2. Тропарь Сретению Господню адресован Пречистой Деве Марии и праведному Симеону Богоприимцу. Это необычно — главное песнопение праздника в честь события из земной жизни Господа Иисуса Христа обращено не к Нему, а к Божией Матери и Симеону (а в древней традиции Иерусалима соответствующий ему гимн был и вовсе обращено только к Симеону).

Текст тропаря:
Радуйся, Благодатная Богородице Дево,
из Тебе бо возсия Солнце правды, Христос Бог наш,
просвещаяй сущия во тьме.
Веселися и ты, старче праведный,
приемый во объятия Свободителя душ наших,
дарующаго нам воскресение.

Перевод:
Радуйся, Благодатная [= отсылка к событию Благовещения] Дева Богородица!
— ведь из Тебя возсияло Солнце праведности [= отсылка к тропарю Рождества Христова] — Христос Бог наш, —
освещающее находящихся во тьме.
Возвеселись и ты, праведный старец,
приняв во объятия Того, Кто освобождает наши души,
дарует же нам и [есть в греческом, в славянском пропущено] Воскресение.

3. Кондак Сретению Господню, как и ряд других древних кондаков — не то, за что он себя выдает. Древние кондаки представляли собой длинные гимны из многих строф, а наш нынешний «кондак» — это всего лишь затравка, маленькая вступительная распевка к полному многострофному кондаку.

В современных богослужебных книгах от древних кондаков, как правило, сохранилась только первая из длинного ряда строф подлинного кондака. Она называется «икос», так как, вообще-то, все эти строфы назывались «икосами» (икос в переводе значит «дом», а в сирийской поэзии, откуда и происходит жанр кондаков, словом ܒܝܬܐ обозначали и «дом», и поэтическую «строфу»).

Конкретно кондак Сретению замечателен тем, что его основной объем занимает молитва праведного Симеона — придуманная, конечно, автором кондака (а им был прп. Роман Сладкопевец), — но от этого не менее интересная, глубокая и красивая.

В этой молитве Симеон представлен мудрым духоносным старцем, каким он, собственно, и был. А в конце молитвы ему отвечает Сам Христос, словами: «Ныне отпущаю...» — то есть евангельское «Ныне отпущаеши» вложено в уста Богомладенца. Весьма неожиданный поворот, и очень изящный текст — как и всегда у прп. Романа.

С переводом полного кондака можно познакомиться здесь.

Вступительная же его строфа — то есть текст, который мы и называем сейчас «кондаком» в позднем смысле этого слова, — прп. Роману не принадлежит.

Текст:
Утробу Девичу освятивый Рождеством Твоим,
и руце Симеоне благословивый,
якоже подобаше, предварив,
и ныне спасл еси нас, Христе Боже.
Но умири во бранех жительство,
и укрепи люди [в оригинале: царя/императора, замена его на «людей» — правка советского времени],
ихже [в оригинале: егоже] возлюбил еси,
едине Человеколюбче.

Перевод:
О, освятивший утробу Девы Твоим рождением [от Нее]
и благословивший руки Симеона, как [и] следовало [сделать]!
— Ты [тогда] предвосхитил то, что спас нас ныне.
Подай же среди войн мир нашему государству,
и утверди державу людей императора,
которого Ты возлюбил, о Единственный, Кто человеколюбив.

4. Другие песнопения праздника также включают немало выдающихся произведений — это и канон великого песнописца, прп. Космы Маюмского, и стихиры других замечательных авторов. Но никак нельзя не обратить внимание на припевы 9-й песни канона утрени, составляющие особенность службы на Сретение.

Текст припевов:
1) Богородице Дево, упование христианом,
покрый, соблюди и спаси на Тя уповающих!
2) Богородице Дево, миру благая помощнице,
покрый и соблюди от всякия нужды и печали.
3) Богоносе Симеоне, прииди, подыми Христа,
Егоже роди Дева Чистая Мария.
4) Объемлет руками старец Симеон Содетеля Закона
и Владыку всяческих.
5) Не старец Мене держит, но Аз держу его
— той бо от Мене отпущения просит.
6) Клеще таинственная, како угль носиши?
Како питаеши Питающаго вся?
7) О дщи Фануилева!
Прииди, стани с нами и благодари Христа Спаса, Сына Божия.
8) Анна целомудренная провещает страшная,
исповедающи Христа, Творца небу и земли.
9) Непостижимо есть содеянное о Тебе Ангелом и человеком,
Мати Дево Чистая.
10) Чистая Голубица, нескверная Агница,
Агнца и Пастыря приносит в церковь.
11) О Христе, всех Царю! Победы на враги верным людем [в оригинале: верным царем] Твоим даруй.
12) О Христе, всех Царю!
Подаждь ми слезы теплы, да плачу мою душу, юже зле погубих.
13) Трисиятельное и Триипостасное Божество
благочестно да похвалим.
14) О Девице Марие!
Просвети мою душу, помраченную люте житейскими сластьми.

По сути, это не просто припевы, как на другие праздники, а самостоятельное песнопение.

Первые два припева обращены с мольбой к Божией Матери.
Третий — к праведному Симеону Богоприимцу, с призывом «прийти и подъять»(т. е. взять на руки) Христа.
Четвертый описывает ситуацию: Симеон держит Христа, а пятый комментирует ее от лица Самого Господа: «Не старец Меня удерживает [в руках], а Я — его [в этой земной жизни], ибо он просит у Меня отпустить его [чтобы тот принял смерть]».
Шестой припев вновь обращен к Божией Матери: Она названа «таинственными клещами», которые несут в себе уголь (см. выше о второй паремии из пророка Исаии). Седьмой — к «дочери Фануила», то есть праведной Анне, еще одной участнице сцены Сретения; она приглашается занять в этой сцене свое место.
В восьмом припеве описано, как Анна пророчествует (ЦСЛ провещает: увы, многие певцы исполняют это слово небрежно, озвучивая его как "просвещает", имеющее совсем другой смысл) страшная, то есть нечто такое, что потрясает до глубины души.
Девятый припев прославляет Богородицу, десятый вновь описывает сцену Сретения, как бы подводя итог всей картине.
Последние четыре припева — молитвенные воззвания общего характера.

Поминовение всех от века усопших, всеобщее воскресение и Страшный суд как последние в круге церковных праздников: две прошлогодние заметки о сегодняшних службах: 1, 2.

Вседневные службы Великого поста

Службы будних дней Великого поста, содержащиеся в Триоди, составлены из нескольких слоев различного происхождения. Эти слои очень ясно обнаруживаются.

Во-первых, на каждый день в Триоди имеются два самогласна (то есть стихиры с собственной мелодией у каждой). Они помещены на стиховне утрени и вечерни.

Эти самогласны происходят из палестинского сборника песнопений, который назывался Тропологием и возник раньше, чем привычные нам Минея, Октоих и Триодь. Собственно говоря, эти последние явились продолжением и развитием тех принципов создания гимнографии и ее музыкального исполнения, которые сложились в Палестине к VII-VIII вв. и которые и были зафиксированы в Тропологии (или, вернее, Новом Тропологии — у него тоже был свой предшественник).

В Новом Тропологии на предпасхальный период полные службы имелись у всех дней Страстной седмицы, но лишь у некоторых дней Великого поста (прежде всего, воскресений). Рядовые дни поста имели только самогласны. Вот они-то до сих пор сохраняются в Триоди.

При этом самогласны развивали тему Евангельского чтения на литургии предшествующего воскресенья. Но система чтений в Иерусалиме в древности была совсем не такой, как привычная нам константинопольская система VIII в.

Так, в наше Прощёное воскресенье в Иерусалиме читали отрывок из Нагорной проповеди Спасителя о милостыне, молитве и посте (Мф 6. 1–33), в 1-е воскресенье Святой Четыредесятницы — притчу о потерянной овце (Лк 15. 1–10), во 2-е — о блудном сыне (15. 11–32), в 3-е — о мытаре и фарисее (18. 1–14), в 4-е — о милосердном самарянине (10. 25–37), в 5-е — о богатом и Лазаре (16. 19–31).

Как следствие, тематика самогласнов часто не совпадает с остальной тематикой служб, так как остальные слои Триоди отражают уже традицию Константинополя.

Если на первой седмице поста это трудно заметить, так как самогласны, повествующие о милостыне, молитве и посте, прекрасно подходят для начала Четыредесятницы (да и Евангельское чтение в Прощёное воскресенье у нас — из той же 6-й главы Мф, только короче: стихи 14–21), то обнаружив самогласны о блудном сыне в Неделю свт. Григория Паламы и последующую седмицу, а тем более — о мытаре и фарисее на Крестопоклонную, — внимательный читатель Триоди не может не удивиться.

Во-вторых, к самогласнам добавлены мученичны и богородичны, по гласу. Они заимствованы из Октоиха и являются лишь дополнением (а потому могут и опускаться, если песнопений окажется в какой-то день слишком много: например, при совершении службы Благовещения Пресвятой Богородицы).

В-третьих, в Триоди содержится не только почти весь комплекс песнопений палестинского Тропология, но и значительная часть «альтернативного» проекта — сборника песнопений, составленного прп. Андреем Критским вместо Тропология. Впрочем, этот слой становится заметен только на Страстной седмице, но не в будние дни поста.

В-четвёртых, прп. Феодор Студит решил распространить гимнографическое оформление Страстной седмицы — где в Тропологии на каждый день содержались каноны прп. Космы Маюмского: полные и неполные (дву-, четыре- и трипеснцы), — на остальные седмицы поста.

В результате появился полный комплект трипеснцев прп. Феодора на весь пост; также преподобный написал на каждый день по одной стихире-подобну и по одному седальну.

В-пятых, опыт прп. Феодора Студита продолжил самый, наверное, плодовитый византийский гимнограф — прп. Иосиф Песнописец.

Он составил даже не по одному, а сразу по двум трипеснцам, по две стихиры, но почему-то только по одному седальну (а может, и тоже по два, но вторые не сохранились), на весь Великий пост.

Из двух комплектов трипеснцев Иосифа в Триодь вошел только один, а второй известен по рукописям. Впрочем, Триодь усваивает авторство Иосифова комплекта не Песнописцу, а брату прп. Феодора Студита, св. Иосифу Студиту. Однако исследователи все же высказываются не в пользу последнего.

Получился уже значительный гимнографический корпус, пользуясь которым, вполне можно наполнить вечерню и утреню песнопениями:

— на вечерне: две стихиры-подобна Иосифа + стихира-подобен Феодора (ставятся на «Господи, воззвах» и дополняются 3 стихирами Минеи), и самогласен с мученичном и богородичном (уходят на стиховну, но если стиховны не будет — т.е. при совершении литургии Преждеосвященных Даров — переставляются на «Господи воззвах», в самое начало стихир);

— на утрене: седален Иосифа с богородичном, седален Феодора с богородичном (плюс ещё седальны из Октоиха, собранные в приложении к Триоди), трипеснец Иосифа, трипеснец Феодора, и ещё один самогласен с мученичном и богородичном.

Несмотря на такое изобилие, православные песнописцы IX–X вв. продолжили опыт пополнения Триоди, начатый прп. Феодором Студитом: только для самого́ великопостного периода (не говоря о Сырной и Страстной седмицах), свои комплексы песнопений создали некто Климент (полный цикл трипеснцев) и знаменитый свт. Георгий Никомидийский (комплект седальнов и стихир на весь пост). Даже национальные гимнографы писали аналогичные циклы: известен комплект оригинальных славянских великопостных трипеснцев авторства свт. Константина Преславского и комплект триодных самогласнов пера грузинского монаха Иоанна Минчхи. Впрочем, эти песнопения, как и упомянутый выше второй набор трипеснцев прп. Иосифа Песнописца, не вошли в печатную Триодь и известны только по рукописям, хотя в специальной литературе большинство из них к настоящему времени уже опубликованы.

Ещё один важнейший слой Триоди включает не столько песнопения, сколько чтения: это материал константинопольского Профитология, сборника ветхозаветных чтений на весь год (на Руси и вообще у славян он был известен под именем Паримийника).

В XII в. весь великопостный раздел Профитология был включен в состав Триоди. Так в ней, помимо перечисленных выше песнопений, на каждый будний день появились:
— тропарь пророчества (= гимнографическое вступление к циклу чтений);
— 1-й прокимен;
— паремия I;
— 2-й прокимен;
***
— 3-й прокимен;
— паремия II;
— 4-й прокимен;
— паремия III.

В древнем Константинополе первую половину этих чтений — до звёздочек — читали днём, во время службы «тритекти», заменявшей собой в Великий пост все три службы часов (т.е. 3-6-9-й: в храме Св. Софии вне поста эти три службы совершались каждая в свое отдельное время). После «тритекти» в храме читали поучительные чтения — либо проводили предкрещальную катехизацию, — а после того сразу начинали вечерню, где дочитывали остаток паремий.

В современном уставе это отражено в том, что тропарь пророчества, 1-й прокимен, одна паремия и 2-й прокимен исполняются на 6 часе, а два других прокимна и две других паремии — на вечерне.

По поводу прокимнов: вопреки осмыслению их как вступления к чтению (в данном случае, паремий), прокимны являются вполне самостоятельным элементом службы. Это хорошо видно на вседневной вечерне, где прокимен ни к чему не служит вступлением. Это видно и на 6 великопостном часе, где один прокимен поётся до паремии, но другой — после неё. То же — и на Преждеосвященной литургии, где второй прокимен явно не вводит вторую паремию, но следует после первой.

Вообще, прокимны Постной Триоди следуют тому же принципу, что и, например, чтения из Книги Бытия: они знакомят слушателей с содержанием одной из важнейших книг Библии. В случае с прокимнами это Псалтирь. Прокимны Постной Триоди взяты из неё псалмов последовательно: в первый день поста это Пс 1, 2, 3, 4, во второй — Пс 5, 6, 7, 8, и так далее.

https://youtu.be/7opZdraun_c

— небольшой ролик о великом каноне.

Неделя 1-я Великого поста, память творим святых пророков Мо[и]сея и Аарона, Давыда же и Само[у]ила, и прочих.
И о иконах правоверию

В современных богослужебных книгах и календарях первое воскресенье Великого поста надписывается исключительно как память Торжества Православия (ср. стандартную печатную Триодь: «Недѣлѧ перваѧ свѧтагѡ Поста, въ нюже Православiе воспоминаетсѧ»), то есть события восстановления иконопочитания в 843 году, когда в Константинополе были совершены крестный ход с иконами и торжественное богослужение, ознаменовавшие завершение эпохи второго иконоборчества.

Однако в древних рукописях, как можно увидеть выше, основная память первой недели поста — это память святых пророков, героев (а главное, авторов! — недаром надписание памяти открывается именем Моисея, но не Авраама, или Ноя, или Адама) Ветхого Завета.


Великий пост в древности, как известно, был посвящен в том числе подготовке оглашаемых к принятию таинства Крещения. Подготовка предполагала, прежде всего, изучение важнейших мест из Священного Писания, а также Символа веры. Важное значение имело изучение именно Ветхого Завета, как прообраза Нового. Поэтому хотя в будние дни поста полная литургия и не служится — а следовательно, нет ежедневных чтений из Апостола и Евангелия, — в эти дни ежедневно читаются отрывки из Ветхого Завета.
На каждый будний день Великого поста и Страстной седмицы установлено три отрывка, соответственно трем частям, на которые традиционно делили Ветхий Завет: из Закона, из Пророков и из Писаний (ср. Лк. 24. 44–45: «И сказал [Господь Иисус Христос] им [апостолам]: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному обо Мне в Законе Моисеевом и в Пророках и в Псалмах [= Писаниях]. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний [т. е. к пониманию того, как в Ветхом Завете были прообразованы события Нового]»).

Отрывки из Закона (в продолжении Великого поста это Книга Бытия, а на Страстной — Книга Исхода) и из Писаний (книги Притчей и Иова, соответственно) читаются на вечернях, а из Пророков (на протяжении поста — из Исаии, на Страстной — из Иезекииля) — на 6-м часе. Эти чтения сопровождаются четырьмя прокимнами, последовательно взятыми из псалмов Псалтири.
Таким образом, память святых пророков Моисея и Аарона (= Закон), Давида (= Псалтирь и, шире, Писания), Самуила (= Книги Царств, относившиеся у иудеев к разделу Пророков) и прочих, действительно, более чем уместны в начале Великого поста — так же как и расположение Великого канона, содержащего множество библейских образов, ближе к концу Великого поста, на 5-й седмице. Память пророков и Великий канон обрамляют собой период особо тщательного изучения Ветхого Завета.

Но, пожалуй, самое удивительное — в том, что хотя память пророков в 1-е воскресенье Великого поста и выпала из богослужебных книг и календарей, она вполне сохранилась в самóм тексте службы!

Так, пророкам в современном тексте службы посвящены: 1-я и 2-я стихиры на «Господи, воззвах» великой вечерни, славник на литии, икос, самогласен=славник на хвалитех утрени, а главное — чтения на Божественной литургии:
* прокимен из Книги пророка Даниила;
* Апостол, упоминающий «Моисея... Гедеона, Варака, Иеффая, Давида, Самуила и иных пророков»;
* аллилуиарий со стихом «Мѡисей и Аарѡнъ во iереехъ Егѡ, и Самуилъ въ призывающихъ имѧ Егѡ»;
* Евангелие, в котором апостол Филипп свидетельствует: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в Законе и пророки: Иисуса».

На утрене 1-го воскресенья поста пророкам недостает лишь наиболее пространного песнопения, канона. Такой канон, однако, имеется, и когда-то он исполнялся на этой службе. В современной русской Триоди, в отличие от греческой, он даже до сих пор печатается — только перемещен с утрени на повечерие вечером в 1-ю Неделю Великого поста.

К текстам в честь пророков постепенно добавились тексты в память Торжества Православия. В современной Триоди они включают: стихиры малой вечерни, 3-ю и 4-ю стихиры на «Господи, воззвах» великой вечерни, славники на «Господи, воззвах» и на стиховне, стихиры на хвалитех, канон и седальны в нем, а главное — тропарь:

Пречистому ѡбразу Твоему покланѧемсѧ, Благiй,
просѧще прощенiѧ прегрѣшенiй нашихъ, Христе Боже
— волею бо благоволилъ еси плотiю взыти на Крестъ,
да избавиши, яже создалъ еси, ѿ работы вражiя.
Тѣмъ благодарственнѡ вопiемъ Ти:
«Радости исполнилъ еси всѧ,
Спасе нашъ,
пришедый спасти мiръ!»

ПЕРЕВОД:
Мы поклоняемся Твоему пречистому образу, о Благой,
испрашивая прощения наших прегрешений наших, Христе Боже,
— ведь Ты добровольно благоволил взойти на Крест,
чтобы избавить тех, кого Ты создал, от рабства врагу*.
Вот поэтому-то мы благодарно восклицаем Тебе:
«Ты наполнил всë радостью, Спаситель наш, пришедший спасти [весь обитаемый] мир!».
* т. е. дьяволу

Интересно, что в современный текст этого тропаря включено примечание: слово плотiю, которого нет в древнейших рукописях тропаря и которое не подходит по размеру. Дело в том, что по образцу («подобну») этого тропаря созданы седальны прп. Феодора Студита в понедельник 1-й седмицы Великого поста и в среду 5-й седмицы Великого поста, и по их стихотворному размеру, который полностью совпадает с размером тропаря «Пречистому ѡбразу Твоему...», за исключением слова σαρκί (плотiю) и, может быть, предлога ἐκ (ѿ), очевидно, что и в оригинале тропаря этого слова не было.
Несомненно, слово добавлено как ради большей ясности текста тропаря, так и для того, чтобы его нельзя было понимать в смысле учения еретиков-теопасхитов, согласно которым Христос пострадал на Кресте по Божественной природе.
Помимо службы Торжества Православия, этот тропарь употребляется всякий раз при совершении литургии — священнослужители читают его, когда поклоняются святым иконам в конце входных молитв, показывая этим действием всей церковной общине свое Православие — поскольку поклонение иконам означает согласие с учением всех Семи Вселенских Соборов.

Кроме службы в Триоди, существует еще и чин Торжества Православия, которого в современной Триоди нет. Изначально он представлял собой не столько чин в смысле оформленного богослужебного последования, сколько Синодик — длинный текст, содержавший перечисления имен еретиков, с анафематствованием их заблуждений, а также имен почивших православных императоров и патриархов, с провозглашением им «Вечной памяти», и ныне здравствующих правителей и иерархов. Этот Синодик зачитывался в 1-ю Неделю Великого поста при архиерейском богослужении. В XIX веке Святейший Синод благословил вместо чтения Синодика Торжества Православия совершать чин, напоминающий чин молебна, который тогда же и был составлен. Перечисление имен конкретных еретиков в нем было заменено анафематствованиями общетеоретического характера, достаточно сложными, надо отметить, для восприятия на слух. В советское время эти анафематствования оказались опущены, так что между современным чином молебна в Неделю Торжества Православия и историческим Синодиком — довольно мало общего. Подробнее об этом можно почитать в классической книге протоиерея Константина Никольского. Критический греческий текст Синодика издан Жаном Гуйяром.

Прошлогодние заметки о Крестопоклонной неделе: 1, 2.

I. Тропарь Благовещению

ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ТЕКСТ
Днесь спасения нашего главизна и еже от века таинства явление: Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует. Темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою.


ПЕРЕВОД
Сегодня [празднуется] сама суть¹ нашего спасения и раскрытие² Тайны, от века [сокрытой]:
Сын Божий делается Сыном Девы,
а Гавриил благовествует благодать³.
Поэтому и мы с ним воскликнем Богородице⁴:
«Радуйся, Благодатная⁵, Господь с Тобою!».


ПРИМЕЧАНИЯ
¹ Слово главизна (κεφάλαιον) в данном случае имеет значение «самая суть», «ключевой аргумент» (иное значение слова — «раздел текста» [ср. совр. рус. «глава [книги]»] — здесь не подходит). На Благовещение происходит, по сути, самое главное событие всей истории спасения Богом падшего человечества (см. ниже комм. 4). Недаром в первые века христианства считалось, что в ту же точно дату свершилась и Искупительная Жертва Христа на Кресте (позднее византийцы немного скорректировали эту хронологию и стали считать 25 марта по юлианскому календарю — дату Благовещения — днем не Распятия — Пасхи Крестной, — а днём Воскресения Христова, Пасхи Воскресной. Поэтому в те редкие годы, когда Пасха совпадает с Благовещением, она называется Кириопасхой = «Точной [в смысле календарной даты] Пасхой»).

² Церковнославянское слово явление вполне передает значение оригинала (φανέρωσις, значения: «видимый знак», «раскрытие [тайны]», «проявление [чего-то, ранее сокрытого]», «появление [звезды на небосклоне]»), но в русском языке у слова «явление» спектр значений соответствует, скорее, слову «феномен».

³ В дониконовском варианте перевода тропаря вместо благодать читается радость. В греческом оригинале: χάριν, «благодать», однако игра слов вполне угадывается, поскольку от χάραν («радость») это слово отличается всего одной буквой (а в некоторых рукописях так и написано, через -α-). Архангел сначала приветствует Деву: «Радуйся...» (Χαῖρε), а затем говорит, что Она обрела благодать (χάριν) у Бога (Лк 1. 28–29). На этой игре слов — «радость»/«благодать» — построены многие песнопения Благовещения.

⁴ Как известно, этот термин сделался камнем преткновения для древнего еретика Нестория. Святитель Кирилл Александрийский, подробно изобличивший его ересь, многократно разъяснил, что во главе угла православного учения о спасении лежит догмат о Боговоплощении, что мы и празднуем на Благовещение. Ср. первую строку тропаря.

⁵ В дониконовском варианте: Обрадованная, что является альтернативным переводом оригинала, Κεχαριτωμένη (ср. комм. 3). Само слово κεχαριτωμένη взято из обращения архангела Гавриила к Пречистой Деве: Χαῖρε Κεχαριτωμένη! ὁ Κύριος μετὰ σοῦ (Лк 1. 28: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою»), и далее сам архангел его и разъясняет: «εὗρες γὰρ χάριν παρὰ τῷ Θεῷ» (ибо Ты обрела благодать у Бога: Лк 1. 30; т. о., наиболее точным переводом было бы не «Благодатная» или «Обрадованная», а «Та, Кто обрела благодать у Бога»). Это обращение напоминает слова пророчества Софонии: Χαῖρε σφόδρα θύγατερ Σιων, κήρυσσε θύγατερ Ιερουσαλημ· εὐφραίνου καὶ κατατέρπου ἐξ ὅλης τῆς καρδίας σου θύγατερ Ιερουσαλημ!.. Κύριος ὁ Θεός σου ἐν σοί… (Соф 3. 14 и 17, в переводе Септуагинты) — Радуйся дщи Сионова зело, проповедуй дщи Иерусалимова, веселися и преукрашайся от всего сердца твоего, дщи Иерусалимля!.. Господь Бог Твой в Тебе... Скоро, в Великую субботу, мы его услышим.

II. Литургические диалоги

Яркая особенность песнопений праздника Благовещения заключается в том, что многие из них имеют форму диалога между архангелом Гавриилом и Пречистой Девой. Такая форма была широко распространена в сирийской церковной поэзии. Известны сирийские гимны-диалоги, в которых представлены беседующими друг с другом: Каин и Авель; Авраам и Исаак; Иосиф Праведный и жена Потифара; Иосиф Праведный и Вениамин; Иов и его жена; архангел Гавриил и Захария, отец св. Иоанна Предтечи; архангел Гавриил и Пресв. Дева Мария; прав. Иосиф Обручник и Пресв. Дева Мария; Пресв. Дева Мария и волхвы; св. Иоанн Предтеча и народ иудейский; св. Иоанн Предтеча и Спаситель; Христос и фарисеи; Христос и синагога; евангельская жена-грешница и дьявол; благоразумный и неразумный разбойники; равноап. Мария Магдалина и Спаситель; свт. Кирилл Александрийский и Несторий; равноап. Елена и иудеи; река Иордан и река Фисон; император Нерон и ап. Петр; девство и святость; душа и тело; чаша и вино; милость и справедливость; смерть и дьявол; двенадцать месяцев; и др.

В греческой церковной поэзии подобные диалоги тоже отчасти присутствуют, но обычно не в виде развернутых поэм, где на протяжении многих строф две стороны поочередно обмениваются репликами, а в предельном лаконичном изложении: Сия глаголет Иосиф к Деве: [следует прямая речь прав. Иосифа]..., или Сия глаголет Господь иудеом: [следует прямая речь Спасителя]... — и все, ответ другой стороны уже не приводится, а лишь предполагается.

С этой точки зрения песнопения праздника Благовещения выглядят исключением.

Уже первый же гимнографический цикл службы — стихиры на подобен «Званный свыше» на малой вечерне (редко исполняемые) — представляет собой такой диалог:

Уще́дрив тва́рь Зижди́тель, милосе́рдием же Свои́м прекланя́емь, во утро́бу Де́вы Богоотрокови́цы всели́тися спеши́т. К Не́йже вели́кий прии́де Арха́нгел, «Ра́дуйся, — провещава́я, – Богора́дованная, ны́не с Тобо́ю Бог наш!..»

«Стра́нно е́сть сло́во Твое́ и воззре́ние, стра́нны Твои́ глаго́лы и возвеще́ния, — Мари́я ко А́нгелу, — да не прельсти́ши Мене́, Де́ва бо е́смь, бра́ка не зна́ющи…»

Следующий цикл стихир, также на малой вечерне, на подобен «О преславнаго чудесе», также представляет собой диалог:

Нача́льник Вы́шних сил с Небе́с в Назаре́т слете́в, Де́ву лобыза́ет, «Ра́дуйся, — глаго́ля, — колесни́це чи́стая Божества́: Тя от ве́ка Бог возлюби́, в жили́ще изво́ли…»

«Что твой вид о́гненный? — Гаврии́лу Чи́стая со удивле́нием рече́, — что твое́ досто́инство и слове́с си́ла?..»

Таков же и цикл стихир, который открывает собой великую вечерню праздника:

Сове́т [т. е. «определение», «решение», «то, что было предопределено» — но, конечно, не «совещание»] преве́чный открыва́я Тебе́, Отрокови́це, Гаврии́л предста́, Тебе́ лобза́я и веща́я: «Ра́дуйся, земле́ ненасе́янная! Ра́дуйся, купино́ неопали́мая! Ра́дуйся, глубино́ неудобозри́мая…»

«Явля́ешися Мне, я́ко челове́к, — глаго́лет нетле́нная Отрокови́ца ко Архистрати́гу, — и ка́ко веща́еши глаго́лы па́че челове́ка?..»

«Бог иде́же хо́щет, побежда́ется естества́ чин, — глаго́лет безпло́тный, — и я́же па́че челове́ка содева́ются. Мои́м ве́руй и́стинным глаго́лом, Всесвята́я Пренепоро́чная!»

Она́ же возопи́: «Бу́ди Мне ны́не по глаго́лу твоему́! И рожду́ Безпло́тнаго, пло́ть от Мене́ заи́мствовавшаго, я́ко да возведе́т челове́ка, я́ко еди́н си́лен, в пе́рвое достоя́ние срастворе́нием».

С подобного диалога начинаются первые строфы Акафиста Божией Матери — песнопения, также связанного с праздником Благовещения:

А́нгел предста́тель с Небесе́ по́слан бысть рещи́ Богоро́дице: «ра́дуйся», и со безпло́тным гла́сом воплоща́ема Тя зря, Го́споди, ужаса́шеся и стоя́ше, зовы́й к Ней такова́я: «Радуйся!...»

Ви́дящи Свята́я Себе́ в чистоте́, глаго́лет Гаврии́лу де́рзостно: «Пресла́вное твоего́ гла́са неудобоприя́тельно души́ Мое́й явля́ется…»

…к Нейже он рече́ со стра́хом, оба́че зовы́й си́це: «Радуйся!...»

По принципу диалога построены и многие из благовещенских канонов.

В основной службе праздника содержится, прежде всего двупеснец (сейчас это песни 8–9 «канона» утрени: слово «канон» помещено в кавычки, поскольку в действительности это не канон, а некое особое песнопение [=песни 1–7], к которому в конце добавлен двупеснец).

Он начинается с обращения архистратига:
«Слы́ши, Отрокови́це, Де́во чи́стая — да рече́т у́бо Гаврии́л, — Сове́т Вы́шняго дре́вний и́стинный: бу́ди к прия́тию гото́ва Бо́жию!...»

Пресвятая Дева отвечает ему:
«Ум всяк побежда́ется земны́х, — отвеща́ Деви́ца, — и́щущи, я́же Мне веща́еши, пресла́вная…»

Далее следует еще по две реплики архангела и Пресвятой Богородицы (на чем 8-я песнь заканчивается), после чего совершается прославление Девы Марии и приводятся ветхозаветные пророчества о девственном рождении Ею Сына (= 9-я песнь).

К сожалению, этот двупеснец не очень явно считывается при совершении службы, поскольку, во-первых, самая первая реплика архангела исполняется как ирмос, то есть существенно отличным от прочих тропарей способом; во-вторых, двупеснцу предпослано иное песнопение (= песни 1–7 «канона»), также в диалогической форме, но гораздо более объемное — и оно затмевает собой двупеснец.

В этом ином песнопении все реплики приводятся в качестве прямой речи, без указания на лицо говорящего, поэтому его принято исполнять с прибавлением стихов: «Ангел возопи», «Богородица рече».
[ПРИМ.: многие произносят те же стихи и при исполнении двупеснца, что неверно — в двупеснце указание на лицо говорящего содержится прямо в тексте].

Само по себе данное песнопение представляет собой вполне самостоятельную поэму — возможно, составленную по образцу сирийских поэм, поскольку только здесь диалог между говорящими развернут максимально полным образом. При этом в конце поэмы, то есть в 7-й песни современного «канона», этот диалог вполне заканчивается, чтобы сразу начаться снова в 8-й, в начале двупеснца.

В форме диалога построены и некоторые другие благовещенские каноны — всего их известно 14. Таковы каноны: на отдание Благовещения, сохраняющийся в русской Минее; канон гимнографа Георгия (сохранился в рукописях; греческий текст издан в 2015 г. Э. Н. Добрыниной); отчасти — канон прп. Андрея Критского (греч. текст издан в 1962 г. Э. Фольери и переиздан в 1971 г. Е. Томадакисом); безымянный канон (греч. текст издан мною в 2017 г.).

Прошлогодняя запись о службах первых трёх дней Страстной седмицы.