Преполовение Пятидесятницы

Завтра празднуется Преполовение Пятидесятницы. Церковный устав явно выделяет этот праздник из числа прочих: у него есть собственные паремии, задостойник, причастен; он празднуется целых восемь дней и имеет отдание. Но в чем смысл этого праздника?

Содержащееся в Цветной Триоди поучение на этот день (синаксарь), написанное византийским историком XIV века Никифором Каллистом Ксанфопулом, трактует его как христианское переосмысление ветхозаветного праздника Кущей. Действительно, в Ветхом Завете говорится о трех главных празднованиях — Пасхи, Пятидесятницы и Кущей, при этом первые два получили явное продолжение в церковной традиции, а третий, как кажется, нет. Также и евангельское чтение на литургии Преполовения, Ин 7. 14–30, содержит фрагмент беседы Спасителя, произнесенной именно на праздник Кущей.

С другой стороны, однако, литургийное чтение одновременно содержит и прямое возражение против отождествления праздников Преполовения и Кущей: в богослужебный инципит Евангелия включено слово «Пятидесятницы»: В преполовение Пятидесятницы взыде Иисус в церковь… — таким образом, составители лекционария — распорядка библейских чтений на весь год — вовсе не хотели, чтобы слушатели отождествляли Преполовение с праздником Кущей.

Очевидно и хронологическое несоответствие: праздник Кущей отмечали в конце лета, а отнюдь не между Пасхой и Пятидесятницей.

Поэтому христианское соответствие празднику Кущей следует искать либо в празднике Преображения (вспомним «сени», то есть шатры, они же «кущи», которые Петр предлагал установить на горе Преображения), либо в празднике Успения (и по его значению в церковном круге праздников, и по той детали, что согласно сказанию об Успении деревья склоняли свои ветви перед Божией Матерью, когда Она шла узнать о Своей скорой кончине), либо в празднике Воздвижения Креста Господня и предшествующем ему Обновлении храма, либо даже в празднике Покрова Пресвятой Богородицы, — но никак не в Преполовении.

Главный смысл празднования Преполовения, на мой взгляд, следует искать в том факте, что на период Пятидесятницы установлено чтение Евангелия от Иоанна.

Общеизвестно, что это Евангелие построено совсем не так, как первые три. Если Евангелия от Матфея, Марка и Луки — линейны: сначала Господь проповедует в Галилее, потом, после Преображения, отправляется в Иерусалим, и там происходят Его Страсти и Воскресение, — то Евангелие от Иоанна, напротив, описывает неоднократное посещение Господом Иерусалима (что, кстати, соответствует и ветхозаветным правилам, и реалиям жизни иудеев). Оно практически сразу начинается с изгнания торгующих из иерусалимского Храма (глава 2), тогда как у синоптиков Спаситель изгоняет торгующих из Храма лишь к концу Своей проповеди, после Своего торжественного Входа в Иерусалим.

Композиция Евангелия от Иоанна включает ровно семь «знамений», то есть чудес, Христа, а также семь Его утверждений: «Аз есмь». Вместо притч с использованием образов из повседневной жизни и кратких ярких афоризмов, чем наполнены первые три Евангелия, в четвертом мы находим пространные беседы на сложные богословские темы: с Никодимом (глава 3), с учениками Иоанна (там же), с самярянкой (глава 4), после исцеления «расслабленного» (т. е. паралитика, глава 5), о Хлебе жизни (глава 6), на праздник Кущей (главы 7–8), после исцеления слепого (глава 10), заключительную беседу с народом (глава 12), прощальную беседу с учениками (главы 14–16; в конце — Первосвященническая молитва Христа, глава 17).

Столь многозначительная и явно символическая композиция Евангелия от Иоанна требовала своего отражения в богослужении.

Церковный круг праздников последовательно ведет нас от одного события к другому — подобно изложению евангельской истории у синоптиков. Но праздник Преполовения фокусирует в себе сразу всё Евангелие от Иоанна, будучи хронологическим центром того периода года, когда оно читается.

Это видно уже из того, что в церковном календаре евангельские чтения в центре периода Пятидесятницы целенаправленно переставлены местами: сначала, в Неделю о расслабленном, читается рассказ об исцелении паралитика (глава 5), и лишь затем, в следующее воскресенье, — беседа с самарянкой (глава 4), а не наоборот. Несомненно, это сделано для того, чтобы самая пространная (не считая Прощальной) из бесед Евангелия от Иоанна, из глав 7–8, пришлась на центральную седмицу Пятидесятницы: эта беседа продолжает историю с расслабленным, ради чего и переставлены местами отрывки из глав 4 и 5.

О том же говорит и икона Преполовения, на которой изображен Отрок Иисус в иерусалимском Храме. Казалось бы, при чем здесь эта история из детства Христа (Лк 2. 46–47)? Но если понять Преполовение как праздник учения Христова как такового, все становится на свои места.

Такое прочтение праздника Преполовения — как праздника Евангелия от Иоанна — подтверждается, во-первых, близостью к нему памяти самого апостола Иоанна, а во-вторых, и это даже главное, — содержанием канона прп. Андрея Критского на этот день.

Прилагаю церковнославянский текст канона (из обычной Триоди, без каких-либо уточнений), к которому я прибавил лишь небольшие отметки, на что указывает тот или иной тропарь.

Хорошо видно, что канон посвящен не какому-то определенному событию, но Евангелию от Иоанна как целому. Хотя, конечно, наиболее заметное место в нем занимает все-таки беседа на праздник Кущей.

Мне кажется, Преполовение — важный повод перечитать эту беседу целиком: на сам праздник прозвучит лишь ее фрагмент.

Также к теме Преполовения можно добавить, что причастен праздника: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз — в нем, рече Господь отсылает не к беседе на праздник Кущей, а к беседе о Хлебе Жизни (Ин 6. 22 слл.).
Эта беседа крайне важна для богословия таинства Евхаристии. Может показаться удивительным, что в церковном лекционарии она не занимает какого-то заметного места: она не читается в какое-либо из воскресений или в ту или иную памятную дату.
Впрочем, в древнерусской и поздневизантийской традициях ее читали очень часто: она, наряду с 1 Кор 11. 23–32, входила в состав Правила ко Св. Причащению (в нем между псалмами и каноном были Апостол и Евангелие).

50slavrus.pdf

С наступающим праздником! Служба Пятидесятницы содержит немало прекрасных текстов, не всегда сразу понятных. Особенно это относится ко второму канону праздника, в церковнославянском переводе которого есть несколько мест, где древние переводчики сами не вполне поняли смысл греческого оригинала. Более того, его было непросто понять и самим византийцам: не зря святителю Евстафию Солунскому (12 век) пришлось подробно разъяснять не только богословское содержание, но и чисто филологические аспекты этого канона в своем обьемнейшем комментарии к нему. О прочем см. в приложенном файле.

В преддверии праздника Креста 1 (14 августа) — о надписях на русских поклонных крестах.

На многих русских поклонных крестах присутствуют различные буквы. Некоторые из них вполне понятны: IC XC (Iсусъ Христосъ), NIKA (побеждаетъ), Ц(С)РЬ СЛВЫ (Царь славы), ГГ (гора Голгофа), ГА (глава Адама), МЛРБ (Место лобное Рай бысть).
Но есть на старых крестах и не вполне понятные аббревиатуры. Ниже — их расшифровка из Псалтири № 314 из главного собрания рукописей Троице-Сергиевой Лавры.

л. 1

л. 1 об.

ПРАВАЯ СТОРОНА КРЕСТА (ЛЕВАЯ ДЛЯ ЗРИТЕЛЯ):
Древо Дарует
Древнее Достояние

Всем Верным
Возвращение в рай

Подает Покланяющимся
Паки по роду

Крест Крепок
Константину к вере

Слово Спасает
Се Славящих

Нощи Неведения
Нужди Низлагает

Обретены(й) Обретатель
Обрете(ся) Еленою от Бога

ЛЕВАЯ СТОРОНА КРЕСТА (ПРАВАЯ ДЛЯ ЗРИТЕЛЯ):
Древо Добро
Досада диаволу

Велие Веселие
Верующим в Тя

Царский Цвет
Церкви Цветит

Белег (или «бич») Божий
Бьет бесы

Пою Почитаю
Покланяюся Подножию

Христова Хоругвь
Христианам Хвала

Честная Часть
Чтущим Тя Человеком

Оружием Одоления
Ограждает Обручники

Подробнее об этих и других подобных акронимах можно почитать здесь.

О празднике Происхождения Честных Древ Креста Господня

Как известно, в православной традиции поклонение Кресту совершается на праздник Воздвижения Креста Господня, на Крестопоклонной неделе и 1 (14) августа — на праздник Происхождения Честных Древ.

Поклонение Кресту в праздник Воздвижения установлено как продолжение празднования освящения ("обновления") храма Воскресения Христова в Иерусалиме 13-го (по современному календарю: 26-го) сентября: в IV–VI веках день освящения этого храма был в Иерусалиме одним из трех главных праздников года; в город стекалось множество паломников. 14 сентября — т. е. на следующий день после торжественной службы 13 сентября — для них из сокровищницы храма износили главные реликвии — и прежде всего, часть древа Креста Господня (можно отметить, что само обретение Креста состоялось совсем в другой день: 6 марта, эта память доныне сохраняется в церковном календаре).

Если осеннее — воздвиженское — поклонение Кресту связано с реликвией в Иерусалиме, то весеннее — с реликвией в Константинополе. Уже равноап. Елена передала в Константинополь большой фрагмент Древа Креста; позднее, при императоре Юстине I-м или II-м, в город было принесено подножие Креста Господня, ранее находившееся в Апамее. Эти события были приурочены к марту месяцу (ср. дату обретения Креста 6 марта), то есть на период Великого поста. Ради того, чтобы не нарушать строгость поста празднованием, воспоминание этих событий было установлено на воскресенье — Крестопоклонную неделю, когда реликвия выносилась из сокровищницы в храм. Из-за множества желавших подойти ко Кресту, реликвия находилась затем в храме на протяжении еще нескольких дней.

Установление же поклонения Кресту в августе, по всей видимости, связано с событиями, произошедшими в царствование императора Ираклия, когда сначала, в 614 году, войска персидского царя Хосрова II захватили и разграбили Иерусалим и унесли с собой, среди прочего, Древо Креста, а затем, после успехов византийской армии и свержения Хосрова в 628 году, Ираклий добился мира с Персией на своих условиях и вернул Честное Древо. 21 марта 630 года реликвия была доставлена в Иерусалим. В Краткой истории свт. Никифора Константинопольского это описано так: Ираклий, «взяв животворное древо, запечатанное — таким оно и было захвачено и таким сохранилось, — отправил его в Иерусалим, и показал его Модесту архиерею и его клиру. Когда же они увидели, что печати не повреждены, то за то, что они не повреждены и сохранились невредимыми в оскверняющих и нечестивых варварских руках, возблагодарили Бога благодарственным гимном. И иерарх принес ключи [от ковчега], которые у него оставались, и когда отворил его, все преклонились. И после того как оно было здесь воздвигнуто, император сразу же отослал его в Византий (т. е. в Константинополь). Сергий же, византийский патриарх, принял его и затем из Влахерн с торжественным шествием перенес в великую церковь [Св. Софии]». В одной из рукописей к этому рассказу прибавлено: «и с тех пор и доныне обходят [весь] город в месяце августе, [в воспоминание об этом], а также для спокойствия от [нашествий] варваров, поскольку город охраняет сила на нем (т. е. Кресте) Распятого».

В церемониале византийского двора, созданном императором Константином Багрянородным, описано, как именно обходили город с Древом Креста. Реликвия хранилась в сокровищнице императорского дворца: в воскресенье перед 1 августа ее выносили для поклонения сначала в самом дворце, для царской семьи; затем переносили в другое место, где ей поклонялись члены синклита; потом — в другой дворец; и так далее. С 28 июля начинали обходить уже и весь город, включая его стены; 13 августа реликвия возвращалась на свое место. Для украшения этих церемоний византийцами было написано несколько гимнографических канонов — в современной Минее содержится лишь один из них; остальные известны по рукописям.

Долгое время церемонии, связанные с изнесением («происхождением») реликвий Креста из дворцовой сокровищницы и обхождением всего города по понятным причинам оставались сугубо константинопольской традицией, не привязанной, к тому же, к конкретной дате, поскольку эти церемонии были растянуты на много дней. Поэтому в древнейших Минеях собственно дата 1 августа обычно посвящена памяти мучеников Маккавеев и часто не содержит песнопений Кресту. Со временем, впрочем, эта традиция превратилась в ныне существующий праздник — это, видимо, связано как с падением Константинополя в 1204 году, когда старая церемония поклонения Кресту уже не могла сохранять прямую связь непосредственно с городом, — так и с формированием после XI века чина малого освящения воды.

Помимо памятей мучеников Маккавеев и Происхождения Честных Древ, русские Минеи под 1 августа содержат службу Всемилостивому Спасу и Пречистой Его Матери. Появление этой службы связано с эпохой императоров Иоанна II и Мануила Комнинов и новыми константинопольскими традициями, возникшими в ту эпоху; на Русь она попала, как принято считать, при благоверном князе Андрее Боголюбском.

Преображение Господне

Событие Преображения Господня, описанное в трех из четырех Евангелий, а также упоминаемое во 2-м Послании ап. Петра, входит в число важнейших церковных праздников. В евангельских рассказах об этом событии оно ставится в контекст рассказа о предстоящих Христу Страстях и Воскресении — так, незадолго до Преображения «Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мф 16. 21); спускаясь с горы Преображения, Он повелевает «никому не рассказывать о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф 17. 9); а вскоре после Преображения Он вновь говорит ученикам, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет» (Мф 17. 22–23). Вслед за этим начинается Его путь из Галилею в Иерусалим на Страсти.

Таким образом, в композиции первых трех Евангелий Преображение — поворотный момент: согласно этим Евангелиям, после Крещения и до Преображения Господь учит народ в пределах Галилеи, а затем отправляется в Иерусалим (совсем не так — в Евангелии от Иоанна, где Господь многократно посещает Иерусалим и до Страстей: такой порядок полностью соответствует реалиям жизни иудеев в Святой Земле, тогда как синоптические Евангелия содержат более условную схему; возможно, этим и обусловлено отсутствие рассказа о Преображении у Иоанна).

Тем не менее, в самом рассказе о Преображении не указано, зачем и почему оно произошло, об этом можно лишь догадываться. Учитывая евангельский контекст — с Преображения начинается путь Спасителя на Страсти, — следует сделать вывод, что ближайшим ученикам Христа (причем тем же самым, кто присутствовал при воскрешении дочери Иаира (Мк 5. 37) — а у синоптиков это явное свидетельство о власти Христа над жизнью и смертью, подобное рассказам Иоанна о воскрешениях сына царедворца и, особенно, Лазаря) необходимо было укрепление в вере перед тем, что они испытали после ареста Господа Иисуса, суда над Ним и казнью. О том же говорил им и глас Отца, засвидетельствоваший Сыновство Иисуса и предписавший слушать Его — а значит, и не сомневаться в Его словах в том числе и относительно Страстей. Фигуры Моисея и Илии явно намекают на Божественное Откровение, содержащееся в Писании, — Моисей и Илия не только восходили на горы для получения откровения от Бога, но и олицетворяли две из трех частей еврейской Библии: Закон и Пророков (третью часть, Писания, или Псалмы, олицетворял Сам Христос, как Сын (в смысле «потомок», «наследник», «преемник») Давида-псалмопевца). Ученики, тем самым, должны были понять, что все, что предстояло Христу, соответствовало библейским пророчествам.

Неслучайно детали рассказа о Преображении явно перекликаются с рассказом о Распятии: и то, и другое событие происходит на некой горе; блистающие одежды Преображения сменяются сначала царской багряницей, в которую Христа в насмешку облекает Ирод (Лк 23. 11), а затем унизительным снятием одежд (Мф 27. 28); вместо Моисея и Илии со Христом на Кресте беседуют два распятых разбойника (Мф. 27. 44); Фаворскому свету противопоставляется тьма на Голгофе; вместо гласа Отца с Креста раздается: «Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» (причем свидетели казни, слыша эти слова, вспоминают именно об Илии: Мф 27. 46–47), хотя и здесь подтверждается Сыновство Иисуса — на этот раз, не от Отца, а от римской стражи (Мф 27. 54), которая «устрашилась», подобно ученикам на горе Преображения.

Дополнительное толкование событию Преображения содержится во Втором Послании ап. Петра: оно подтвердило «силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (2 Петр 1. 16), то есть указало на предсуществование Христа до Его прихода к людям и Его силу — а значит, на его Божество (это объясняет и запрет рассказывать о Преображении до Воскресения Христова: в Евангелиях описаны аналогичные запреты рассказывать о чудесах, которые свидетельствуют о Божественной природе Господа Иисуса). В раннехристианских апокрифах такое понимание Преображения раскрывается еще полнее: так, в Деяниях ап. Петра оно описано как особая милость Бога, Который решил «явить Себя в таком образе, в каком Его смог бы увидеть человек», причем сначала Петр увидел такой блеск и услышал такой голос, какие «невозможно описать», отчего «упал, словно мертвый», но затем Господь снова изменил свой вид на такой, какой Петр уже мог выдержать, и раскрыл ему Свои тайны; а согласно Деяниям ап. Иоанна Господь не просто просиял на горе, но и предстал апостолу в образе огромного светящегося великана, вид которого заставил ап. Иоанна кричать от ужаса, пока Господь Иисус не сделался снова человеком обычного роста.

Все эти смыслы так или иначе переданы в песнопениях службы Преображения Господня. Так, в отпустительном тропаре сказано: «Преобразился еси на горе Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху (καθὼς ἠδύναντο — в той мере, в какой могли [выдержать ее — Божественную славу — они])…»).

Кондак подчеркивает: «На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои, славу Твою, Христе Боже, видеша: да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное…», — ученики вместили Божественную славу в той мере, в какой могли, для того, чтобы в момент Страстей не забыть о том, что Господь страждет добровольно.

Множество оттенков смысла Преображения передают праздничные каноны, написанные великими гимнографами — преподобными Космой Маюмским и Иоанном Дамаскиным; о канонах следует писать отдельно. Еще один текст преображенской службы, принадлежащий перу Космы, по сути открывает собой праздничное бдение — это цикл стихир на «Господи, воззвах». Ниже приведен церковнославянский текст этих стихир и перевод их оригинального — греческого — текста на русский язык.

1.
Прежде Креста Твоего, Господи, гора небеси подобящися: и облак яко сень протязашеся, Тебе преобразующуся, от Отца же свидетельствуему: тамо бе Петр со Иаковом, и Иоанном, яко хотяху быти с Тобою, и во время предания Твоего: да видевше чудеса Твоя, не устрашатся страданий Твоих. Имже поклонитися нам в мире сподоби, великия ради Твоея милости.

Прежде Креста Твоего, Господи, гора изобразила небо, а облако распростерлось, как скиния, когда Ты преобразился и был засвидетельствован Отцом в присутствии Петра с Иаковом и Иоанном, как имеющими быть рядом с Тобой и во время Твоего предания [на смерть], чтобы они, узрев Твои чудесные деяния, не испытали малодушия из-за Твоих страданий — поклониться им удостой нас с миром, ради Твоей великой милости.

[краткое содержание: Преображение = укрепление учеников в вере в преддверии Страстей]

2.
Прежде Креста Твоего, Господи, поим ученики на гору высоку, преобразился еси пред ними, лучею силы озаряя их, отсюду убо человеколюбием, отонуду властию, показати хотя Воскресения светлость: егоже и нас, Боже, в мире сподоби, яко Милостив и Человеколюбец.

Прежде Креста Твоего, Господи, взяв учеников на высокую гору, Ты преобразился пред ними, озарив их лучами силы, желая явить — с одной стороны, по человеколюбию, с другой, по [Своей] власти — блистание Воскресения, которого и нас, Боже, удостой с миром, как милостивый и человеколюбивый.

[краткое содержание: Преображение = намек на Божество Христа и предзнаменование Воскресения]

3.
Гора, яже иногда мрачна и дымна, ныне же честна и свята есть, на нейже нозе Твои стоясте, Господи, превечное бо сокровенное таинство, напоследок явлено сотвори: страшное Твое Преображение, Петру, и Иоанну, и Иакову, иже такова сияния лица Твоего не терпяще, и светлости риз Твоих, ниц на лице земли покрывахуся: иже и ужасом одержими, дивляхуся, видяще Моисеа и Илию, глаголюща с Тобою, хотящая приключитися Тебе. И глас от Отца свидетельствоваше, глаголя: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоизволих, Того послушайте, Иже и дарует мирови велию милость.

Гора, некогда окутанная мраком и дымом, на которой стояли ноги Твои, Господи, ныне — почитаемая и святая: ведь тайну, сокрытую прежде веков, в конце времен Петру, Иоанну и Иакову явило устрашающее Твое Преображение: они, не в состоянии вынести сияние лица Твоего и блистание одежд Твоих, склонились лицом к земле; они же и удивились, оказавшись в экстатическом состоянии, созерцая Моисея и Илию, беседующих с Тобой о том, что Тебе предстояло; и глас от Отца засвидетельствовал, говоря: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение, Его слушайте, ибо Он и дарует миру великую милость.

[краткое содержание: Преображение = раскрытие предвечных тайн Бога, которые должны свершиться во время Страстей, а также подтверждение Богосыновства Иисуса]

4.
На горе высоце преображься Спас, верховныя имея ученики, преславно облистал есть, показуя, яко высотою добродетелей облиставше, и Божественней славе сподобятся. Глаголющия со Христом Моисей и Илиа, показоваху, яко живыми и мертвыми обладает, и Иже древле законом и пророки глаголавый есть Бог, Емуже и глас Отечь из облака светла послушествоваше глаголющий: Того послушайте, Иже Крестом ада пленивша, и мертвым дарующа живот вечный.

Спаситель, преображенный на высокой горе в присутствии верховных учеников, просиял во славе, указывая, что те, кто являют высоту добродетелей, будут удостоены и славы в Боге. А Моисей и Илия, беседующие со Христом, указали, что Он — Господь живых и мертвых и является Богом, говорившим через Закон и пророков. О нем и глас Отца засвидетельствовал из светлого облака, говоря: «Его слушайте» — Того, Кто разоружает Крестом ад и дарует мертвым жизнь вечную.

[краткое содержание: Преображение = подтверждение: А) власти Христа над жизнью и смертью, Б) Его Божества и В) того, что о Нем говорили Закон и Пророки: вернее, Он Сам и говорил в Писании]

В последней стихире появлется еще один, очень интересный, смысл: Преображение свидетельствует о том, что подвиг христианских аскетов будет вознагражден. Недаром рассуждения о Фаворском свете занимают важное место в православной традиции умной молитвы. Причастность славе Божией — что невозможно без стремления к высоте добродетелей — то, к чему христианин должен стремиться всегда. Так Преображение становится не просто очередным праздником в целом ряду памятей церковного года, но предметом для ежедневного размышления.