Я давно читаю канал «Николаева о дошколке», там часто есть полезные и очень практико-ориентированные тексты про дошкольный уровень обучения и детский сад в целом. Парочка текстов за всё время у меня вызвали вопросы, но аргументированная дискуссия — это всегда хорошо. У автора есть много разных курсов-вебинаров, мне иногда очень хочется что-нибудь такое приобрести и пройти, но первым делом для меня самолеты — профильное обучение тьюторству, а работа с дошкольниками — это уже мой второй профессиональный интерес.

Но на днях я посмотрела один из бесплатных вебинаров «Секреты бесслезной и быстрой адаптации», которым Анна презентовала свой курс «Организация адаптации в детском саду», то есть сделала такое саммари того, что она дает на самом курсе. По-моему, этот часовой вебинар сам по себе очень цельный и достаточный. По крайней мере, для общего развития мне очень понравился.

Анна рассказывает про адаптацию очень простыми словами, но в очень полезном ключе. Сначала выясняет, что такое адаптация (это процесс привыкания к новым обстоятельствам, условиям), затем говорит о том, что быстрая адаптация — это стресс, от нее просвещенные педагоги стараются уходить. И представляет три блока успешной адаптации и от кого/чего она зависит:

— от самого ребенка: возраст (в идеале детям лучше начать посещать сад в 3-4 года); опыт нахождения без мамы с другим взрослым; опыт пребывания, когда вокруг много детей; навыки самообслуживания (самостоятельно засыпать, ходить на горшок, пользоваться ложкой); навыки общения (может ли ребенок попросить помощи у взрослых). На этот блок по успешной адаптации можно повлиять, если мы правильно организовали работу с родителями. Анна упоминает экологичное прощание — это бережное отношение к ребенку, не убегать под шумок, пока ребенок не видит, а уметь работать с его эмоциями и запросами, контейнировать эмоции.

— родители (семья): время/возможности семьи на адаптацию; доверие к садику и воспитателю; осведомленность о том, что такое адаптация, как надо себя правильно вести и уверенность в правильности своих действий.

— воспитатели: эмоциональное состояние педагога; насколько педагог является надежным взрослым; умение общаться с родителями.

Очень яркий, полезный рассказ без воды и прочей методической теории со сложными выкручиваниями терминов, который можно тут же применять на практике. Хорошо было бы посмотреть такой вебинар летом, но так как воспитанники продолжают приходить весь сентябрь и даже октябрь, то полезной такая беседа будет всегда.

На выходные у меня для вас есть несколько текстов. Они объемные, возможно, для кого-то покажутся дискуссионными, но это всё про нашу с вами тему, про инклюзию и принятие.

1. «А почему вы его покрасили?» Монолог мамы мальчика с альбинизмом. Необычная история про необычного мальчика, у которого альбинизм — очень редкое заболевание, при котором, помимо белых волос и соответствующего цвета кожи, очень страдает зрение. Мама рассказывает об отношении окружающих людей и дает советы, как лучше общаться, когда вы видите в чужом ребенке что-то необычное.

2. «Никто не будет прощать тебе систематические ошибки или отсутствие на работе только потому, что у твоего ребенка — инвалидность»: монологи родителей детей со СМА. Несколько пронзительных историй-монологов от родителей, у детей которых генетическое заболевание — спинальная мышечная атрофия. Там не только о том, как они со всем справлялись и как живут сейчас, но и про принятие, про отношение окружающих, про то, с каким позитивом они зачастую относятся к жизненным обстоятельствам.

3. Нейрогерои: как живут дети с РАС и кто им помогает. Чрезвычайно полезный и интересный материал, подготовленный совместно с фондом «Антон тут рядом» о том, что такое инклюзия, как она реализуется, как ее воспринимают дети (со слов их родителей) и зачем вообще всё это нужно — включение, выбор для всех и равные условия.

В тексте есть один внезапный факт, о котором я не знала, процитирую:
«Существует два варианта обращений, и нельзя сказать, какой из них единственно верный, поскольку есть разные мнения и у самих людей с аутизмом. Первый вариант — people first, то есть сначала человек, а потом его диагноз: не «аутист», а «человек с аутизмом». Второй — identity first, аутизм — часть личности, а не отдельная характеристика человека: аутист, аутичный человек.

До сих пор разные люди используют разные термины и каждый раз лучше опираться на отдельного человека, с которым вы общаетесь или о котором пишете. Сам факт присутствия подобной дискуссии в общественном пространстве существенно ускорил информирование общества о людях с ментальной инвалидностью».

Все эти тексты я читаю на одном из моих любимых каналов, точнее, онлайн проектов про родительство «Нет это нормально». Когда-то давно, когда этот проект только зарождался, я написала для него несколько текстов, потом редакция менялась, был поиск форматов, финансирования, а сейчас это уже могучий проект с огромной аудиторией, который помогает узнавать всё о современном родительстве и избавляться от консервативных и устаревших мнений и установок, стереотипов и стигм. Очень классно, что именно этот журнал пишет в том числе и про инклюзию — в приведенных текстах есть еще куча ссылок на другие тексты по теме, так что читать можно точно все выходные, в перерывах от одной из важных конференций этого года.

Два супер насыщенных выходных (а на самом деле рабочих) дня на супер конференции «Наука и практика прикладного анализа поведения» прошли супер продуктивно :) Жаль, что доступ к докладам только платный, но я сама писала про эту модель, потому что так есть возможность саму конференцию посетить бесплатно. До 20-00 сегодняшнего дня (19.09) есть возможность скачать презентации с конференций, надо зайти по ссылке и нажать кнопочку «зайти гостем», а дальше выбрать интересующую вас тему. Без самого доклада презентация, скорее всего, не будет настолько полезной, насколько возможно, но могут хотя бы появиться направления, по которым дальше стоит разобраться глубже уже в литературных источниках.

Мне хочется отметить один доклад, который как раз про нашу с вами деятельность и одну из самых интересных для меня в данный момент тем — открытие ресурсной группы и работы в ней. Это был доклад Натальи Фощуновой и Киры Ивановой «Где водятся волшебники, или всемогущи ли АВА-супервизор и АВА-куратор?». Спойлер: почти всемогущи, если работают в команде с супер квалифицированными тьюторами. И даже есть кейс такой работы без главного педагога-учителя.

Наталья с Кирой начали с того, что лучше не уезжать из своего города в далекие дали, где есть ресурные классы/группы, а собраться родителями в своем городе, пройти подготовку (опционально), найти тьюторов, куратора/супервизора и открыть класс самим. Мы много говорим о том, что ресурсные классы и группы создаются при самом активном участии родителей. Я вот хочу попробовать создать прецедент, когда всё (открытие ресурсной группы) начинается с одного очень инициативного тьютора, но пока всё еще коплю ресурсы на это :)

Многим кажется, что ресурсная группа невозможна без дорогого оборудования. Еще что обязательно нужен учитель/воспитатель, супервизор и куратор (на самом деле можно без первого, а два других могут быть в одном человеке). Но без кого действительно ресурсная группа невозможна, так это — без тьюторов. Очень интересный взгляд, который раньше вот так открыто не звучал. В общем, очень многое упирается как раз в поиск квалифицированных тьюторов, которых в конечном итоге всё равно придется обучать и подстраивать под существующий проект.

В докладе прозвучал ответ на очень волнующий многих вопрос про диагностику и индивидуальную программу развития. Когда только открывается ресурсная группа, первым делом мы оцениваем навыки коммуникации. Но мы только наблюдаем, ведем дневники и определяем самую общую картину — как дети в группе между собой взаимодействуют. И развиваем эти коммуникативные навыки в контексте, то есть, только по тем ситуациям, которые нужны в данный момент. Далее исследуем и формируем игровые навыки. Еще какое-то время уйдет на туалетный тренинг, коррекцию пищевой избирательности и нормализацию дневного сна. Далее идет работа с нежелательным поведением, потом формирование учебного поведения для участия в групповых занятиях. И уже только потом можно провести оценку вех развития (уровень по VB-Mapp), причем, многое закроется как раз засчет того, что над этим работали ранее и составить индивидуальную программу каждому ребенку.

Также в докладе уделено внимание подготовке к инклюзии, формированию дружеских отношений, насколько важно, чтобы воспитатель группы был, что называется, в теме — подготовленным специалистом в прикладном анализе поведения. Ну и необходимы регулярные (не меньше одного часа на каждого тьютора один раз в неделю) встречи с куратором и супервизии (минимум 2 раза в месяц). В презентации подробно расписан функционал АВА-куратора (методиста) ресурсной группы и супервизора.

Я как раз сейчас прохожу платный курс у Натальи Фощуновой, и по итогам двух занятий всё больше начинаю сопоставлять работу тьютора и АВА-тераписта. Да, когда-то я писала гневные посты о том, что тьютор — не терапист, но если углубляться в эту тему достаточно долго и тщательно, то можно действительно найти много общего. Конечно, если говорить о высококвалифированных и подготовленных специалистах. По итогам курса обязательно о нем расскажу подробнее.

Работая в инклюзии, я иногда наблюдаю, что типично развивающиеся дети проявляют нежелательное поведение если не с такой же частотой, то уж точно не намного реже своих сверстников с особенностями развития. Обычно про таких воспитатели говорят «невоспитанный» или «человек настроения». Интересно наблюдать, как методы, техники и приемы прикладного анализа поведения срабатывают также точно в подобных случаях.

Но иногда то самое нежелательное поведение можно объяснить вполне обыденными причинами: как часть взросления, появления «я-сам» и прочих проявлений созревания личности. Очень сложно удержаться и не дать волю безумным фантазиям вида «да он/она мной манипулирует!», что, кстати, часто можно услышать от педагогов старой закалки, включая «дай волю, сядет на шею», «вы будьте с ним построже» и прочие прелести.

На самом деле, есть некоторые очень простые объяснения, которые и нам — педагогам, тьюторам могут помочь, у НЭН есть прекрасная статья по этому поводу:
— самоконтроль дети усваивают ближе к 4 годам (бесполезно требовать от двухлетки прекратить сейчас же кидать этот мячик в стенку — сложные действия в таком возрасте);
— драмкружок, кружок по фото, хоркружок — мне петь охота — если вы загружаете по самые уши ребенка деятельностью и вдохнуть не даете, то будьте готовы к веселому окончанию дня;
— ребенок просто хочет есть, пить, в туалет, спать;
— детям сложно контролировать проявление сильных эмоций;
— дети хотят физической нагрузки, а не сидеть по 10 часов в день за партой ровно, потому что организм требует разрядки;
— кризис трехлетия и знаменитый «я — сам»;
— у ребенка особенности в восприятии и принятии определенного рода активностей или социализации;
— ребенок хочет играть, а эта потребность не удовлетворена в полной мере;
— дети очень любят действовать по образу и подобию, понаблюдайте за собой, может где-то есть копирование поведения взрослого;
— установление четких границ и последовательность действий: ритуалы, предсказуемость и стабильность во взрослом возрасте нам кажутся неумением радоваться жизни, но на самом деле не размытые, а четкие границы — это один из самых экологичных и бережных способов взаимодействия с ребенком.

Очень классная статья, которая (наконец-то!) расставляет если не все, то очень многие точки над и: когда действительно необходима медикаментозная поддержка и зачем могут быть нужны дополнительные обследования при аутизме.

Святослав Довбня и Татьяна Морозова — эксперты фонда «Обнаженные сердца» подробно отвечают на вопрос о том, существует ли лекарство от аутизма (спойлер: нет), есть ли необходимость делать МРТ головного мозга или электроэнцефалограмму и что делать с теми врачами/специалистами, которые отказываются работать с ребенком, а советуют его сначала чем-нибудь «полечить».

В каких случаях медикаментозная поддержка точно необходима:
«Медикаменты необходимы, если у ребенка с РАС есть тяжелые нарушения сна, с которыми нельзя справиться поведенческими методами, эпилепсия и судороги, тревожные или обсессивно-компульсивные расстройства (как правило, они встречаются у детей более старшего возраста), психотические расстройства, депрессия. Все эти состояния и заболевания действительно нуждаются в лечении и коррекции».

Эксперты напоминают про новые клинические рекомендации, я уже подробно о них рассказывала на канале в трех постах (раз, два и три)

Ну и одну цитату хочется привести целиком:
«На сегодняшний день медикаментозных способов влияния на РАС не существует, поэтому «полечить» вроде как нечем. При этом мы знаем, что есть эффективные методики работы с речью, с социальными навыками. То есть если проблема вашего ребенка в том, что ему надо научиться заходить в кабинет к врачу или сидеть за столом, то нужно развивать его мотивацию, используя положительные стимулы, или подкрепления. Подкрепление — это своего рода бензин для автомобиля. Без него автомобиль просто не поедет. И если в поликлинике вам говорят, что не будут заниматься с вашим ребенком развитием речи, пока вы его «не вылечите», то самое лучшее решение — пойти к другому, более грамотному специалисту, который понимает, как речь связана с коммуникативными навыками и поведенческим репертуаром, который знаком с основами поведенческого анализа и умеет применять подкрепления».

Попалась на глаза статья «Как учить аутичного ребенка играть: 10 базовых рекомендаций», и я думаю, ну наконец-то, то, что нужно, давайте скорее эти рекомендации, я хотя бы поучусь. А то у меня уже горы методичек, где первая социальная игра вида «сядьте вместе в круг и передавайте друг другу мячик, называя каждого по имени» уже вгоняет всех детей в страшную скуку, не говоря о том, чтобы пойти дальше этого простого варианта.

Еще я с восхищением слушала один из докладов на конференции, где демонстрировалось видео и специалистка играла с ребятами в Alias, Чепуху (или Чехарду, не помню, как точно называется), Угадай кто и так далее. У меня, например, возникали сложности объяснения крестиков-ноликов в контексте «не дай мне тебя обыграть». То есть, смысл игры понятен (надо, чтобы было три крестика/нолика в ряд/по диагонали), ок, я буду их «собирать», а то, что условному противнику надо мешать их собрать — эмм, как это объяснить? Если у вас есть советы или рекомендации по примерно таким кейсам, напишите, пожалуйста, очень не хватает знаний.

А в статье основная направленность с советами на тех ребят, которые не умеют играть в игрушки или игры, но настольные и одиночные, например, собирать пазлы. Рекомендации такие: детей с аутизмом нужно обучать играть, развивать их игровые навыки, очень ярко и сильно мотивировать ребенка, имитировать действия ребенка, делать паузы для отдыха, подсказывать реже, но больше комментировать, делать что-то неожиданное и побуждать ребенка к игре. Ну, как сказать, довольно капитанский набор, который так или иначе описывает необходимость развития игровых навыков. Ничего хоть сколько-то практичного я не увидела. Но, тем не менее, решила эту статью выложить хотя бы в качестве сообщения о существовании такой проблемы, как обучение социальным играм. То есть, не когда один сам с собой (тут, как мне кажется, достаточно увлеченного играющего взрослого рядом), а когда появляются партнеры по игре и надо понимать смысл проигрыша.

На выходные поделюсь с вами одним текстом, он очень прекрасный, полный единорогов и розовых пони — про инклюзию от петербургского инклюзивного центра.
Специалисты поясняют, зачем нужна инклюзия, какие от нее преимущества для всех детей, что вообще происходит, когда мир инклюзивный, социофильный и принимающий. Как меняется восприятие у людей и, конечно, же, чем раньше это включение происходит, тем лучше — дети воспринимают мир, полный различий гораздо более естественным, чем взрослые. Можно тут заметить, что именно взрослые всю эту картину и портят. Речь про непринимающих взрослых, конечно же.

Мне хочется отдельно добавить вот что. Такие тексты очень важные для просвещения, информирования людей о том, как живут люди с инвалидностью, зачем нужно их включение в общество и как оно может происходить. По принятым законам люди с инвалидностью были включены в общество уже давно, в общеобразовательную систему наравне с типично развивающимися обучающимися с 2012-2013 годов, но по факту еще долгое время все оставались сидеть дома, либо распределялись по спец.интернатам или коррекционным школам. Только недавно инклюзивный мир начал выходить на новый уровень, двери приоткрылись и, конечно же, всё не без сложностей.

И еще хочется сказать, что взрослые тоже не всесильны. Даже если педагоги принимающие, специалисты обеспечивают сопровождение, группа детей-дошкольников может быть абсолютно на своей волне. Я видела группы дерущихся детей, которые разговаривают нехорошими словами и смеются над слабостью других, но при этом воспитатели были очень принимающими. Я видела и другой вариант, когда воспитатели принимающие, а дети легко относятся к отличающимся от них, потому что вся группа очень дружная и сплоченная. Видела, как при авторитарных орущих и еще что похуже воспитателях дети продолжали оставаться добрыми и отзывчивыми. Это говорит о том, что факторов миллион, надо, конечно стремиться к тому, о чем говорится в тексте, но далеко не всегда можно предусмотреть всё.

Расскажу одну историю. Мы как-то проходили практику в одном детском саду, который позиционирует себя, как очень инклюзивный, внедривший практику инклюзии одним из первых. Так вот, заходим мы в старшую группу, сидим на занятии, у детей с особенностями развития отдельный (!) стол, никто их не располагает среди своих типично развивающихся сверстников, но это может быть ок, учитывая расположение столов в принципе (два длинных ряда, если детей посадить внутрь, то к ним сложно подойти тьютору). А потом у ребят перерыв между занятиями. Дети с особенностями играют друг с другом, либо в одиночестве. Это нормально, потому что социализация для ребят с особенностями развития — чрезвычайно сложный и трудоемкий процесс, и с этим надо работать многим специалистам, но это не нормально для организации, которая себя позиционирует чуть ли не лидером, и уж точно евангелистом инклюзии. А потом к нам подходит девочка, мы болтаем, мимо нас проходит мальчик с особенностями, и девочка говорит: «А это наш К. Он первый хулиган, вы с ним не общайтесь, он всё равно не разговаривает». Вот как-то так у нас инклюзия и происходит.

А текст всё-таки хороший, он вдохновляет на подвиги, которых в инклюзивном мире очень сильно не хватает. Пара цитат:
«У маленьких детей восприятие устроено иначе: для них видеть и принимать “других” — совершенно естественный процесс».

«Инклюзия — это человечный приветливый мир, где каждый может быть собой — разным и равным, это право каждого сидеть за одним общим столом».

Мне сложно сейчас продолжать вести канал, но это меня «спасает», как необходимая, но важная рутина в сложных жизненных ситуациях. Поэтому я продолжаю искать статьи, смотреть вебинары, записи конференций и делиться с вами. Иногда рассуждать на дискуссионные темы. Пока чувствую себя тем оркестром на Титанике и не понимаю, в какой момент остановлюсь, а, возможно, наоборот, буду продолжать что-то делать активнее. Но мне очень хочется сказать, чтобы мы все держались. Продолжали заботиться о наших воспитанниках и делать свою работу. Это сейчас важно всем нам и нашим близким.

Давайте немного переключимся от нашей узкой тьюторской специализации к более общей. Моя хорошая знакомая Настя Демчикова работает тьютором и ведет канал про тьюторство и свою жизнь. Посты там выходят редко, но зато есть время вчитаться в каждый. Еще Настя публикует свои размышления о тьюторстве, и одна из ее статей мне особенно понравилась, захотелось ей поделиться с вами.

Помните, я рассказывала, что тьютор для детей с особенностями — это уже подкатегория основной тьюторской профессии, которая в первую очередь задумывалась с немного другими смыслами. Всё началось с Оксфорда и Кембриджа, где студенты могли сами выбирать лекции, а делать этот самый выбор им помогали тьюторы. Они строили образование студента, «исходя из его интересов, способностей, устремлений». В России модель индивидуального наставничества сформировалась гораздо позже — в конце 80-х годов.

«Сейчас тьютор в России — это специалист, который помогает ребенку в самообразовании. Принято считать, что самообразование — это самостоятельное освоение предмета без чьей-либо помощи, по книгам и видеолекциям. На самом деле этот процесс включает самостоятельный выбор ребенком тех образовательных возможностей, которые отвечают сегодня его потребностям. Тьютор помогает ребенку лучше понимать себя и свои интересы, ставить осмысленные цели в учебе и планировать маленькие последовательные шаги для их достижения».

Настя рассказывает об условиях, в которых может возникнуть необходимость тьюторского сопровождения, в частности, изменения школьной среды, а также, как именно деятельность тьютора помогает индивидуальному самоопределению и выстраиванию образовательной траектории. Главное в этом всем — возможность выбора. Но, надо сказать сразу, что если у ребенка до 10 класса не было возможности выбирать, а была стандартная школа с регламентами и указаниями взрослых, то с таким ребенком нет смысла внезапно начинать работать с тьюторским подходом, нужна соответствующая подготовка. Лучше всего дело обстоит, если ребенок с самого детства привык к тому, что его выбор и желания учитываются и уважаются (при грамотно расставленных границах) и что он вообще может этот самый выбор сделать, что у него есть такая жизненная опция. Так работает школа «Апельсин», в видео Дима Зицер подробно об этом рассказывает, когда представляет дошкольную ступень.

В статье приведены несколько феноменов, которые можно наблюдать у школьников после работы с тьютором, например, понимание себя, самостоятельность, инициативность. Также Настя рассказывает, чем отличается тьютор от других специалистов и как родителям понять, какое тьюторское сопровождение ждет их ребенка (спойлер: заглянуть в его должностную инструкцию). Ну и в заключении Настя рассказывает о тьюторских инструментах для родителей (я бы расширила это на специалистов и педагогов, обучающих детей любого возраста).

«Тьютор предлагает рассматривать образование как конструктор LEGO — каждый может собрать то, что надо именно ему. Такой подход оказывается полезным в современной реальности, которая быстро меняется. Используя образование как развивающую среду, тьюторы помогают школьникам научиться делать выбор и действовать в условиях неопределенности».

Дорогие тьюторы, педагоги и специалисты сопровождения, работающие в детских садах, поздравляю вас с профессиональным праздником — Днём работников дошкольного образования! Мы делаем очень важную работу, в значительной степени определяющую дальнейшую жизнь наших воспитанников. Я желаю вам много интересных педагогических вызовов, обеспечение необходимым финансированием ваших экспериментальных площадок, гибкости мышления и безграничного удовольствия от успехов ваших подопечных.

(на фото именные подарки от прекрасных родителей моих классных тьюторантов — такие подарки вдохновляют на самые невероятные подвиги, безграничное за них спасибо ❤️)

26-27 октября будет проходить XV Международная научно-практическая конференция (XXVII Всероссийская) «Тьюторство в открытом образовательном пространстве: позиция тьютора в современном образовании».
Это очень масштабная конференция под организацией «родителя» тьюторства в России — Татьяны Михайловны Ковалевой.

Я считаю, что на такие вот крупные конференции обязательно надо ходить, там довольно вдумчиво построена и структурирована работа по секциям — сначала доклады, это вот та академическая часть, которая далеко не всегда может быть интересной, а иногда и вовсе скучноватой. Но, у нашей секции «Тьюторская практика в инклюзивном образовании» есть преимущество, ее модерировать будет моя научная руководительница — Инна Вячеславна Карпенкова, а это очень практико-ориентированный человек с глубоким знанием необходимой теории. Надеюсь, что доклады там будут достаточно интересными, а если вдруг вы — любитель выступать на конференциях, то тоже можете подать заявку.

И вторая секция — на закрепление пройденного материала: мастер-класс «Компетенции тьютора в инклюзивном образовании» в формате форума-практики, где участникам предлагается поделиться примерами ситуаций, возникающими в процессе тьюторского сопровождения обучающихся с ООП, и обсудить, какие компетенции, которыми должен обладать тьютор в инклюзивном образовании, помогут в эффективном решении предложенных ситуаций. Здесь буквально открытый микрофон, когда можно будет высказаться и подискутировать (единственно, не знаю ничего про временной регламент, но, думаю, что высказаться дадут всем). Модерировать эту секцию будет также Инна Вячеславна и Елена Валентиновна Самсонова.

Конференция бесплатная, будет проходить онлайн, по итогам должны выдать сертификат, если вдруг для вас это важный документ, но для этого надо зарегистрироваться.

Я пару (или больше уже) прошлых лет ходила по очень многим конференциям и действительно практичными для меня оказались три: Юлии Эрц по АВА, вот эта конференция по тьюторству и еще конференция по инклюзии, которую ежегодно организовывает наш вуз — МГППУ, точнее, его подразделение ИПИО. В этом году по профильным чатикам сбрасывали объявление со ссылкой на регистрацию, которая просто вела на сайт ИПИО, я попросила как-то это исправить, мне ничего пока не прислали в ответ. На вот эти три конференции я искренне советую каждый год попадать, если вы в теме тьюторства и инклюзии. И активно в них участвовать, по возможности, если не с докладами, то хотя бы с обсуждениями. Жаль, конечно, что всё это обычно в будние дни, а самое интересное еще и на 10 утра ставят, но что поделать. Вот у Юлии Эрц эта сторона выстроена идеальна — оба выходных на интенсиве. Академики пока к такой революции не готовы :)

Нашла вам классную статью про наше инклюзивное единорожное будущее, которое где-то уже наступило.

В статье начинают с того, что рассказывают про инклюзию, что это такое и зачем это нужно. Потом приводят в пример зарубежные исследования, в которых участвовали три группы детей: первые учились в коррекционных школах, вторые — в специальных группах обычных школ и третьи — в обычных классах, где все со всеми. Возьмите на заметку результаты таких исследований, они очень помогают в полемике, когда говорят, что лучше уж «таким» детям в специальных школах учиться и вообще отдельно как-то жить.

«Обнаружилось, что в инклюзивных классах, где все учатся вперемешку, успехи детей с ОВЗ гораздо больше. Даже при сравнении с коррекционными классами обычных школ, где ученикам с ОВЗ преподают те же учителя, что и остальным. Причем прогресс был сразу по всем фронтам – дети гораздо сильнее продвинулись в чтении и математике, а также стали лучше себя вести дома и в классе.
Но что самое интересное, такой прогресс был не только у «инклюзивных» ребят, но и у их обычных одноклассников. По сравнению с классами, где детей с ОВЗ не было вообще, смешанные группы преуспели в учебе больше всех! То есть в выигрыше оказались все – и школьники, и даже их родители, у которых стало меньше проблем с поведением детей».

Объяснение, почему так получилось, в статье тоже есть (спойлер: учителя расширяли свой педагогический арсенал и подключали новые практики).

Ну и по поводу новых практик или даже инноваций. Есть два примера, которые уже даже где-то внедрены: роботы, заменяющие ребенка в случае его отсутствия в классе (например, у ребенка есть сложности с передвижением, которые не компенсируются доступной средой или в случае пропусков по болезни). И вторая технология — иммерсивное чтение для обучающихся с нарушением речи, например, дислексией. Это такая технология, когда текст озвучивает электронный голосовой помощник, можно подобрать нужный темп и голос — мужской или женский. Такая технология при грамотном применении помогает достигать определенных результатов в учебе.

В заключении есть очень важный вывод о том, что постоянное и непрерывное обучение — это очень важный навык, который обязательно надо развивать и не забывать об этом даже (и тем более), если накоплено куча педагогического опыта. Так как мир очень сильно и быстро меняется.

По следам некоторой дискуссии захотелось написать не ответы на комментарии, а пост, который бы целиком покрывал поднятую тему. Этот текст может показаться грубоватым, сложным или тяжелым, я заранее искренне извиняюсь, особенно, если он окажется триггерным для вас, взвесьте всё, чтобы дочитать до конца. Он может вызвать желание спорить/отписываться/соглашаться, и я не могу сказать, что это моё однозначное мнение, четкая сторона, но это то, о чем я регулярно размышляю и не нахожу прямого ответа, который можно было бы дать во всех случаях.

Я очень часто читаю жалобы от педагогов/специалистов, как плохо организована инклюзия. Точнее, как всё ужасно обстоит в общеобразовательных организациях, где на 40 человек приходится чуть ли не 10-15 обучающихся с особенностями развития (здесь, как вы понимаете, возможны самые разные вариации, включая «пусть один, но зато какой — ни минуты покоя не дает!»). Конечно же, много говорят про отсутствие тьюторов, а иногда и некачественную работу специалистов сопровождения (психологов, логопедов, дефектологов). И все эти разговоры вида «вы тут законов напринимали, а нам теперь расхлебывать!» меня немножечко подвергают в ступор. Не говоря уже о том, что взрослые с такими вот регулярными жалобами демонстрируют выученную беспомощность, от чего становится совсем грустно.

Давайте пойдем от обратного. Да, законы есть, и законы, надо сказать, отличные. На все случаи жизни, для любых нозологий, для детей с инвалидностью и/или ОВЗ, в общем — бери и пользуйся. Но почему-то этого никто не делает. Ведь смотрите, самое простое — разговор с родителем о том, что желательно пройти ПМПК и получить заключение, потому что дальше организация в обязательном порядке должна будет выполнить предписание и предоставить специалистов. Разговора с родителями не получается — ок, призовите на помощь психолога, воспитателей, соберите консилиум (ППк), еще раз пообщайтесь. Не с позиции «как же нам избавиться от вашего ребенка», а «мы хотим вашему ребенку максимально помочь, и вот что вам для этого нужно сделать».

Все разговоры о том, что специалистов нет, тьюторов нет, я — бедный, несчастный педагог должен один со всем этим справляться, говорят только о том, что педагог не пользуется своими правами и законами. Либо вообще их не знает, либо кивает, когда ему какую-нибудь отписку дает методист, потому что это «старший по званию, не может же этот человек что-то не знать». Еще как может. Доставайте законы, показывайте предписания, подсказывайте родителям, как им заполнить заявления и так далее.

Следующая жалоба: у нас финансирования нет никакого. А вам оно на что нужно? Доплаты вам к зарплате или на адаптацию материалов ребенку? Я так полагаю, если речь будет идти о личных доплатах, то большинство в землю вгрызаться будут, но выбьют их, а вот писать заявления на удобную среду и технические средства — да ладно, всё равно никто ничего не купит, «у школы денег нет». Педагоги уже очень давно очень многое делают из подручных материалов, канцелярия вся давно уже есть, никто ее с родителей не требует, школа всем обеспечивает. Да, я за время своей работы потратила очень много денег на разные игрушки, рабочие тетради, подготовку материалов и прочее, но зато я не оплачиваю супервизию, а это гораздо более необходимая штука в нашей профессии, чем всё остальное. Я так полагаю, про супервизию многие и не задумываются вовсе и на отсутствие денег на нее никто не жалуется. А потом выгоревшие напрочь все дорабатывают смену.

При этом, я очень хорошо понимаю тех педагогов/специалистов, которым хочется выговориться. Но я не очень понимаю, когда начинаешь задавать вопросы — а это делали? А сюда ходили? А вот так написали? Получаешь ответы вида «да зачем это всё, ничего не получится, никому ничего не надо». Так вы попробуйте! Приходите с кейсом, когда уже по всем законам вам письменно отказали, вот тогда пойдем в «Особое детство» к юристам ЦЛП и попробуем решить проблему на уже более высоких уровнях.

Безусловно, бывают ситуации, когда даже юристы разводят руками и говорят, что остается либо всю жизнь посвятить борьбе и революциям (а ребенок будет в это время страдать), либо идти совсем другими путями (в другие школы, сады).

Есть и противоположные ситуации, когда родители демонстрируют выученную беспомощность, либо какое-то смирение с тем, что их ребенок уже ничего не сможет в этой жизни и пусть где-нибудь в уголочке просто тихонько посидит. Ну или приходят в школу, им говорят — тьюторов нет, родители уходят — ну сказали же, что поделать. Что блин значит «сказали»? У вас есть официальный документ (заключение ПМПК и заявление), по которому школа ОБЯЗАНА тьюторов достать хоть из-под земли, как минимум, наделить кого-то обязанностями тьюторского сопровождения, у вас есть безусловное право написать заявление, зарегистрировать его и подождать, что вам ответят. Вам не смогут ответить: извините, тьюторов нет, потому что с таким заявлением очень быстро разберутся в Департаменте.

Другое дело, когда родителям хочется изначально пойти «мирным путем». Понимая, что школа вот совсем не заинтересована в инклюзии и качественной работе с детьми с особенностями, искать и перебирать варианты до тех пор, пока не найдется подходящий. В этом случае я бы посоветовала искать увлеченного тьютора или волшебника-куратора/супервизора, об этом уже в чате подробно писала.

Есть, конечно, огромная часть работы с детьми с особенностями в развитии, где школы бессильны — работа в АВА, с нейропсихологом и прочими специалистами, которые ни штатом, ни законом не предусмотрены. А всё это очень нужно детям и чем раньше, тем лучше. И это, опять же, будет бесценной помощью педагогам и специалистам в общеобразовательной среде, так как ребенок будет получать помощь и поддержку по всем фронтам. Вот социализация, вот индивидуальная работа, вот отдых и вкусняшки. Без этого ожидать чудес от общеобразовательных структур — ну можно, но не стоит. Как минимум, необходимо просто понимать, что даже максимум того, что предоставят гос.организации по закону и документам, всё равно будет недостаточно.

Все эти пути — очень сложные, траектория извилистая, дорога тернистая, на ней то гаснет свет, то вспыхивает радуга. Мне только хочется сказать, что законы об образовании и инклюзии у нас в стране прописаны отлично, но, как и очень многое в нашей стране (а может так и в других странах, кто знает) всё решает заявитель. Подавайте письменные запросы, ссылайтесь на соответствующие статьи, но взвешивайте свои ресурсы на каждом шаге. Если их нет, то ищите другие пути, спрашивайте, консультируйтесь, образовывайтесь. И не останавливайтесь, пожалуйста. Особенно родители детей с особенностями. Вы — настоящие герои, вы уже проходите отличный от многих путь, и он отнимает кучу сил, которые не так просто восстанавливать, особенно сейчас. Вы действительно можете очень многое, это совершенно точно. Я это вижу по чату и активным родителям РОО Контакт, за что им безграничное спасибо, благодаря их действиям система пусть немного, но двигается. А педагогам и специалистам хочется пожелать просвещения, непрерывного образования, безграничных сил и уверенности в себе. Мы многое можем совместными усилиями, но только жалобами и сожалениями о том, как всё плохо мы систему с места не сдвинем, к сожалению.

Люблю, когда вебинары ГППЦ ведут специалисты школы №1540, в частности Роземблюм Софья Александровна, вот один из них — о рекомендациях педагогам по работе с детьми с СДВГ.

Дети с СДВГ требуют особого педагогического подхода. Софья Александровна дала основную теоретическую информацию про синдром дефицита внимания и гиперактивности. СДВГ встречается у 5-8% школьников и является основой для девиантных форм поведения. Диагноз может поставить только врач невропатолог или психоневролог.
Основные показатели организации деятельности:
— восприятие и понимание инструкции;
— способность работать по плану и алгоритму;
— способность корректировать свои действия;
— способность сконцентрировать внимание на определенное время;
— умение завершить работу.

У обучающегося начальной школы время непрерывного внимания в норме — 5-7 минут, у гиперактивного ребенка — 2-3 минуты. Никакими жесткими мерами увеличить это время невозможно! Учителя/родители обычно говорят, что такие дети часами занимаются тем, что им интересно, значит, если что-то не делает — это лень. СДВГ проявляется только в рутинных занятиях, «неинтересных», где ребенок не получает немедленного удовольствия. Еще говорят, что такой ребенок может, когда хочет, но какой ценой?

Способы педагогической коррекции (ох, как хочется, чтобы от этого слова уже уходили):
— метод совместного решения проблем
— тренинг интеллекта
— поведенческая терапия (особенно эффективна от 4 до 10 лет)
— психологическая поддержка.

Как гиперактивность проявляется на уроках: крутится, вертится, совершает массу ненужных движений, суетливые манипуляции с предметами, не может дождаться своей очереди и выкрикивает ответ, ответ многословный, но не по делу, испытывает затруднения при смене деятельности, на уроке может высидеть 10-15 минут, неуспешен в кропотливой работе, резко реагирует на других, отвлекает одноклассников, может вскочить в середине урока, выйти из класса, долго не усваивает свод правил. В отношениях с детьми: не играет в ролевые игры на переменах, а носится по коридору, часто дерется, не способен на прочные и теплые отношения, перегорает с проектами, не доводит до конца.

Дефицит внимания: снижена учебная мотивация, быстро теряется нить повествования, снижено время активного внимания, много описок и так далее.

Что делать?
1. Установить доверительные отношения, чтобы ребенок чувствовал себя в безопасности.
2. Не «давить» замечаниями.
3. Научиться не обращать внимания на то, что не является критичным.
4. Прислушиваться к жалобам детей.
5. Разрешить не выходить к доске, отвечать с места, если ученику так комфортнее. Или наоборот — почаще вызывать к доске, если для ребенка это важно.
6. Успокаивать не замечаниями, а подойдя и положив руку на плечо.
7. Не давать длинную инструкцию, каждый шаг отдельно. Одноуровневые задания. Оценка за всё.
8. Использовать больше карточек, наглядных пособий.
9. Поддержание зрительного и тактильного контакта.
10. Повторить задание, встав рядом с ним и, желательно, положив руку на плечо, наклонившись над ребенком.
11. Не спрашивать его первым, или, наоборот, спросить, пока есть работоспособность.
12. Повторять задания, проверять записи в тетради таких детей.
13. Привлекать для помощи. Давать различные мелкие поручения, которые ребенок может выполнить за короткий срок.
14. Правила жизни дома и в школе должны быть перед глазами. План выполнения домашних заданий.
15. Отмечать даже маленький успех.
16. При проверке домашнего задания более важно оценить качество работы, а не количество.
17. На контрольной после звонка дайте 5 минут для проверки написанного, чтобы ученик сам постарался найти ошибки.
18. В малой группе такие дети работают эффективнее.

Софья Александровна также подробно рассказала о методе совместного решения проблем.
Когда взрослый вместе с ребенком обсуждают проблему и проводят совместный мозговой штурм, чтобы ребенок сам включился и поискал выходы.
Важно понять, каких навыков не хватает нашему ребенку, и эти навыки развивать. Например: навыки самоуправления, речевые навыки, навыки интеллектуальной гибкости. Важно, чтобы все взрослые, которые взаимодействуют с ребенком, понимали, в чем суть его проблем. Возможно, на время придется отказаться от некоторых требований, которые вы привыкли предъявлять ребенку. Взрывы на самом деле вполне предсказуемы.
3 этапа совместного решения проблем:
— сочувствие и его подтверждение
— выявление проблемы
— приглашение к разговору.

Психолог Екатерина Владимировна (та самая крутая специалистка, которую Школа 1540 захантила из мира АВА) дала несколько советов, как собирать внимание ребенка (главные слова в советах: «выдержать паузу, а потом дать четкую инструкцию»).

Дефектолог школы Наталья Александровна (мы были у нее на уроке, и это было абсолютно шикарно!) рассказала про технические приемы и средства:
1. Интерактивные доски (для выполнения тестовых задач, адаптированных упражнений, задач; для отработки учебного материала; для просмотра видео фрагментов и т.д.).
2. Планшет (для выполнения отдельных заданий; для замены письменных заданий; на перемене в виде поощрения).
3. Диктофон (для записи лекционной информации по окружающему миру; прослушивания длинных текстов; для повторного прослушивания фрагментов информации).
Сенсорные приспособления: шумопоглощающие наушники, наклонная подставка под материалы, фитбол вместо стула/фитнесс накладка на стул, утяжеляющий жилет/утяжеляющий шарф/утяжеляющее одеяло, сенсорное яйцо/эластичный чулок, сенсорный бокс, силиконовые жевательные игрушки, защита запястий, тянучие материалы, наплечная подушка.

Также выступали специалисты школы №158. Вот как раз Маргарита Федоровна рассказала о том, что делать, когда родители не принимают особенности своего ребенка (говорят «он просто активный») и дала подробные инструкции, что надо делать в таких случаях. Также специалисты школы рассказали о своих наработках по обучению детей с СДВГ: организация пространства; обратить внимание на инструкцию, которую даем ученику (контакт глаза в глаза, короткая, четкая, алгоритмы, мнемотехника); применение мнемотехники на уроках обучения грамоте и чтения, математики, окружающего мира; смена видов деятельности; самоконтроль и самоорганизация. Психолог поделился полезными упражнениями, физкультминутками и приемами для концентрации внимания на уроках.

Прекрасная статья от Forbes Education про особенности обучения детей с аутизмом.
Не знаю, насколько это медийный ресурс — раздел «авторские материалы», но здорово, когда на наши темы пишут всё больше грамотных и полезных текстов. Я бы даже назвала это саммари по теоретическим аспектам обучения детей с РАС, потому что сжато, ёмко и очень понятно указаны основные аспекты по теме.

Несколько главных частей:
1. Что такое РАС и почему аутизм при любом уровне интеллекта выступает барьером для стандартизированного обучения.

2. Приведены и расшифрованы примеры ПАП-методов или АВА-терапии, на которых базируется обучение людей с аутизмом: метод функциональной оценки поведения, метод подкреплений, метод подсказок, метод видео-моделирования.

3. Что такое структурированное обучение в школе. Это структурирование пространства, визуализация, структурирование времени, деятельности и задач.

4. Подробно про ресурсный класс и тьюторов, здесь хочется оставить несколько цитат, настолько хорошо всё написано.

«Ресурсный класс — это не отдельный класс как коллектив или аудитория. Это пространство поддержки учеников с аутизмом, “транзит” между типичной школьной средой и аутичным учеником. Здесь не учат математике или русскому языку. Здесь учат учиться, понимать инструкции учителя, общаться с другими одноклассниками, справляться с внешней средой, особенно с сенсорными триггерами — чувствительность людей с аутизмом намного выше, чем нейротипичных.

После такой подготовки ученик с РАС может включаться в уроки с нейротипичными одноклассниками. Происходить это должно постепенно. Для начала по 15 минут один-два раза в неделю и только на предметах, которые выберет сам ребенок. “Включаться” можно и не на уроках, а на переменах. Постепенно время увеличивается, как и количество занятий и активностей. Помните: для некоторых учеников не стоит задачи освоить всю стандартную школьную программу. Он занимается столько, сколько позволяют его возможности».

«Ключевая роль в инклюзивном образовании отведена тьюторам, которые помогают детям с РАС во время уроков. Тьютор в ресурсном классе — это индивидуальный наставник, оказывающий помощь и поддержку в освоении навыков. Тьютор в обычном классе — медиатор между учеником с аутизмом и школьной средой, в его задачи входит помощь в понимании инструкций учителя, в выборе способов коммуникации и т.д. Однако тьютор не должен замыкать ребенка на себе, основная задача — сделать так, чтобы в какой-то момент его помощь стала не нужна, а ученик мог находиться в классе самостоятельно».
Опять же, нужно заметить, что про тьюторов здесь, как про терапистов, но в гораздо более расширенной интерпретации и с усложнением функционала.

Представлены результаты очень интересного исследования (требующего доработок) о том, что люди с аутизмом, которым поздно поставили данный диагноз, имеют больше психических проблем по сравнению с теми, кому диагностировали РАС в детском и подростковом возрасте.

Выборка людей, принимавших участие в исследовании, достаточно объемная (4567 аутичных взрослых), но недостаточная для генерализации из-за однородного состава: все — жители Северной Америки, белые и женщин больше, чем мужчин (удивительно, кстати).

«Среди 2 210 участников, у которых аутизм был диагностирован в возрасте 21 года или старше, по сравнению с теми, у кого аутизм был выявлен в детстве, в 2,7 раз чаще встречались сопутствующие расстройства настроения, тревожные, личностные или пищевые расстройства. Люди, у которых аутизм был диагностирован во взрослом возрасте, также чаще получали другие психиатрические диагнозы в течение жизни — 3,2 таких диагноза по сравнению с 2,8 диагнозов среди тех, у кого аутизм выявили в детстве».

В среднем все участники исследования имели дополнительно три психиатрических диагноза. Здесь много составляющих, в том числе и то, что со временем усовершенствовалась диагностика, и благодаря этому аутизм стали выявлять точнее и чаще. Также не до конца понятно, каким образом связаны ментальные расстройства с диагностикой. Депрессия — это следствие неправильной диагностики или результат жизни с недиагностированным аутизмом в детстве и подростковом возрасте?

Один из важных выводов: «Когда дети или подростки не получают своевременный диагноз, они упускают возможности для поддержки, соответствующей их уникальным потребностям, — говорит Мазурек. — Они также лишаются возможности понять самих себя и общаться с представителями сообщества аутизма, что повышает для них психиатрические риски».

Эта статья, как еще один аргумент в пользу того, что не стоит замалчивать проблему или при явных особенностях ребенка ждать пока «он их перерастет». Ну и соответственно, при сегодняшних возможностях диагностики (которые далеко не совершенны, но значимо шагнули вперед по сравнению еще с годом назад, в основном, из-за принятия новых клинических рекомендаций) нет никаких причин такой диагностикой пренебрегать. Надо только быть уверенным в специалистах, например, вот список проверенных врачей фондом «Антон тут рядом».

Мы много говорим про структурированную среду и вообще про среду, которая должна быть удобной и комфортной для ребенка (равно как и для любого взрослого), особенно, если дело касается выполнения домашних заданий. Вот статья с рекомендациями о создании условий, которые ребенку помогут с выполнением домашки.

Мне вспомнилось, как на одной из лекций моя научная руководительница дала нам следующее домашнее задание: подумать, в каких условиях нам комфортнее всего работается, ну или, что должно быть вокруг нас, чтобы наш диплом уже написался наконец. Тогда это было задание в контексте общей лекции, мы проходили тему про среду и условия в ней, про то, какая среда бывает и из каких элементов состоит. Помню, как я словила инсайт после того, как села размышлять над тем, а где мне комфортнее всего работается (речь про работу за ноутбуком). И я поняла, что вот у меня есть мой уютный уголочек, где стол, на котором минимум вещей, телефон рядом на зарядке стоит и стена, на которой я пишу всё самое важное, что я слышу/читаю/вижу. Там еще была куча деталей, но стало понятно, что именно мне нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности, спокойно и комфортно.

Возвращаясь к домашним заданиям и рекомендациям в статье:
— Одно и то же время и место для работы над уроками. В статье к каждой рекомендации приведены кейсы, мне тут хочется добавить, что у меня личный кейс: у сына никогда не было проблем с домашним заданием, я вообще не понимала, почему так парятся другие родители и страдают дети. Сын просто приходил со школы и сразу делал уроки, а потом у него было полностью свободное время. Это сформированная привычка положительно подкреплялась последующим свободным временем, которого оставалось куча на любимое занятие, и проблем с невыполненными уроками не было, разве что в совсем каких-то исключительных случаях. Мне кажется очень важным, чтобы ребенок сам выбрал определенный ритуал, который будет связан с выполнением домашних заданий, а родители при необходимости создали условия для непрерывного исполнения элементов ритуала изо дня в день.

— Умеренно адаптированный распорядок/место. Приведен кейс, который включает сразу несколько идей: конкретное место выполнения домашнего задания, таймер, выполнение заданий от простого к сложному, организованные перерывы.

— Адаптированное расписание/место. Интересный вариант, когда ребенку не важны время и место для выполнения домашнего задания, но важны какие-то атрибуты, которые помогают сосредоточиться.

— Стратегии для помощи с самоорганизацией: ежедневный календарь-планировщик, стикеры, папки с вкладышами, мобильные приложения, предсказуемый порядок в учебных материалах дома, система двойной проверки.

— Создание менее стрессовой обстановки — здесь всё индивидуально, учитывать нужно, например, слуховую стимуляцию и посторонние шумы, освещение и зрительную стимуляцию, визуальные подсказки и напоминания, тактильную обстановку, запахи.

— Визуальное расписание для выполнения уроков.

— Стратегии для улучшения внимания (практически всё выше перечисленное).

— Поощрения во время выполнения домашних заданий.

Как часто говорят, методики и техники, используемые для детей с особенностями, также отлично подходят и для их типично развивающихся сверстников. Ну и добавлю то, что обычно всегда говорит Дима Зицер, когда родители у него спрашивают, ну как сделать так, чтобы ребенок сам выполнял домашнее задание и вообще уже сел за него наконец? — Просто сядьте рядом, налейте чайку с булочкой и помогите ему там, где ваша помощь необходима. Создайте комфортную обстановку, при которой ребенку самому захочется что-то сделать, ну и не забудьте про все остальные рекомендации выше.

Давно не было моего любимого Димы Зицера на этом канале, надо исправляться. Для выходных вот вам классное интервью с Димой обо всем подряд.

Как обычно, разговор на все жизненные темы: про родительство, про взаимоотношения детей и родителей. Очень интересный поворот в разговоре о привычном нам «счастливом детстве» и том детстве, которое было на самом деле, как мы умело подменяем понятия. Что такое претензии к родителям и зачем они нужны (спойлер: для рефлексии).

Одна из самых важных тем в жизни любого человека и ребенка в частности: как научиться выбирать и зачем вообще нужен этот самый выбор. Почему мы — взрослые не умеем этот выбор делать и как ему учиться. Конечно, многое было сказано и про сегодняшнюю ситуацию, про переживание уникального опыта, которого в истории еще не было (о разрыве коммуникации, Дима хорошо поясняет, в чем его уникальность).

И еще одна «глава» в этом интервью посвящена теме Парламента в Диминой школе «Апельсин», о том, как это всё работает, о том, что Парламент может сместить директора, о том самом равенстве и демократии — системах и правилах, которые могут быть отлично реализованы и являются абсолютно работоспособной моделью на протяжении уже вот почти десяти лет в «Апельсине».

В эти выходные я как раз написала в чате о том, как важен навык коммуникации для детей с особенностями и что это может значить для их принятия в коллективе типичных сверстников. А тут на глаза попалась хорошая статья о том, как учить ребенка с РАС поддерживать разговор.

Эта статья с советами детям, которые используют вербальную речь, но не могут определить, когда, например, пора остановиться в своем бесконечном рассказе о предмете главного интереса. Или как считывать невербальные сигналы от своих собеседников, чтобы диалог можно было выстроить более конструктивно и комфортно для всех участников. Читая эту статью, поняла, что тут советы не только для детей с РАС, у которых могут быть дефициты по навыкам ведения диалога, но и вообще всем людям для выстраивания экологичного общения с окружающими.

1. Поиграйте с ребенком в шпионов — попросите понаблюдать за другими людьми, поугадывать, что интересует каждого из них или что связывает двух людей, идущих рядом.

2. Подготовка краткого конспекта будущей беседы — очень удобная шпаргалка с вопросами по общим темам, так называемый, small talk — погода, как дела, каким спортом занимаешься, какое кино любишь и так далее.

3. Игра с карточками дома — заготовить карточки с открытыми вопросами, которые требуют развернутого ответа, а не просто «да/нет», например, «Какой у вас любимый фильм?» или «Какую музыку вы слушаете?». И потренироваться отвечать на вопросы из карточек дома, чтобы позже ребенку было легче быть как спрашивающим собеседником, так и отвечающим. Мне еще пришел в голову вариант, что можно добавить вопрос по интересам ребенка, если они ярко выражены и обучить его рассказывать о них так, чтобы это не превращалось в его монолог толщиной в несколько томов «Войны и мира».

4. Можно в такую же игру с вопросами поиграть с родственниками, чтобы узнать их получше. Вы, наверное, помните, как интернет взорвал опросник Артура Арона «36 вопросов, чтобы влюбиться», такого типа вопросы действительно помогают узнать собеседника получше и создать доверительную атмосферу, можно что-то из них взять на заметку.

5. Вопросы «что, кто, где, когда и почему» можно также заготовить на карточках или сделать другие визуальные подсказки и тренировать их регулярно в семейном кругу, во время совместных ужинов, например.

6. Больше разговаривайте с соседями, ребенок это будет считывать, как приемлемую социальную модель и научится поддерживать диалог уже в ваше отсутствие. Есть небольшой нюанс в том, что данная статья в оригинале американская, где разговоры по соседству — гораздо более значимый ритуал, чем в России. Также стоит отдельно поработать над правилами безопасного общения, особенно, в случае с незнакомыми соседями, когда человек вроде бы живет близко, но о его доброжелательном настрое пока ничего неизвестно.

7. Используйте время в транспорте. Здесь речь шла о машине, где ребенок явно чувствует себя в большей безопасности, чем в общественном транспорте, но если чувство комфорта и спокойствия у ребенка в таких поездках есть, то и это время стоит использовать для организации диалогов.

Я еще от себя добавлю, по следам лекций из курса: можно обучать ребенка рассказам и диалогу с помощью визуальных подсказок или социальных историй. Когда, например, у ребенка перед глазами есть картинка с основными событиями выходных или интересными моментами посещенного им праздника, то можно задавать соответствующие вопросы, заодно практикуясь в навыке рассказа по описанию в картинках.