манере. Для этих целей служила поэзия в знаменитых «Флейта-позвоночник» (1915), «Человек» (1916), «Лиличка! Вместо письма» (1916). Зато именно в письмах Человек-Глыба превращался из кричащего о своих чувствах живого рупора в кого бы вы думали? В маленького щенка.
В своих воспоминаниях о первых годах знакомства с Маяковским Лилия Юрьевна пишет: «Совсем он был еще тогда щенок, да и внешностью ужасно походил на щенка: огромные лапы и голова, – и по улицам носился, задрав хвост, и лаял зря, на кого попало, и страшно вилял хвостом, когда провинится. Мы его так и прозвали Щеном, – он даже в телеграммах подписывался Щен или Счен, а в заграничных Schen». Часто письма Маяковского сопровождались иллюстрациями (одна из них на картинке к посту). Сама Лиля подписывалась кошечкой («Киса», «Кисик», «Кисит»), а Осип Брик - котом («Кис», «Кислит», «Кэс»).
Истории хорошо известно, насколько сильно эта кошачья компания повлияла на все существо поэта вплоть до его внешнего вида: «Он стал хорошо одеваться, подстриг свои длинные волосы, обзавелся тростью, снял свою знаменитую желтую кофту, ему вставили новые зубы. Он быстро перенял манеры Бриков, быстро вписался в их круг». Интересно, что позже у Маяковского и Лили появился пес-побратим, которого так и назвали — Щеном. Подобранный с улицы, лохматый и блохастый щенок последствии «вырос в огромную красивую дворнягу». В поэме «Хорошо» Маяковский упоминал их совместный с Бриками быт: «Четверо в помещении — Лиля, Ося, я и собака Щеник».
В книге Маргариты Смородинской «Маяковский и Брик. История великой любви в письмах» приведены послания Владимира и Лили начиная с 1917 и вплоть до самого года смерти поэта (1930). Сквозь все эти письма, полные милых уменьшительно-ласкательных и нарочито исковерканных нежных слов, проглядывается вот уж действительно по-щенячьи хрупкая натура Маяковского, преданная объектам своей любви. Иногда он стенает, почти скулит от тоски, а иногда словно радостно повиливает хвостом от предвкушения встречи с любимой. И почти всегда эти послания говорят об одном и том же: «Люби меня, Лиля, и не оставляй». Не редки случаи, когда и Лилия Юрьевна нуждалась в подтверждении любви Маяковского, но она «запрашивала» ее в своей кошачьей и своенравной манере. Почти всегда в их письмах фигурирует Осип.
Это такая переписка, в которой важно не столько передать всю полноту переживаний, сколько сохранить особое пространство связи участников нашумевшего любовного треугольника. Треугольника, который, как показало время, оказался творческим союзом, продвинувшим поэзию на новый уровень.
Маяковский словно боялся, что «кошачья» семья его оставит и с ним произойдет то же самое, что произошло однажды с его любимцем Щеном.
Как-то раз обстоятельства вынудили Лилю и Маяковского уехать из города на две недели, и песика пришлось оставить на попечение знакомых. Вернувшись за своим питомцем, они не услышали привычного радостного лая за дверью. Вместо весёлого пса в комнате сидела лишь «тень Щена». Отощавший, с выпирающими рёбрами и голодным блеском в глазах, щенок даже не бросился к хозяевам, а лишь молча повернул голову в их сторону. Маяковский ринулся к собаке, прижал её к себе и начал бормотать нежные слова. В тот вечер поэт произнёс фразу, которая объясняет его глубочайшую привязанности к Лиле и Осипу: «Нельзя своих собаков отдавать в чужие нелюбящие руки. Никогда не отдавайте меня в чужие руки. Не отдадите?».
О том, что происходило внутри треугольника Брик- Маяковский-Брик поговорим в следующем выпуске.
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
К списку выпусков
Здравствуйте, друзья!
Месяцу маю — мающийся от любви Маяковский в своих письмах к Лиле Брик. Слог этих посланий сложно назвать высокохудожественным, призванным выразить всю интенсивность чувств в свойственной для Маяковского чеканной манере. Для этих целей служила поэзия в знаменитых «Флейта-позвоночник» (1915), «Человек» (1916), «Лиличка! Вместо письма» (1916). Зато именно в письмах Человек-Глыба превращался из кричащего о своих чувствах живого рупора в кого бы вы думали? В маленького щенка.
В своих воспоминаниях о первых годах знакомства с Маяковским Лилия Юрьевна пишет: «Совсем он был еще тогда щенок, да и внешностью ужасно походил на щенка: огромные лапы и голова, – и по улицам носился, задрав хвост, и лаял зря, на кого попало, и страшно вилял хвостом, когда провинится. Мы его так и прозвали Щеном, – он даже в телеграммах подписывался Щен или Счен, а в заграничных Schen». Часто письма Маяковского сопровождались иллюстрациями (одна из них на картинке к посту). Сама Лиля подписывалась кошечкой («Киса», «Кисик», «Кисит»), а Осип Брик - котом («Кис», «Кислит», «Кэс»).
Истории хорошо известно, насколько сильно эта кошачья компания повлияла на все существо поэта вплоть до его внешнего вида: «Он стал хорошо одеваться, подстриг свои длинные волосы, обзавелся тростью, снял свою знаменитую желтую кофту, ему вставили новые зубы. Он быстро перенял манеры Бриков, быстро вписался в их круг». Интересно, что позже у Маяковского и Лили появился пес-побратим, которого так и назвали — Щеном. Подобранный с улицы, лохматый и блохастый щенок последствии «вырос в огромную красивую дворнягу». В поэме «Хорошо» Маяковский упоминал их совместный с Бриками быт: «Четверо в помещении — Лиля, Ося, я и собака Щеник».
В книге Маргариты Смородинской «Маяковский и Брик. История великой любви в письмах» приведены послания Владимира и Лили начиная с 1917 и вплоть до самого года смерти поэта (1930). Сквозь все эти письма, полные милых уменьшительно-ласкательных и нарочито исковерканных нежных слов, проглядывается вот уж действительно по-щенячьи хрупкая натура Маяковского, преданная объектам своей любви. Иногда он стенает, почти скулит от тоски, а иногда словно радостно повиливает хвостом от предвкушения встречи с любимой. И почти всегда эти послания говорят об одном и том же: «Люби меня, Лиля, и не оставляй». Не редки случаи, когда и Лилия Юрьевна нуждалась в подтверждении любви Маяковского, но она «запрашивала» ее в своей кошачьей и своенравной манере. Почти всегда в их письмах фигурирует Осип.
Это такая переписка, в которой важно не столько передать всю полноту переживаний, сколько сохранить особое пространство связи участников нашумевшего любовного треугольника. Треугольника, который, как показало время, оказался творческим союзом, продвинувшим поэзию на новый уровень.
Маяковский словно боялся, что «кошачья» семья его оставит и с ним произойдет то же самое, что произошло однажды с его любимцем Щеном.
Как-то раз обстоятельства вынудили Лилю и Маяковского уехать из города на две недели, и песика пришлось оставить на попечение знакомых. Вернувшись за своим питомцем, они не услышали привычного радостного лая за дверью. Вместо весёлого пса в комнате сидела лишь «тень Щена». Отощавший, с выпирающими рёбрами и голодным блеском в глазах, щенок даже не бросился к хозяевам, а лишь молча повернул голову в их сторону. Маяковский ринулся к собаке, прижал её к себе и начал бормотать нежные слова. В тот вечер поэт произнёс фразу, которая объясняет его глубочайшую привязанности к Лиле и Осипу: «Нельзя своих собаков отдавать в чужие нелюбящие руки. Никогда не отдавайте меня в чужие руки. Не отдадите?».
О том, что происходило внутри треугольника Брик- Маяковский-Брик поговорим в следующем выпуске.
<< назад || далее>>
Автор рубрики - Елизавета Клименко, выпускник Института, психолог-консультант
👍7❤4
ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ
Менее смелые и азартные обливаются слюной и справляются с завистью как могут- от "я тоже так могу" до "не очень-то и хотелось". Погоня за "успешным успехом", "эффективной результативностью", "вечной молодостью и красотой" - превратились на сегодняшний день в тренды и смыслы.
Измеримость по SMART, безупречно выверенные советы ИИ - просто не оставляют шансов современному человеку быть неэффективным и бездеятельным: делай раз, делай два, делай три. Не можешь шагать широко - прокачай скиллы и не отставай. Ты здесь - чтобы быть счастливым!
Болит голова- прими таблетку, грустно- посмотри комедию, давно грустно- сходи к психологу, Не стой с кислым лицом, не мешай радоваться - жизнь одна. Мы сами творим свою реальность!
И, ведь, не поспоришь.)
И все бы ничего, только если к нам в терапию приходит клиент с подобными симптомами, мы начинаем сильно подозревать у него состояние мании, аккуратно задавать вопросы о вытесненных "отрицательных эмоциях" и спрашивать о том как у него со сном, аппетитом и самочувствием - у нас свои "SMART" показатели. И, в зависимости от возраста и уровня психической организации, картина неоднозначная.
На секунду представим- если в такой "мании" находится бОльшая часть общества, что может происходить с его физическим и психическим здоровьем? Правильно, не до него, либо быстрое и эффективное решение проблем. Поэтому в 2 раза за несколько лет взлетело потребление антидепрессантов, продажи быстрых психологических решений бьют рекорды, советы от "гуру" заполнили все информационные площадки. Все чаще, приходя в психологу, клиенты сообщают им не темперамент или знак зодиака, как раньше, а развернутый план собственного лечения, написанный чатом GPT.
Запрос на "волшебство", как быстрое и бесплатное исполнение желаний - прекрасен по своей наивности и самый частый в мире взрослых детей. "Главное - верить", - рецепт всех "настоящих волшебников".
Вера - самый древний и прекрасный способ спастись в этом "безумном, безумном, безумном" мире. Она наполняет радостью и придает смысл. Поэтому в терапии мы не отнимаем ее, а растим. Из детского "хочу и буду" вырастает более развернутое и взрослое - хочу и выбираю из них полезное для себя, меняю хочу, если не мое, хочу и знаю, что для этого сделать, отложу "хочу" в пользу более важного, знаю, почему хочу именно этого и работаю с дефицитом.
Потому что наши желания и потребности рождаются из дефицита. Если рассмотреть их прицельно и внимательно - вы увидите ваши дефициты.
Например: вы можете яростно искать справедливости, если страдали от ее отсутствия. Вы будете стремиться стать самым богатым/умным/сильным, если когда-то мучались от чувства собственной неполноценности. Вы будете тосковать по большой любви и искать ее, если вам ее не хватило. При избытке, все те же самые прекрасные вещи - оставят вас равнодушными.
Желания- индивидуальный и социальный маркер. Это главный показатель внутреннего дефицита в жизни человека и общества в целом. Исполнение желаемого, к сожалению, не всегда закрывает подлинный дефицит.
Это расхождение часто заставляет бежать "марафон желаний" без остановки, и приводит к выгоранию и депрессии даже у самых крутых и смелых игроков.
И "птица цвета ультрамарин", обманув всех, снова улетает в небо.
Автор рубрики- Ольга Косарева, психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений
"Мы в такие шагали далиПогоня за удачей, наверное, самая азартная игра в мире. Многие люди вовлеченно и самозабвенно играют в нее всю жизнь. У многих получается, и они, залезая на разные вершины бытия, с высоты своего положения, рассылают захватывающие дух селфи по соцсетям. "Хочешь как я?- просто делай как я!" Внешние атрибуты успеха - деньги, власть, сила, красота оказываются, как-будто, на расстоянии вытянутой руки и в гонку на "марафон исполнения желаний" включаются все новые игроки.
Что не очень-то и дойдешь
Мы в засаде годами ждали
Невзирая на снег и дождь
Мы в воде ледяной не плачем
И в огне почти не горим
Мы охотники за удачей
Птицей цвета ультрамарин ."
А.Макаревич
Менее смелые и азартные обливаются слюной и справляются с завистью как могут- от "я тоже так могу" до "не очень-то и хотелось". Погоня за "успешным успехом", "эффективной результативностью", "вечной молодостью и красотой" - превратились на сегодняшний день в тренды и смыслы.
Измеримость по SMART, безупречно выверенные советы ИИ - просто не оставляют шансов современному человеку быть неэффективным и бездеятельным: делай раз, делай два, делай три. Не можешь шагать широко - прокачай скиллы и не отставай. Ты здесь - чтобы быть счастливым!
Болит голова- прими таблетку, грустно- посмотри комедию, давно грустно- сходи к психологу, Не стой с кислым лицом, не мешай радоваться - жизнь одна. Мы сами творим свою реальность!
И, ведь, не поспоришь.)
И все бы ничего, только если к нам в терапию приходит клиент с подобными симптомами, мы начинаем сильно подозревать у него состояние мании, аккуратно задавать вопросы о вытесненных "отрицательных эмоциях" и спрашивать о том как у него со сном, аппетитом и самочувствием - у нас свои "SMART" показатели. И, в зависимости от возраста и уровня психической организации, картина неоднозначная.
На секунду представим- если в такой "мании" находится бОльшая часть общества, что может происходить с его физическим и психическим здоровьем? Правильно, не до него, либо быстрое и эффективное решение проблем. Поэтому в 2 раза за несколько лет взлетело потребление антидепрессантов, продажи быстрых психологических решений бьют рекорды, советы от "гуру" заполнили все информационные площадки. Все чаще, приходя в психологу, клиенты сообщают им не темперамент или знак зодиака, как раньше, а развернутый план собственного лечения, написанный чатом GPT.
Запрос на "волшебство", как быстрое и бесплатное исполнение желаний - прекрасен по своей наивности и самый частый в мире взрослых детей. "Главное - верить", - рецепт всех "настоящих волшебников".
Вера - самый древний и прекрасный способ спастись в этом "безумном, безумном, безумном" мире. Она наполняет радостью и придает смысл. Поэтому в терапии мы не отнимаем ее, а растим. Из детского "хочу и буду" вырастает более развернутое и взрослое - хочу и выбираю из них полезное для себя, меняю хочу, если не мое, хочу и знаю, что для этого сделать, отложу "хочу" в пользу более важного, знаю, почему хочу именно этого и работаю с дефицитом.
Потому что наши желания и потребности рождаются из дефицита. Если рассмотреть их прицельно и внимательно - вы увидите ваши дефициты.
Например: вы можете яростно искать справедливости, если страдали от ее отсутствия. Вы будете стремиться стать самым богатым/умным/сильным, если когда-то мучались от чувства собственной неполноценности. Вы будете тосковать по большой любви и искать ее, если вам ее не хватило. При избытке, все те же самые прекрасные вещи - оставят вас равнодушными.
Желания- индивидуальный и социальный маркер. Это главный показатель внутреннего дефицита в жизни человека и общества в целом. Исполнение желаемого, к сожалению, не всегда закрывает подлинный дефицит.
Это расхождение часто заставляет бежать "марафон желаний" без остановки, и приводит к выгоранию и депрессии даже у самых крутых и смелых игроков.
И "птица цвета ультрамарин", обманув всех, снова улетает в небо.
Автор рубрики- Ольга Косарева, психотерапевт, философ, педагог.
#психологияотношений
❤7💯4🔥3❤🔥1👍1
Друзья, сегодня расскажем вам о Елене Иванчиковой, ведущей программы «Современный юнгианский анализ».
- Елена практикует уже 16 лет. Курс обогащен ее опытом супервизий и анализа у зарубежных аналитиков, членов IAAP, и опытом членства в зарубежном сообществе аналитической психологии (AJC).
- Студенты Елены Иванчиковой отмечают, что она хорошо умеет переводить вещи с житейского языка на глубинный; знает, как рассказывать о сложном просто. И, наоборот, умеет находить следы вечных историй и сюжетов в тех повседневных проблемах, с которыми сталкиваемся мы и наши клиенты; и переводить эти смыслы с языка Эго на язык Самости и обратно.
- Елена помогает настраивать оптику восприятия мира через призму психической реальности и развивать навыки аналитического двойного видения того, как симптомы, совпадения, истории и образы вплетаются в ткань нашей повседневной жизни.
- Существенная часть материалов не переводилась на русский язык.
Ждем вас завтра на вебинаре Елены «Современная юнгианская теория сновидений»
- Елена практикует уже 16 лет. Курс обогащен ее опытом супервизий и анализа у зарубежных аналитиков, членов IAAP, и опытом членства в зарубежном сообществе аналитической психологии (AJC).
- Студенты Елены Иванчиковой отмечают, что она хорошо умеет переводить вещи с житейского языка на глубинный; знает, как рассказывать о сложном просто. И, наоборот, умеет находить следы вечных историй и сюжетов в тех повседневных проблемах, с которыми сталкиваемся мы и наши клиенты; и переводить эти смыслы с языка Эго на язык Самости и обратно.
- Елена помогает настраивать оптику восприятия мира через призму психической реальности и развивать навыки аналитического двойного видения того, как симптомы, совпадения, истории и образы вплетаются в ткань нашей повседневной жизни.
- Существенная часть материалов не переводилась на русский язык.
Ждем вас завтра на вебинаре Елены «Современная юнгианская теория сновидений»
❤5🔥4
Дорогие друзья, добрый день! Мы уже начали и Вы еще успеваете присоединиться 😉
Время: 16 мая 2026 11:00 AM Москва
Подключиться к конференции Zoom
https://us06web.zoom.us/j/84876357983?pwd=apbTDOviV2xYz8pIDWYDWiIXmzxRt4.1
Идентификатор конференции: 848 7635 7983
Код доступа: 251067
Время: 16 мая 2026 11:00 AM Москва
Подключиться к конференции Zoom
https://us06web.zoom.us/j/84876357983?pwd=apbTDOviV2xYz8pIDWYDWiIXmzxRt4.1
Идентификатор конференции: 848 7635 7983
Код доступа: 251067
🔥5
#расстройство_пищевого_поведения_в_психоанализе
Сегодня, друзья, продолжим рассматривать книгу Т. Вулдридж «Расстройства пищевого поведения. Современное введение» (Tom Wooldridge. Eating Disorders. A Contemporary Introduction).
Еще в 1914 году З. Фрейд в работе «Воспоминание, повторение и проработка» размышляя о природе переноса, то есть о том, как события прошлого обуславливают наши переживания настоящего, вывел положение о том, что то, что не может быть вспомнено, будет повторяться в действии.
Одним из центральных направлений в работе с пациентами с расстройствами пищевого поведения является развитие способности откладывать действие в пользу размышления. Отдельной трудностью этих пациентов, особенно на ранних этапах терапии, является невозможность удержать влечение к перееданию, очищению или ограничению в принятии пищи, что может быть понято как защитная конструкция от травматической темы детства в попытке магически отменить боль собственного прошлого (Shabad, 1993).
Под термином «травматические темы» понимаются хронические паттерны, которые фрустрируют и лишают детского опыта неокрепшую психику ребёнка. важно тотметить, что эти паттерны возникают изо дня в день в отношениях с заботящимся взрослым, часто на протяжении многих лет и приобретают эмоциональную значимость кумулятивной травмы (Khan, 1963).
Подобными примерами могут служить или постоянная вторгаемость матери, или её переполняющее желание, чтобы ребёнок заботился о ней, или её уход в ответ на расстроенные чувства ребёнка, или продолжающаяся эмоциональная недоступность отца перед лицом стремления сына к связи. Подобные темы с разной степенью выраженности могут появляться в историях этих пациентов. Родитель, вероятно, повторяет травматическую тему из собственной истории, которая не была оплакана и, вследствие столь частого повторения, стала частью его или её характера.
Ребёнок испытывает беспомощность в попытках превратить родителя в желанную фигуру, и таким образом травматическая тема становится «разворачивающимся чертежом беспомощности и разочарования перед силами судьбы» (Shabad, 1993). Подобный опыт, пережитый в раннем возрасте при недостаточной эмоциональной поддержке, благодаря которой этот опыт мог бы быть переработан, приводит к тому, что ребёнок оказывается неспособным оплакать утрату желанного переживания с родителем и вместо этого опирается на защиты от разочарования в этих жизненно важных отношениях, которые в свою очередь становятся повторениями, определяющими со временем его характер.
В книге используется понятие агентности, охватывающее многие аспекты трудностей, с которыми сталкиваются терапевты в работе с пациентами с РПП. Агентность относится к наблюдаемой способности индивида направлять себя — или не направлять — в определённом контексте: к его или её локальной состоятельности как агента. Caston (2011) предложил оценивать агентность с помощью трёх клинических маркеров: обратимость, самонаблюдение и уместность. Нарушение агентности проявляется вместе с навязчивым повторением, которое часто ослабляет или отменяет каждый из этих трёх клинических маркеров. Таким образом, можно сказать, что с потерей возможности остановить своё пищевое поведение у пациентов с РПП нарушается обратимость, при этом с нарушением нарушается самонаблюдение, осознания переживаемых в этот момент мыслей и чувств и, по определению, их поведение саморазрушительно и не продвигает их развитие в конструктивном направлении (то есть отсутствует уместность).
Продолжение следует…
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт
Сегодня, друзья, продолжим рассматривать книгу Т. Вулдридж «Расстройства пищевого поведения. Современное введение» (Tom Wooldridge. Eating Disorders. A Contemporary Introduction).
Еще в 1914 году З. Фрейд в работе «Воспоминание, повторение и проработка» размышляя о природе переноса, то есть о том, как события прошлого обуславливают наши переживания настоящего, вывел положение о том, что то, что не может быть вспомнено, будет повторяться в действии.
Одним из центральных направлений в работе с пациентами с расстройствами пищевого поведения является развитие способности откладывать действие в пользу размышления. Отдельной трудностью этих пациентов, особенно на ранних этапах терапии, является невозможность удержать влечение к перееданию, очищению или ограничению в принятии пищи, что может быть понято как защитная конструкция от травматической темы детства в попытке магически отменить боль собственного прошлого (Shabad, 1993).
Под термином «травматические темы» понимаются хронические паттерны, которые фрустрируют и лишают детского опыта неокрепшую психику ребёнка. важно тотметить, что эти паттерны возникают изо дня в день в отношениях с заботящимся взрослым, часто на протяжении многих лет и приобретают эмоциональную значимость кумулятивной травмы (Khan, 1963).
Подобными примерами могут служить или постоянная вторгаемость матери, или её переполняющее желание, чтобы ребёнок заботился о ней, или её уход в ответ на расстроенные чувства ребёнка, или продолжающаяся эмоциональная недоступность отца перед лицом стремления сына к связи. Подобные темы с разной степенью выраженности могут появляться в историях этих пациентов. Родитель, вероятно, повторяет травматическую тему из собственной истории, которая не была оплакана и, вследствие столь частого повторения, стала частью его или её характера.
Ребёнок испытывает беспомощность в попытках превратить родителя в желанную фигуру, и таким образом травматическая тема становится «разворачивающимся чертежом беспомощности и разочарования перед силами судьбы» (Shabad, 1993). Подобный опыт, пережитый в раннем возрасте при недостаточной эмоциональной поддержке, благодаря которой этот опыт мог бы быть переработан, приводит к тому, что ребёнок оказывается неспособным оплакать утрату желанного переживания с родителем и вместо этого опирается на защиты от разочарования в этих жизненно важных отношениях, которые в свою очередь становятся повторениями, определяющими со временем его характер.
В книге используется понятие агентности, охватывающее многие аспекты трудностей, с которыми сталкиваются терапевты в работе с пациентами с РПП. Агентность относится к наблюдаемой способности индивида направлять себя — или не направлять — в определённом контексте: к его или её локальной состоятельности как агента. Caston (2011) предложил оценивать агентность с помощью трёх клинических маркеров: обратимость, самонаблюдение и уместность. Нарушение агентности проявляется вместе с навязчивым повторением, которое часто ослабляет или отменяет каждый из этих трёх клинических маркеров. Таким образом, можно сказать, что с потерей возможности остановить своё пищевое поведение у пациентов с РПП нарушается обратимость, при этом с нарушением нарушается самонаблюдение, осознания переживаемых в этот момент мыслей и чувств и, по определению, их поведение саморазрушительно и не продвигает их развитие в конструктивном направлении (то есть отсутствует уместность).
Продолжение следует…
Автор рубрики – Елена Митрошина, выпускник института, психоаналитический психотерапевт