Со святыми днями!

Повторю публикации о двух великих песнопениях, которые прозвучат в храмах завтра:

• стихира прп. Кассии «Господи, яже во многия грехи впадшая жена...»
• канон прп. Космы на Великий четверг

Чем можно заменить утреннее правило сегодня?

См. в публикации.

В преддверии Пасхи

Несколько ссылок:
1. О пасхальном каноне
2. О часах Пасхи
3. Об отпусте пасхальных служб

Также хочу обратить внимание на то, что древняя, исконная пасхальная служба уже свершилась. Она известна нам как вечерня и литургия Великой субботы (когда-то в пасхальную ночь христиане пребывали в бдении, слушая Священное Писание, воспевая песнь Моисея и Трех отроков и завершая ночь литургией на рассвете; затем эта служба переместилась на вечер — даже современный устав указывает служить ее вечером в субботу, — но еще позднее фактически перешла и вовсе на утро субботы).

К ней со временем добавилась новая служба, более яркая и ликующая. Это наши Светлая заутреня и Божественная литургия с чтением начала Евангелия от Иоанна. Но формированию Светлой заутрени предшествовал промежуточный этап: в конце пасхального бдения — еще того, древнего, — уже по завершении Причащения стали читать пасхальные слова свт. Григория Богослова. На их основе и выросла гимнография Светлой заутрени.

Эти слова — очень важная часть пасхальной службы; устав и сейчас предписывает читать их (что редко где происходит), а канон Пасхи использует их как свою основу. Поэтому было бы полезным перечитать их в преддверии Пасхи или в сам день праздника:

4. свт. Григорий Богослов, Слово 1, на Пасху и о своем промедлении
5. свт. Григорий Богослов, Слово 45, на Святую Пасху

И еще два великих святоотеческих произведения, без которых трудно представить себе Пасхальную службу (невзирая на сомнения ученых в их авторстве):

6. свт. Епифаний Кипрский, Слово на Великую субботу и Боготелесное погребение Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа [должно читаться на пасхальной полунощнице]
7. свт. Иоанн Златоуст, Слово огласительное на Святую Пасху

Повсеместно читается только последнее — по всей видимости, из-за краткого объема. Но и три других слова и положены по уставу, и просто очень ценны — они содержат глубочайшее осмысление величия тайны Христовой и просто гениальны с литературной точки зрения.

ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ: тропарь

Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш,
радость сотворивый учеником
обетованием Святаго Духа,
извещенным им бывшым* благословением,
яко Ты еси Сын Божий, Избавитель мира.

* важно обратить внимание на то, что слово «бывшим» стоит во множественном числе (в оригинале: βεβαιωθέντων, в церковнославянском переводе на множественное число указывает Ы вместо И), то есть относится не к «благословению», а к «им» — ученикам.

Это так называемый дательный самостоятельный, особая синтаксическая конструкция древнегреческого / церковнославянского, означающая обстоятельство времени / причины и т.п. (ср. воскресный тропарь 1 гласа: «Камени запечатану от иудей...» — «Когда (или Хотя) камень [гроба] был запечатан иудеями...»).

Таким образом, смысл здесь: «когда они — ученики — были удостоверены (таков смысл слова βεβαιωθέντων) благословением».

РУССКИЙ ПЕРЕВОД:
Ты вознесся во славе, Христе Боже наш,
обрадовав учеников обещанием
[подать им] Святого Духа,
— ведь [Твое] благословение** убедило их
[в том], что Ты — Сын Божий, Искупитель мiра.

** отсылка к словам Евангелия: «И, подняв руки Свои, благословил их. И когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк 24. 50–51).

Здесь можно почитать о кондаке праздника и о его канонах.

А здесь приведен полный текст службы, с параллельным русским переводом и некоторыми уточнениями в церковнославянском.

вариант верстки с разворотами страниц

Полный текст службы Пятидесятницы с параллельным переводом. В том числе — и коленопреклонные молитвы.

Как правило, гимнографические каноны оказываются сложнее для перевода, чем стихиры и прочие песнопения. Ко второму канону Пятидесятницы это относится втройне. В греческой церковной письменности существует целый жанр толкований на каноны, так что некоторые истолкованы не раз и не два. В частности, на второй канон Пятидесятницы очень подробный комментарий написал византийский автор 12 века, святитель Евстафий Фессалоникийский. Это огромное сочинение, интереснейшее само по себе, к сожалению, пока не переведено на русский язык.

Коленопреклонные молитвы Пятидесятницы, судя по всему, вторичны по отношению к коленопреклонным ектениям. В древней Церкви во время ектений (каковых было в службе существенно меньше, чем по позднейшим уставам) молящиеся вставали на колени. Но по воскресным дням коленопреклонение во время ектений отменялось. То же — и во весь период Пятидесятницы. Поэтому вечерня в день Пятидесятницы была той службой, когда все возвращалось на круги своя: на этой вечерне ектении вновь, после долгого перерыва, сопровождались коленопреклонением. Лишь позднее к ектениям были добавлены особые молитвы, раскрывающие значение праздника либо посвящённые теме загробной жизни и поминовению усопших.
А когда коленопреклонение во время ектений прекратилось — оно сохраняется лишь на этой вечерне, а также в чине освящения храма (где присутствуют и другие архаичные особенности), — именно молитвы оказались в центре внимания.

Интересно, что по дониконовскому русскому чину мироварения, над изготовляемым миром читалось не просто Евангелие подряд, но важнейшие церковные последования: чины великого освящения воды, Елеосвящения и проч., в том числе — коленопреклонная вечерня Пятидесятницы, что было весьма символично.
В составе этой вечерни находятся три коленопреклонных ектении, сопровождаемых молитвами. Можно решить, что молитв тоже три, но это не так.
Во-первых, в конце каждого из трех коленопреклонений помещена совершенно обычная молитва константинопольской вечерни, родственная светильничным молитвам и не имеющая никакого отношения к празднику.
Во-вторых, третье коленопреклонение содержит не одну, а две праздничных и две общих молитвы.
Таким образом, всего молитв — восемь: коленопреклонение A: 1) праздничная + 2) обычная; коленопреклонение B: 3) праздничная + 4) обычная; коленопреклонение C: 5) праздничная + 6) обычная, а затем 7) еще одна праздничная + 8) еще одна обычная.
В дониконовских книгах имелась и еще одна — девятая — молитва. Она была обращена к Лицу Святого Духа и составлена примерно на полтысячелетие позднее, чем остальные молитвы: ее автором являлся свт. Филофей Константинопольский (XIV в.).

Коленопреклонные молитвы с разделением на части.

Молитва Святому Духу свт. Филофея:

Царю Небесный, Утешителю Владыко, собезначальный и соприсносущный, и купносущный, и единочестный Душе Отцу и Сыну!
Душе истинный сущий, благий, Святый, господьствуяй, животворивый, Иже от Отца исходяй неизреченно, и на Сыне почиваяй нераздельно, Иже сыноположения и обожения умнаго и словеснаго естества приятен, Иже настоящих и будущих благ сокровище!
Дух правый, Дух Владычний, Иже Отеческого состава, и от Божественных и безначальных уст Его несказанно исходящее и соипостасное дыхание, и Премудрость, и Сила.
Дух Божий и от Бога, Дух Отечь и от Отца, Дух Сыновень, Дух Христов. Óна за едино существо, и еже отонуду исхождения, сия за едино существо паки и неразлучное, и еже оттуду изречение и явление.
Ты убо, благий Владыко, — Единый от Троицы Бог, истинный Бог от истиннаго Бога; разумную и чувственную тварь вкупе создав со Отцем и с Сыном и сию неизреченною премудростию и силою, и обузданием неизреченнаго промысла паче слова соокормлевая и сосвязуя, и утверждая, и соблюдая.
Безначальне, невидиме, непостижиме, недоразуменне, неизследованне, неизреченне, неизчетéнне, безчисленносильне, всемогий Господи!
Иже первее отцы и пророки различне действовав и глаголав, и Святыя Троица тайну показав, и неизреченное плотьское смотрение открыв Единочадаго Сына и Бога, последи же еже на небеса с плотию восхождения и уставления Его и в сей великий и совершенный спасительный Пятидесятный праздник, ради естественных Ти даров и благодатей, якоже существенне видом огненных язык просветив мир, и на святых апостолех и учениках сед, и Твоею боголепною силою сих оболк и исполнив пачеестественных и неизреченных благодатей, по неложному обещанию Христову, ихже ради всякое естество человеческое, веры слово приемши, истиннаго богоразумия и благочестия научихомся, и Твоею просветившеся неизреченною силою и действом, единому Богу в триех Лицех точию покланятися научихомся!
Сам убо, Владыко, озарение Отчее, живый и неизменный образ Отечь, вкупе и Сыновень; непреложный образ и печать существа и естества Их; и источник освящения и безсмертия, и жизни, еже и в будущем и непременном и безконечном веце; венец и конечное святых возприятие, в Немже Божества вина и Источник — единый нерожденный и безначальный Отец и Бог; единочадным Сыном и Богом всеблагих подаяние независтне и неизреченне, и паче естества действует, в настоящей и будущей жизни.
Приими мое грешнаго и недостойнаго моление и в сий час, Иже множество моих согрешений сведый Един! Помилуй мя по велицей Твоей милости и по множеству щедрот Твоих беззакония моя очисти, и омый наипаче тину согрешений моих, и належащую скверну страстей души моей очисти, Един чистый и пречистый; и всякия скверности и смрада, и страсти чистительный, очисти мя от тайных моих, Господи, и от чуждих избави раба Своего, грех юности моея и неведения моего и старости окаянство не помяни.
Просвети ми помраченныя мысленныя очи, и погасший светильник благодати возжег, научи ми ум искусом и обычаем, и действом — ведети, яко есть воистину в словесном естестве Дух Свят.
Даруй мне слово благосочетанно и силу, и высоту, и крепость, молитвы чистыя и простерты приносити о людех Твоих, и о всемирной Твоей Церкви и стаде, юже Твоею силою и действом, Кровию Единочаднаго Сына и Бога искупльшеюся, боголепно водрузил еси и составил.
Утверди Ея на камени исповедания Божества, непреклонну и непоколебиму, адских дверей крепчайшу, ересей безместных державнейшу и вышшу, бесовских действ и крепостей неприкосновенну и неуязвену, исполнену всячески Твоея крепости и благодати.
Приими, Царю, коленопреклонения их и стенания, общая и согласная, и простертыя молитвы, и прилежная моления, веру и надежду еже к Тебе единому неуклонно взирати нощию и днию, и ко иному не зрети, разве Тебе, Бога и Владыки, и от Тебе единаго спасения чаяти.
И, простив им и нам всякое прегрешение, вольное же и невольное, яко Бог преблагий же и всемогий, и настоящих зол премени, и присносущных благ сподоби.

Милостию и человеколюбием Бога Отца, и сосущнаго Сына, и Тебе — Пресвятаго и единочестнаго Духа, единаго Триипостаснаго Божества, ныне и присно и во веки веком. Аминь.

Преображение Господне

О содержании праздника (несколько записей, в том числе с толкованиями некоторых праздничных песнопений).

О дате праздника.

Об освящении (точнее, благословении) винограда и других плодов.

ТРОПАРЬ (перевод)

Ты преобразился на горе, Христе Боже, показав ученикам Твоим славу Твою, как они могли бы [ее воспринять]. Да воссияет и нам, грешным, свет Твой вечный по молитвам Богородицы, Светодавче, слава Тебе!

КОНДАК (перевод)
Ты на горе преобразился, и ученики Твои узрели, насколько могли вместить, Твою славу, Христе Боже, — чтобы тогда, когда увидят Тебя распинаемым, уразумели бы, что [Твое] страдание — добровольно, и возвестили бы миру, что ты — воистину сияние Отца*.

* Евр 1. 3: «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа всё словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную <престола> величия на высоте».

С праздником!

Рождество Пресвятой Богородицы

— о древнейшей службе праздника (и о том, почему его тропарь из православной службы хорошо известен также и в католическом мире, с музыкальными примерами);

— об основных песнопениях классической службы праздника.

Также интересно, что в древнем Константинополе праздник Воздвижения имел не 1, как большинство других праздников, а целых 6 тропарей:

1. Животворящий Крест Твоея благости...
2. Спаси, Господи, люди Твоя...
3. Церковь вопиет Ти, Христе Боже...
4. Днесь пророческое исполнися слово...
5. Токмо водрузися Древо...
6. Вознесыйся на Крест волею...

В современных богослужебных книгах все эти тропари сохранились, только — кроме №2, который и известен нам в качестве основного тропаря праздника — расставлены на других позициях. Так, №6 использован как вступление к древнему кондаку и сам называется теперь «кондаком»; №1 = тропарь предпразднства Воздвижения; №№4 и 5 помещены в службе Воздвижения как седальны по кафизмах; №3 использован в Октоихе в качестве седальна на утрени среды и пятницы в седмицы 7-го гласа (кстати, №1, 2, 4, 5 тоже используются в Октоихе как седальны в среду/пятницу: соответственно, 2-го, 1-го, 6-го и 6-го гласов).

Дмитриевская родительская суббота — суббота перед днём памяти вмч. Димитрия Солунского

В наше время широко распространена версия о том, что Дмитриевская родительская суббота была установлена благоверным князем Дмитрием Донским для поминовения воинов, павших в Куликовской битве. Однако эта версия впервые фиксируется только в 19 веке, а в более ранних источниках нет никаких свидетельств о связи между поминовением павших в Куликовской битве воинов (при том, что среди рукописей Троице-Сергиевой лавры сохранился даже отдельный синодик с частью их имен) и Дмитриевской субботой.

Более того, этой версии прямо противоречит наличие точно такой же поминальной субботы у народов, для которых Куликовская битва не являлась частью их национальной истории: болгар, сербов, потомков жителей Великого княжества Литовского. Так, у сербов эта суббота называется Митровске задушнице (то есть как и у нас), но у болгар — Архангелова задушница (то есть по имени архистратига Михаила, а не вмч. Димитрия), а в Белоруссии — Восеньскiя дзяды ("Осенние деды"; кстати, и в русском фольклоре неделя, на которой совершается Дмитриевская суббота, известна как Дедова неделя).

Таким образом, причину установления Дмитриевской субботы нужно искать в чём-то ещё. Этого поминального дня не было у народов южной Европы — в частности, у византийцев (отчего Дмитриевская суббота, как и Радоница, отсутствует в нашем богослужебном уставе, происходящем из Византии). Однако у других народов Европы в древности существовали осенний и весенний праздники в честь умерших предков. Судя по всему, осенняя "Дедова/Архангелова/Дмитриевская" суббота — как и Радоница весной — является результатом христианизации этого древнего обычая. Вместо жертвоприношений умершим, сопряжённых также с ритуалами для защиты от их возможного неудовольствия, Церковь установила в эти дни совершать сугубую молитву об их душах, побеждая языческий страх перед ними любовью и заботой о них.

В старину на Дмитриевскую субботу, помимо служб, устраивали большое угощение: в монастырях — для всех монахов и послушников, чтобы они в благодарность усиленно помолились об усопших; в миру — для голодающих и нуждающихся. Указом царя Иоанна Грозного в Дмитриевскую субботу было установлено совершение великой — то есть полной (с 17-й кафизмой и каноном без сокращений) — панихиды.

В старых русских уставах строй службы в этот день следовал уставу Вселенских родительских суббот. В современных сборниках уставных указаний службу предписано петь не по уставу Вселенских суббот, а как в рядовую субботу с "Аллилуия", причём с отсылкой к Типикону, что не вполне логично, так как Типикон о Дмитриевской субботе вообще не говорит.

Как мы уже не раз убеждались, лидерами по непонятности в славянском богослужении являются ирмосы канонов, из которых потом составляются задостойники. Сейчас в церквях поются ирмосы Рождества, поэтому давайте попробуем немного разобраться и с ними.

Жезл из ко́рене Иессе́ова и цвет от него́, Христе́, от Девы прозя́бл еси́, из горы, Хва́льный, приосене́нныя ча́щи прише́л еси́, вопло́щся от Неискусому́жныя, Невеще́ственный и Бо́же, слава силе Твоей, Господи. (Ирмос 4-й)

Ῥάβδος ἐκ τῆς ῥίζης Ἰεσσαὶ, καὶ ἄνθος ἐξ αὐτῆς, Χριστἐ, ἐκ τῆς Παρθένου ἀνεβλάστησας, ἐξ ὄρους ὁ ἀινετός, κατασκίου δασέος, ἦλθες σαρκωθεὶς ἐξ ἀπειράνδρου ὁ ἄϋλος καὶ Θεός· δόξα τῇ δυνάμει σου, Κύριε.

Как это часто бывает, перед нами славянская калька с греческого ирмоса, что существенно затемняет смысл. Впрочем, и сам ирмос не так-то прост для перевода, не говоря уже о значении его речевых фигур.

Дерзну предложить такой рабочий перевод, а потом уже пройдёмся по пунктам:

Словно побег из корня Иессея и словно цветок из него - так Ты, Христе, из Девы произрос. Достохвальный, Ты появился из горы, покрытой густой чащей, воплотившись как невещественный Бог из не знавшей мужа. Слава силе Твоей, Господи.

Сразу скажу, что все эти подлежащие (стебель, цветок, Достохвальный, Невещественный, Бог) я считаю описательными приложениями к тому, кому ирмос обращён - Христу. Собственно, так оно и есть по смыслу, ведь приводимые образы метафорически объясняют рождение Христа. Поэтому я добавил в перевод слова как, так, словно. Ирмос крайне лаконичен: минимум артиклей, средств связи - это характерная особенность таких песнопений, что открывает простор для обсуждения. Буду рад замечаниям и комментариям к тексту.

Рождение Христа ирмос объясняет с помощью известных ветхозаветных образов, по преимуществу относящихся к Божией Матери. Первый - из пророка Исайи:

И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на Нем (ἐπ᾽ αὐτὸν) Дух Господень. (Ис 11:1-2)

Цветок (ἄνθος), переданный в славянском тексте, звучит красивее, чем ветвь. Здесь и отсылка к посоху Аарона, который чудесным образом покрылся цветами и миндалём (Чис 17:8). Решил посмотреть, как цветёт миндаль - это красиво!

С цветком есть интересная деталь, что именно на нём почиет Дух Господень, потому что корень и отрасль в греческом языке женского рода, а цветок - среднего. Поэтому конкретно цветок - символ Христа, родившегося от Марии - побега из корня Иессея, отца царя Давида.

Образ горы тоже известен, с одной стороны из Пс 67:16, где говорится о «горе тучной» (ὄρος πῖον), то есть плодородной, на которой будет вечно обитать Бог. В ирмосе плодородность горы подчёркивается растущей на ней густой чащей (аллюзия на Авв 3:3).

Но самый важный образ из пророка Даниила:

Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана <…> а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. (Дан 2:34-35)

Ирмос прямо говорит, что Христос возник из этой плодородной горы, при этом оставаясь Невещественным и Богом. Перед нами хороший пример гендиадиса - описание явления двумя существительными вместо существительного с прилагательным, так что можно с полным правом переводить как невещественный Бог.

Перед нами хвалебная песнь Христу, где три метафорических образа (побег, цветок, гора) предшествуют описанию празднуемого события - человеческого рождения невещественного (то есть нематериального) Бога. Заканчивается песнь прославлением силы Божией, которая смогла сделать это событие возможным.
#tl_богослужение #tl_перевод