Посмотрела вчера фильм «Хочу туда». Это 20-минутная короткометражка, ее можно найти в VK, посмотреть прямо сейчас. Из удивительного — там Сергей Безруков играет. Этот фильм есть в нашем большом списке, я хотела его даже поставить нам в кино-клуб, но потом передумала, потому что для кино-клуба лучше выбирать полный метр, а короткометражки можно посмотреть между делом и написать об этом пост.

Сам сюжет можно рассматривать в нескольких ракурсах: принятие окружающими особенностей человека; нужно ли быть до такой степени толерантным, когда поведенческие проявления мешают другим; весь этот театрально-музыкальный «высший свет», куда можно только людям, которые ведут себя по общепринятым правилам; сепарация родителей, а то парень-то взрослый уже, а всё с мамой вместе; жизнь самого парня Мити вне этого сюжета — есть ли у него музыкалка, куда бы он ходил и где бы увидели его способности, есть ли та самая учительница, которая разглядела бы в нем талант и так далее.

Но мне интересен вот какой момент. Я несколько раз поднимала и буду еще поднимать тему праздников и проведения досуга в детских садах и школах. В школах это еще не такая проблема (там театральная деятельность, ну и взросление уже), а вот в детских садах она — одна из самых главных. Там «неудобных детей» стараются не включать в утренники и разные праздники, потому что «придут все родители, увидят еще» или «вы что, всей группе праздник хотите испортить?» и что-то подобное.

В такие моменты иногда появляется тьютор или включенная принимающая воспитательница, которые очень хотят, чтобы ребенок с особенностями тоже принял участие в празднике. Так, как сможет. На том уровне, на котором у него получается. Об этом много говорят на вебинарах, где-то даже на занятиях мы эту тему обсуждали — ну пусть он хоть зонтик над грибом держит или сам грибом на полянке будет.

А ребенок с особенностями в такие моменты никаким грибом быть не хочет, он хочет кружиться снежинкой вокруг ёлки, когда заиграет музыка или поваляться на ковре, когда кто-то рассказывает стишок, ну и еще много всякого, что совершенно не вписывается ни в какие сценарии и даже самые смелые задумки воспитателей и музыкальных руководителей.

И мне всегда вот это «давайте поставим, чтобы стоял» казалось каким-то странным и негармоничным. Ну как-то непонятно это — раздавать роли (даже неодушевленных предметов, это тоже роли, всё в порядке) тем, кто их играть не хочет, а иногда и вовсе не понимает, что происходит и для чего это всё. Может ему зрителем быть нравится, в зале со всеми родителями на стульчике сидеть, а не на сцене. А может и нет. А иногда и не узнать этого достоверно, просто предполагать приходится и действовать… ну как получится, так и действовать.

И вот в этом фильме музыкант, которого играет Безруков, предлагает аутичному мальчику Мите переворачивать ноты во время выступления, потому что Митя не только «знает весь концерт до последней ноты», но и очень чутко слышит музыку. И именно это действие Мите гармонично подходит. Он хочет слушать концерт на сцене, потому что так его не отвлекают посторонние звуки из зала. И он идеально отслеживает переходы в музыке — знает, когда нужно переворачивать страницу в нотной тетради. И вот это включение человека с особенностями выглядит и ощущается очень гармоничным! Соответствующим его интересам, его возможностям и одновременно совершенно точно это дает ему максимальную степень удовольствия от концерта, ради чего он в этот концертный зал постоянно ходил.

И вот такое включение мне кажется по-настоящему инклюзивным. Не раздать всем роли, чтобы были. А соединить всё: возможности, способности, цели самого человека, его желания. И самое главное — никому не мешать этим самым включением. Не делать плохо другим, пытаясь быть толерантным по отношению к одному человеку. Да, совершенно понятно, что это такая идеальная картина мира, далеко не всегда вот так всё сходится, когда включить можно настолько гармонично, бережно, этично и эффективно для всех. Но с этим фильмом очень многое про инклюзию стало понятнее. И про эти детские праздники-утренники тоже.

На одном из занятий в магистратуре нам дали задание прочитать статью Малофеева Н.Н. «Похвальное слово инклюзии или речь в защиту самого себя», выписать из нее значимые тезисы, чтобы потом на семинаре обсудить. Мне хотелось кричать и плакать, но я тогда подошла к делу с трезвой головой и аккуратно выписала всё то, что считала в письме гадким и неправильным.

Наш семинар тогда прошел очень эмоционально, и я считаю, авторитет преподавателя не дал корректной возможности высказаться. Мне слишком хорошо запомнилось это событие и мои эмоции, что я решила на своих курсах эту самую статью давать студентам группы вместе с другой статьей — А.Г. Асмолова «Тест на человечность: особые дети в обществе». Потому что я считаю, что точки зрения должны быть разные и пусть каждый выберет ту, которая ему ближе. При этом, я также считаю, что стиль, полемика и уровень дискуссии людей, которые категорически против инклюзии примерно соответствуют статье Николая Николаевича. А вот грамотный, взвешенный, уважительный тон общения с собеседником, как в статье у Александра Григорьевича, обычно сопутствует гуманистическим ценностям и принимающим инклюзию идеям.

Из всех эссе, которые я прочитала по итогам знакомства студентов с этими двумя статьями, мне очень отозвались размышления Натальи Васильевой (Наталья сейчас обучается на нашей программе, в третьем потоке группы). С разрешения Натальи я привожу выдержки из ее письма (тезисно, с вольными сокращениями).

Мысли о статье Малофеева. Лично меня обижает тон автора и одновременно мне его жалко. Самая большая ошибка — считать людей вокруг глупее себя. Он даже за основу взял «Похвалу глупости», как я поняла, недвусмысленно намекая на уровень интеллекта масс. Читала её в школе, не очень хорошо помню подробности. Но как же г-н Малофеев не уважает людей, при этом считая себя выше всех.

Вот он ставит вопрос о том, что делать, пока общество не самоусовершенствуется. Так этого не произойдет никогда, если не запустить процесс инклюзии. Я всегда говорю о том, что государство делает недостаточно.

Всё, что делается, как и раньше, исключительно силами родителей и педагогов, над которыми стоит закон, а этого недостаточно. Где массовое информирование о необходимости принятия различий? Наша инклюзия «хромает» потому, что она не включена в список приоритетов нашего социального государства. Обществу не поставили задачу об этом думать.

И масла в огонь подливают такие, как г-н Малофеев, брюзжащие на каком-нибудь из заседаний о том, что и не стоит тратиться на новомодные проекты. Неудачные опыты инклюзии он специально взял, чтобы показать её несовершенство. Почему бы не показать другие страны, где есть выбор: хочешь спецшколу, и туда будет приходить норма в качестве волонтерской нагрузки, можно спец.класс, можно инклюзию. Чем плохо? Он же сам пишет об этом выборе. И сам пишет о необходимости взаимодействия систем специального и общего образования. Почему тогда надо обязательно выпячивать противопоставление? Чтобы поднять значимость своих суждений.

Автор не желает принимать ничего нового и пробовать это новое, сеет вокруг себя отрицание. В силу возраста живёт в воспоминаниях того периода, когда он чувствовал себя новатором, и пытается доказать актуальность своих уже давно не новаторских идей. Я в таких случаях обычно говорю: «Когда уже эта пенсионерская братия уйдёт на пенсию?!». Моя практика показывает, что педагоги, принявшие это новое, использующие в работе новые методики, успешны. У них всё получается. А отрицающие их, только жалуются. И это касается не только педагогики. В те времена, когда я работала, я сталкивалась с подобными ситуациями постоянно. Сначала отрицание всего нового, потом осознание того, что это работает! И эффективнее, чем было раньше.

Мир изменился, он ставит другие задачи. Раньше родители хотели помощи от государства в воспитании своих особенных детей, а теперь они хотят вырастить из своих детей полноценных работоспособных граждан. Мы хотим дать им больше, потому что мы видим в них потенциал и хотим пробовать, вдруг их планка выше, чем мы думаем.

Сейчас самое время поговорить про адаптацию. Если вы — тьютор, и вас ждет встреча с новыми тьюторантами или вы — родитель ребенка с особенностями, и ваш ребенок впервые пойдет в образовательную организацию, то стоит почитать про адаптацию самые разные материалы, а я очень рекомендую послушать Анну Николаеву, как она рассказывает про работу с родителями в период адаптации: https://vk.com/video-211591785_456239557

Я очень люблю Анну слушать, при любой возможности включаю ее вебинары, сохраняю все ее эфиры. Конкретно этот эфир был для педагогов детских садов, но всё, о чем там Анна рассказывает, актуально и для школы, если ребенок не был в ситуации расставания с родителями до этого.

Главное, что нужно знать нам — специалистам: быть уверенными в своем профессионализме и максимально подробно обо всем говорить с родителями. Мы как раз на прошлом занятии курса обсуждали такой кейс, когда мама с незрячей девочкой приходит в общеобразовательную школу и хочет, чтобы ребенок учился в инклюзии. А для школы это первый опыт. Как тут быть и какой диалог выстроить правильно, чтобы в дальнейшем коммуникация между администрацией, специалистами и родителями была эффективной? Это очень интересная ситуация для тренинга, там многое зависит от динамики, которая раскроется в процессе отыгрывания этого диалога, поэтому варианты дальнейшего разбора могут быть разными.

О чем стоит помнить в похожих случаях:
держать позицию профессионала нужно обязательно. Но, что делать, если у вас впервые в сопровождении ребенок, по программе которого вы еще ни разу не работали? Нужно помнить о том, что у вас есть фундамент, база. Вы совершенно четко и точно понимаете и знаете про педагогику и образовательные процессы, в том числе и про адаптацию детей. Именно с этой точки зрения я не вижу ничего страшного, чтобы признаться, что конкретного такого опыта сопровождения у вас нет, но вы знаете, где почитать, что посмотреть, у кого проконсультироваться. Это хороший повод, чтобы выстроить с родителем партнерские отношения с самой первой встречи. Быть честным, открытым, но одновременно гибким, готовым меняться, изучать новое и уверенным в том, что такой педагогический вызов для вас точно будет интересным. Вот такая позиция мне представляется очень располагающей. Поэтому, смотрите вебинар Анны Николаевой и пишите в случае необходимости за помощью, поддержкой, консультацией нам в чаты. Мы всегда рядом.

Продолжая про классное и полезное: всем очень рекомендую посмотреть вот это видео Людмилы Владимировны Петрановской https://t.me/lpetranovskaya/1001 о том, как говорить с ребенком.

Людмила Владимировна рассказывает про тот самый «договор с ребенком». Часто говорю об этом — когда родитель (и педагог!) говорит ребенку «договорились?», он с ним, как правило, не договаривается, а диктует ему исполнение своих условий. Ребенок в силу возраста или усталости (скорей бы уже к своим делам вернуться, а то не отстанут же) соглашается. А родитель потом приходит на сессию к психологу и очень убедительно говорит о том, что «мы же договаривались, почему меня игнорируют?!».

Тут достаточно вспомнить, что значит договор вообще — это двусторонний документ, если вы заинтересованы в нем, а вам дали шаблон, то вы его внимательно прочитаете и внесете правки со своими условиями-предложениями. Другая сторона рассмотрит и примет решение — включить ваши правки или продолжать искать компромисс. Это не односторонний процесс никогда. Но вот с детьми так бывает часто. Мы забываем саму суть договорных отношений. А стоит вспомнить. Особенно перед началом учебного года.

Еще Людмила Владимировна очень тонко и интересно, как только она умеет, разобрала на молекулы, почему дети перестают с нами «разговаривать по душам». Почему нам иногда так хочется сесть с ними за чашкой чая и поговорить за жизнь и про жизнь, а ничего не получается. И самое главное, что делать, если у вас всё происходит так.

Главная фраза из этого прекрасного видео: «Нужно освоить позицию заинтересованного слушания, быть в диалоге».