У нас в чате возникла некоторая дискуссия на тему, как с детьми с ТМНР проверять социальную валидность. У меня такой аргумент (речь про историю Лиды Мониавы и Коли): «Просто сравните, какими детей берут из интернатов и какими они становятся в хосписе, а особенно в семьях. Они физически меняются очень сильно. У нас всех организм очень тонко чувствующий в плане стресса, если ребёнок регулярно стрессует, то будет худым, изможденным, волосы, ногти, внешний вид — всё будет говорить о том, что ему плохо и наоборот. Это и есть та самая социальная валидность в случае с ТМНР. Когда человеку хорошо и вокруг происходит то, что делает ему лучше, он внешне очень сильно преображается».
Но одновременно возникает много вопросов: зачем ребенку с ТМНР ночной клуб или вообще любая какая-то светская активность, он же в ней ничего не поймет или это может быть угрозой его здоровью. Про здоровье и безопасность — отдельный пункт, здесь каждый родитель принимает решение в меру имеющихся знаний, рекомендаций врачей и образованности. Но есть такой нюанс: мы очень часто не задумываемся, что что-то вообще в принципе можно сделать. И это зачастую имеет прямое отношение и к нашей профессии тьютора.
Мне иногда кажется, что из бывших педагогов далеко не всегда получаются тьюторы отчасти поэтому — у них учительские границы, рамки «можно-нельзя», которые они под страхом смерти боятся перешагнуть и просто попробовать. Там есть множество других факторов, но этот один из. Давайте попробую на примерах пояснить.
— Ребенок должен сидеть именно за такой партой и на таком вот стуле в классе (в группе) и никак иначе. Если детсад, то тут же прибавляют, что в школе-то ему не дадут по классу ходить! Как на самом деле: один из моих тьюторантов категорически не хотел садиться за парту, когда все парты воспитатель расставила, как в школьном классе (так в дошкольной группе делать нельзя, но вот так получилось) — было два ряда, за столом два человека, все смотрят в спины друг к другу. Что только я не пробовала, чтобы тьюторант сел за стол, всё впустую, мы только с ним вдвоем мучились. Пока, наконец, не пришла методист и не расставила столы «кружочками». То есть, сдвинуты три стола так, что дети сидят как бы в кругу и все лицом друг к другу, а внутри общее пространство столов. Тьюторант стал САМ садиться за стол, как только объявляли начало занятия.
Или еще один пример: другой тьюторант не хотел садиться за стол. Но когда я поставила ему кресло в нашей комнате для индивидуальных занятий, он без проблем сел в кресло за стол и прекрасно занимался. Постепенно, он стал садиться за стол на фронтальные занятия и в общей группе.
Вы скажете, что в школе такого не допустят, но мы были на практике в школе, которая действительно реализует инклюзивную модель образования, а не просто создает ее иллюзию, и там один из учеников 3 класса сидел на фитболе. Да, все столы стояли как в обычном кабинете, ученики сидели спинами друг к другу, два ряда столов, но у одного из учеников вместо стула фитбол. Прекрасное преобразование среды, на мой взгляд, которая способствует эффективному обучению.
— Когда-то я рассказала на одном из наших занятий, где мы разбирали кейсы, вызывающие затруднения, что один из тьюторантов весной встает под льющуюся с крыши веранды струю воды на прогулке. И отвести его в сторону от этого невозможно. Преподавательница говорит — а можно ему просто надеть дождевик с подвязками, чтобы он не намокал и пусть он стоит, сколько душе угодно под этой струей? Я помню тогда свое удивление — а что так можно было? Мне даже в голову не могло прийти, что можно учесть всё и дать реализовать желание тьюторанта, который совершенно точно что-то на этом примере изучал.
Но одновременно возникает много вопросов: зачем ребенку с ТМНР ночной клуб или вообще любая какая-то светская активность, он же в ней ничего не поймет или это может быть угрозой его здоровью. Про здоровье и безопасность — отдельный пункт, здесь каждый родитель принимает решение в меру имеющихся знаний, рекомендаций врачей и образованности. Но есть такой нюанс: мы очень часто не задумываемся, что что-то вообще в принципе можно сделать. И это зачастую имеет прямое отношение и к нашей профессии тьютора.
Мне иногда кажется, что из бывших педагогов далеко не всегда получаются тьюторы отчасти поэтому — у них учительские границы, рамки «можно-нельзя», которые они под страхом смерти боятся перешагнуть и просто попробовать. Там есть множество других факторов, но этот один из. Давайте попробую на примерах пояснить.
— Ребенок должен сидеть именно за такой партой и на таком вот стуле в классе (в группе) и никак иначе. Если детсад, то тут же прибавляют, что в школе-то ему не дадут по классу ходить! Как на самом деле: один из моих тьюторантов категорически не хотел садиться за парту, когда все парты воспитатель расставила, как в школьном классе (так в дошкольной группе делать нельзя, но вот так получилось) — было два ряда, за столом два человека, все смотрят в спины друг к другу. Что только я не пробовала, чтобы тьюторант сел за стол, всё впустую, мы только с ним вдвоем мучились. Пока, наконец, не пришла методист и не расставила столы «кружочками». То есть, сдвинуты три стола так, что дети сидят как бы в кругу и все лицом друг к другу, а внутри общее пространство столов. Тьюторант стал САМ садиться за стол, как только объявляли начало занятия.
Или еще один пример: другой тьюторант не хотел садиться за стол. Но когда я поставила ему кресло в нашей комнате для индивидуальных занятий, он без проблем сел в кресло за стол и прекрасно занимался. Постепенно, он стал садиться за стол на фронтальные занятия и в общей группе.
Вы скажете, что в школе такого не допустят, но мы были на практике в школе, которая действительно реализует инклюзивную модель образования, а не просто создает ее иллюзию, и там один из учеников 3 класса сидел на фитболе. Да, все столы стояли как в обычном кабинете, ученики сидели спинами друг к другу, два ряда столов, но у одного из учеников вместо стула фитбол. Прекрасное преобразование среды, на мой взгляд, которая способствует эффективному обучению.
— Когда-то я рассказала на одном из наших занятий, где мы разбирали кейсы, вызывающие затруднения, что один из тьюторантов весной встает под льющуюся с крыши веранды струю воды на прогулке. И отвести его в сторону от этого невозможно. Преподавательница говорит — а можно ему просто надеть дождевик с подвязками, чтобы он не намокал и пусть он стоит, сколько душе угодно под этой струей? Я помню тогда свое удивление — а что так можно было? Мне даже в голову не могло прийти, что можно учесть всё и дать реализовать желание тьюторанта, который совершенно точно что-то на этом примере изучал.
👍8
Конечно, дальше возникнет вопрос — тогда он будет под все струи вот так вставать, а дождевика не окажется под рукой. Во-первых, нет, не будет или вы уже будете к этому готовы и возьмете с собой дождевик во время дождя, а, во-вторых, мы во многом боимся каких-то вещей, который обычно безопасны для здоровья ребенка и которые мы почему-то не разрешаем, сами не понимая толком, почему. На эту тему и тему родительских страхов вообще (как и страхов педагогов, впрочем!) очень советую слушать, читать и смотреть Диму Зицера — всё, до чего дотянетесь. Вот, например, выдержки из одного его выступления, где он очень классно разруливает ребус, когда родители запрещают ребенку есть мороженое, пока он не съест борщ. Когда такое читаешь, происходит настоящий инсайт, потому что понимаешь — очень многое, что запрещают учителя и воспитатели не имеет ни малейшего отношения к безопасности и здоровью ребенка (чем они все свои запреты зачастую оправдывают) и даже не имеет отношения к тому, чтобы им — взрослым было удобно с детьми справляться. Если внимательно запрет разобрать на части и включить логику, то очень быстро выяснится, что в этом запрете спрятан наш стереотип из глубокого детства или какие-то досоветсткие методы воспитания, к которым мы привыкли, а теперь почему-то включаем в свой педагогический рацион.
Резюмируя ту самую дискуссию, с которой я начала. Истории, когда кто-то показывает, что можно сделать что-то, что у нас в голове по какой-то причине запрещено или вызывает недоумение — отличные по двум причинам:
— многие понимают, что так оказывается можно было! Мне иногда даже в голову не приходят какие-то варианты изменения среды просто потому, что в наших образовательных организациях кучу всего запрещено «на всякий случай» или потому, что так взрослым удобно;
— если разобрать то, что мы у себя в голове запрещаем, по полочкам, то окажется, что этот запрет не имеет ничего общего с угрозами безопасности и здоровья.
Естественно, каждый случай индивидуален и то, что подходит одному ребенку или родителям/педагогам/специалистам вовсе не факт, что подойдет и кому-то еще. Но факт в том, чтобы люди увидели, что так и правда можно, а дальше уже включили свой анализ, продумали ограничения, разобрали страхи и активизировали ресурсы, примеряя ситуацию и возможности на себя.
Резюмируя ту самую дискуссию, с которой я начала. Истории, когда кто-то показывает, что можно сделать что-то, что у нас в голове по какой-то причине запрещено или вызывает недоумение — отличные по двум причинам:
— многие понимают, что так оказывается можно было! Мне иногда даже в голову не приходят какие-то варианты изменения среды просто потому, что в наших образовательных организациях кучу всего запрещено «на всякий случай» или потому, что так взрослым удобно;
— если разобрать то, что мы у себя в голове запрещаем, по полочкам, то окажется, что этот запрет не имеет ничего общего с угрозами безопасности и здоровья.
Естественно, каждый случай индивидуален и то, что подходит одному ребенку или родителям/педагогам/специалистам вовсе не факт, что подойдет и кому-то еще. Но факт в том, чтобы люди увидели, что так и правда можно, а дальше уже включили свой анализ, продумали ограничения, разобрали страхи и активизировали ресурсы, примеряя ситуацию и возможности на себя.
snob.ru
«Никакого мороженого, сейчас будет борщ!» Лекция Димы Зицера «Свобода от воспитания»
<span>Педагог Дима Зицер прочитал в Шоколадном лофте лекцию о проблемах взаимодействия с ребенком, которая перешла в оживленные дебаты с родителями. Публикуем самые интересные отрывки лекции</span>
👍7
Ольга Попова побеседовала с Елисеем Осиным — детским психиатром о средствах коммуникации при РАС. для начала определились с тем, что такое коммуникация — это способность передавать информацию (умение доносить до других людей свои потребности). Эффективная коммуникация всегда понятная.
Поговорили о задачах, которые стоят перед педиатрами. Если педиатр замечает, что у ребенка что-то не так с коммуникацией — он должен направить родителей к нужным специалистам. Отсутствие коммуникации или задержка коммуникации не является нормой. Необходимо информировать педиатров и обучать их, чтобы они умели проводить соответствующие диагностики, замечать красные флажки и вести эффективную коммуникацию с родителями. Одна из задач диагностики — определение типа проблем с коммуникацией, в соответствии с этим будет составлена образовательная программа. У педагогов и специалистов есть много разных инструментов (подсказки, награды, альтернативная коммуникация и тд), чтобы помочь ребенку эффективно коммуницировать с другими. Очень классная история, когда логопеды обучаются альтернативным и дополнительным средствам коммуникации, чтобы помогать своим клиентам, а не говорят, что «я только по звукам», а когда звуков нет, то это — не моя забота.
Пообщались про медикаментозную терапию. Нельзя выпить таблетку и начать разговаривать, лекарства для запуска речи и развития коммуникации нет. Обучающие образовательные программы, последовательные, схематичные — всё это та самая эффективная терапия. Упомянули и о том, что есть много якобы специалистов, которые используют методы, не имеющие доказательной эффективности, не подтвержденные наукой. Да, они бывают очень эмоционально преподносят результаты своих « методик», говорят, что от всего и сразу «вылечат», но это, конечно же, не работает. Хороший специалист ничего абсолютно точного не обещает, что-то сработает, что-то нет, надо быть готовым ко всему, главное — гибким и иметь набор методик, техник и инструментов, которые можно менять и применять.
Когда родители обучаются доказательным методикам, сами проходят различные курсы, то обучение ребенка идет быстрее и становится эффективнее. На самих курсах еще может быть терапевтический эффект, когда родители общаются и поддерживают друг друга.
Способы развития коммуникации есть разные и каждая история индивидуальна: иногда обучают жестам, иногда сразу учат словам, иногда учат обмену карточками (альтернативная коммуникация) или использованию коммуникаторов. Все эти вещи очень сильно меняют качество жизни, причем всей семьи. Ольга вспомнила один случай, когда девочку научили пользоваться коммуникатором, первая фраза, которую она выложила, была: «Хватит говорить обо мне в третьем лице». Когда есть поддержка, то коммуникация запускается быстрее, проще и органичнее.
Совет родителям, которые только что столкнулись с диагнозом: поскорее находить специалистов, которые знакомы с поведенческим подходом, с альтернативной коммуникацией и другими доказательными обучающими методиками.
Поговорили о задачах, которые стоят перед педиатрами. Если педиатр замечает, что у ребенка что-то не так с коммуникацией — он должен направить родителей к нужным специалистам. Отсутствие коммуникации или задержка коммуникации не является нормой. Необходимо информировать педиатров и обучать их, чтобы они умели проводить соответствующие диагностики, замечать красные флажки и вести эффективную коммуникацию с родителями. Одна из задач диагностики — определение типа проблем с коммуникацией, в соответствии с этим будет составлена образовательная программа. У педагогов и специалистов есть много разных инструментов (подсказки, награды, альтернативная коммуникация и тд), чтобы помочь ребенку эффективно коммуницировать с другими. Очень классная история, когда логопеды обучаются альтернативным и дополнительным средствам коммуникации, чтобы помогать своим клиентам, а не говорят, что «я только по звукам», а когда звуков нет, то это — не моя забота.
Пообщались про медикаментозную терапию. Нельзя выпить таблетку и начать разговаривать, лекарства для запуска речи и развития коммуникации нет. Обучающие образовательные программы, последовательные, схематичные — всё это та самая эффективная терапия. Упомянули и о том, что есть много якобы специалистов, которые используют методы, не имеющие доказательной эффективности, не подтвержденные наукой. Да, они бывают очень эмоционально преподносят результаты своих « методик», говорят, что от всего и сразу «вылечат», но это, конечно же, не работает. Хороший специалист ничего абсолютно точного не обещает, что-то сработает, что-то нет, надо быть готовым ко всему, главное — гибким и иметь набор методик, техник и инструментов, которые можно менять и применять.
Когда родители обучаются доказательным методикам, сами проходят различные курсы, то обучение ребенка идет быстрее и становится эффективнее. На самих курсах еще может быть терапевтический эффект, когда родители общаются и поддерживают друг друга.
Способы развития коммуникации есть разные и каждая история индивидуальна: иногда обучают жестам, иногда сразу учат словам, иногда учат обмену карточками (альтернативная коммуникация) или использованию коммуникаторов. Все эти вещи очень сильно меняют качество жизни, причем всей семьи. Ольга вспомнила один случай, когда девочку научили пользоваться коммуникатором, первая фраза, которую она выложила, была: «Хватит говорить обо мне в третьем лице». Когда есть поддержка, то коммуникация запускается быстрее, проще и органичнее.
Совет родителям, которые только что столкнулись с диагнозом: поскорее находить специалистов, которые знакомы с поведенческим подходом, с альтернативной коммуникацией и другими доказательными обучающими методиками.
YouTube
Запись эфира "Средства коммуникации при РАС с точки зрения детского психиатра"
👍7
Отличный вебинар от РОО «Контакт» и АНО-центра «Моя планета» о том, что такое PECS и введение в тему альтернативной коммуникации. Рассказывает Ольга Александровна Попова — консультант Pyramid Educational Consultants в России, директор АНО «Моя Планета», клинический психолог, поведенческий аналитик. Ведет вебинар Елена Вячеславовна Багарадникова — исполнительный директор РОО помощи детям с РАС «Контакт».
PECS — система обмена изображениями с целью коммуникации. Самое главное в раннем обучении является не предвосхищение того, что они хотят, а ожидание того, как ученики передадут карточку, чтобы они могли начать общение. Это функциональная ситуация, это не занятие, не вид дефектологической работы, а самое настоящее общение и сама жизнь. Но тренинг PECS, конечно же, необходим. Наша цель — перевести ребенка из кабинета в жизненный формат.
Принцип пирамиды в обучении. Элементы основания пирамиды:
— функциональная деятельность — навыки и действия, которые ведут к независимости;
— мощные поощрения — мощная мотивация, которая стимулирует обучение;
— функциональное общение — навыки, которые полезны сейчас и в будущем;
— контекстуально неприемлемое поведение — сосредоточиться на функционально эквивалентном альтернативном поведении.
О верхних гранях пирамиды:
— обобщение — навыки, обобщенные с самого начала (обобщать надо сразу же — переносить в жизнь);
— эффективные уроки — последовательный, дискретный, случайный;
— конкретные стратегии обучения — цель состоит в том, чтобы устранить подсказки;
— минимизация и исправление ошибок — возможность учить — не просто исправлять ошибки;
— сбор данных.
Функциональная коммуникация — должна возникать между (минимум) двумя людьми, коммуникатор направляет действие на коммуникативного партнера, коммуникативный партнер — посредник в доступе к подкреплению.
Этапы общения с помощью PECS (к каждому этапу идет ссылка на соответствующий пост на канале АНО «Моя планета», если хотите почитать об этапе подробнее):
Подготовительный этап — как вводить карточки PECS, что для этого необходимо подготовить.
I этап — всегда начинается обучение двумя взрослыми, учим трехшаговой последовательности — взять, дотянуться, отпустить, одна картинка за один раз;
II этап — расстояние и настойчивость — коммуникативный партнер отходит от ребенка на расстояние до 10 шагов и изображение на книге также удалено от студента — важно, чтобы ребенок умел взять книгу с карточками и отдать коммуникативному партнеру;
IIIА этап — простое различение — ребенок может различать любимый и нелюбимый предмет;
IIIВ этап — условная дискриминация — ребенок может различать разные предметы и подбирать к ним карточки, в конце этой фазы ребенок будет различать все карточки;
IV этап — построение предложений — здесь происходит переход к фразовой речи;
Далее можно пойти на V фазу, а можно пойти по другому пути и наращивать свойства предметов https://t.me/moyaplaneta_center/236 (наращиваем предложения, обучение студента абстрактным понятиям).
V этап — поведение слушателя, наращивание рецептивной речи, учим ответу на вопрос «Что ты хочешь?».
VI этап — комментирование — ученик учится отвечать на вопросы: что ты видишь/слышишь, что у тебя болит; комментировать свои эмоции, различать комментирование и просьбу.
PECS не тормозят речь, а развивают ее. Всё это можно изучить на тренинге и прочитать в белой книге. От 60 до 80% детей начинают говорить на IV фазе. Но есть критерии перехода от карточек на вокальную речь:
— разговорная лексика = PECS лексике (количество слов должно быть столько же);
— скорость инициации равна;
— длина высказывания равна;
— речь на 80% понятна незнакомому слушателю;
— скорость произнесения также быстро или быстро с новой модальностью.
Ребенок сам откажется от тетрадки (папки) PECS, когда будет готов, нельзя отбирать навыки у ребенка.
PECS — система обмена изображениями с целью коммуникации. Самое главное в раннем обучении является не предвосхищение того, что они хотят, а ожидание того, как ученики передадут карточку, чтобы они могли начать общение. Это функциональная ситуация, это не занятие, не вид дефектологической работы, а самое настоящее общение и сама жизнь. Но тренинг PECS, конечно же, необходим. Наша цель — перевести ребенка из кабинета в жизненный формат.
Принцип пирамиды в обучении. Элементы основания пирамиды:
— функциональная деятельность — навыки и действия, которые ведут к независимости;
— мощные поощрения — мощная мотивация, которая стимулирует обучение;
— функциональное общение — навыки, которые полезны сейчас и в будущем;
— контекстуально неприемлемое поведение — сосредоточиться на функционально эквивалентном альтернативном поведении.
О верхних гранях пирамиды:
— обобщение — навыки, обобщенные с самого начала (обобщать надо сразу же — переносить в жизнь);
— эффективные уроки — последовательный, дискретный, случайный;
— конкретные стратегии обучения — цель состоит в том, чтобы устранить подсказки;
— минимизация и исправление ошибок — возможность учить — не просто исправлять ошибки;
— сбор данных.
Функциональная коммуникация — должна возникать между (минимум) двумя людьми, коммуникатор направляет действие на коммуникативного партнера, коммуникативный партнер — посредник в доступе к подкреплению.
Этапы общения с помощью PECS (к каждому этапу идет ссылка на соответствующий пост на канале АНО «Моя планета», если хотите почитать об этапе подробнее):
Подготовительный этап — как вводить карточки PECS, что для этого необходимо подготовить.
I этап — всегда начинается обучение двумя взрослыми, учим трехшаговой последовательности — взять, дотянуться, отпустить, одна картинка за один раз;
II этап — расстояние и настойчивость — коммуникативный партнер отходит от ребенка на расстояние до 10 шагов и изображение на книге также удалено от студента — важно, чтобы ребенок умел взять книгу с карточками и отдать коммуникативному партнеру;
IIIА этап — простое различение — ребенок может различать любимый и нелюбимый предмет;
IIIВ этап — условная дискриминация — ребенок может различать разные предметы и подбирать к ним карточки, в конце этой фазы ребенок будет различать все карточки;
IV этап — построение предложений — здесь происходит переход к фразовой речи;
Далее можно пойти на V фазу, а можно пойти по другому пути и наращивать свойства предметов https://t.me/moyaplaneta_center/236 (наращиваем предложения, обучение студента абстрактным понятиям).
V этап — поведение слушателя, наращивание рецептивной речи, учим ответу на вопрос «Что ты хочешь?».
VI этап — комментирование — ученик учится отвечать на вопросы: что ты видишь/слышишь, что у тебя болит; комментировать свои эмоции, различать комментирование и просьбу.
PECS не тормозят речь, а развивают ее. Всё это можно изучить на тренинге и прочитать в белой книге. От 60 до 80% детей начинают говорить на IV фазе. Но есть критерии перехода от карточек на вокальную речь:
— разговорная лексика = PECS лексике (количество слов должно быть столько же);
— скорость инициации равна;
— длина высказывания равна;
— речь на 80% понятна незнакомому слушателю;
— скорость произнесения также быстро или быстро с новой модальностью.
Ребенок сам откажется от тетрадки (папки) PECS, когда будет готов, нельзя отбирать навыки у ребенка.
YouTube
PECS – что это Мифы и заблуждения о системе альтернативной коммуникации PECS, 17.03.2021
Научно-практический вебинар для родители детей с РАС и с другими нарушениями, специалистов системы образования, здравоохранения и социальной защиты, представителей региональных общественных организаций.
Ведущиe вебинара:
Елена Вячеславовна Багарадникова…
Ведущиe вебинара:
Елена Вячеславовна Багарадникова…
👍8
Продолжая тему: интересный вебинар или, скорее, отличная дискуссия от Юлии Михайловны Эрц и Ольги Александровны Поповой — директора АНО «Моя планета» про основные сложности, которые возникают при реализации протокола PECS.
Одна из главных причин, зачем вводить PECS: чтобы ребенок мог сказать о своем дискомфорте, рассказать, что у него болит, иногда это даже может стоит жизни. Необходимо давать ребенку возможность коммуницировать, именно применяя в формате функциональной коммуникации.
Право ребенка на общение: ФЗ РФ №46, ратифицировал Конвенцию о правах людей с инвалидностью — у каждого ребенка есть право на общение в любом его формате и доступ к информации (в том случае, если родители или педагоги «не хотят» пользоваться папкой и карточками). У ребенка к 36 месяцам должно быть 1000 слов, к 4 годам примерно 2000, а дальше по геометрической прогрессии. В идеале к поступлению в школу у ребенка должно быть 2000 слов в вокабуляре, ну или хотя бы 1000! Специалистам и родителям необходимо оценить количество используемых слов в речи у ребенка, который идет в школу. Из этого следует, что PECS надо вводить очень рано! В Америке вводят с 18 месяцев.
Когда у человека нет вербальной/альтернативной коммуникации, у него два выбора: демонстрировать нежелательное поведение или сесть в уголке и ничего больше не просить совсем.
PECS — там, где есть инициатива и обмен (визуальное расписание или любые системы визуальной поддержки — это не PECS).
Методические ошибки при вводе PECS: ребенку никаких преднавыков не нужно; никакой белой карточки на первом этапе — должно быть изображено сразу то, что ребенок может захотеть; самый сложный этап — третий и четырех-шаговый этап коррекции ошибки и проверка соответствия — а действительно ли ребенок взял то, что попросил. Процедура ввода PECS подразумевает очень четкий и структурированный протокол, необходимо ему следовать и не добавлять свои интерпретации, придумывая «авторские подходы». Эту методику может освоить родитель, необязательно вводить PECS должен специалист, но родителю необходимо пройти тренинг, прочитать книжку и заручиться поддержкой специалиста, который будет консультировать и супервизировать — сработает только всё это вместе, не по отдельности.
Также были подробные ответы на вопросы: что делать, если пришел ребенок, которому PECS неправильно ввели, как проводить коррекцию ошибки и многое другое. Ну и самое главное — ребенок сам подскажет, когда лучше убирать PECS, не отбирайте у ребенка этот метод коммуникации до того, как он почувствует себя уверенным в функциональной коммуникации.
Одна из главных причин, зачем вводить PECS: чтобы ребенок мог сказать о своем дискомфорте, рассказать, что у него болит, иногда это даже может стоит жизни. Необходимо давать ребенку возможность коммуницировать, именно применяя в формате функциональной коммуникации.
Право ребенка на общение: ФЗ РФ №46, ратифицировал Конвенцию о правах людей с инвалидностью — у каждого ребенка есть право на общение в любом его формате и доступ к информации (в том случае, если родители или педагоги «не хотят» пользоваться папкой и карточками). У ребенка к 36 месяцам должно быть 1000 слов, к 4 годам примерно 2000, а дальше по геометрической прогрессии. В идеале к поступлению в школу у ребенка должно быть 2000 слов в вокабуляре, ну или хотя бы 1000! Специалистам и родителям необходимо оценить количество используемых слов в речи у ребенка, который идет в школу. Из этого следует, что PECS надо вводить очень рано! В Америке вводят с 18 месяцев.
Когда у человека нет вербальной/альтернативной коммуникации, у него два выбора: демонстрировать нежелательное поведение или сесть в уголке и ничего больше не просить совсем.
PECS — там, где есть инициатива и обмен (визуальное расписание или любые системы визуальной поддержки — это не PECS).
Методические ошибки при вводе PECS: ребенку никаких преднавыков не нужно; никакой белой карточки на первом этапе — должно быть изображено сразу то, что ребенок может захотеть; самый сложный этап — третий и четырех-шаговый этап коррекции ошибки и проверка соответствия — а действительно ли ребенок взял то, что попросил. Процедура ввода PECS подразумевает очень четкий и структурированный протокол, необходимо ему следовать и не добавлять свои интерпретации, придумывая «авторские подходы». Эту методику может освоить родитель, необязательно вводить PECS должен специалист, но родителю необходимо пройти тренинг, прочитать книжку и заручиться поддержкой специалиста, который будет консультировать и супервизировать — сработает только всё это вместе, не по отдельности.
Также были подробные ответы на вопросы: что делать, если пришел ребенок, которому PECS неправильно ввели, как проводить коррекцию ошибки и многое другое. Ну и самое главное — ребенок сам подскажет, когда лучше убирать PECS, не отбирайте у ребенка этот метод коммуникации до того, как он почувствует себя уверенным в функциональной коммуникации.
YouTube
Использование PECS для детей с аутизмом. Преодоление сложностей в реализации протокола PECS
Эфир с Ольгой Поповой, поведенческим аналитиком CBA-S, сертифицированным супервизором и консультантом PECS (Pyramid company), руководителем центра «Моя Планета» (Москва, Сочи)
https://moaplaneta.com/
https://moaplaneta.com/
👍13
Мне нравится читать канал АВА-центра «Моя планета», я частенько ссылаюсь на их материалы, а последние мои посты про главный интерес директора центра — систему коммуникации с помощью карточек (PECS). Но внезапно на канале был опубликован материал о том, кто такой тьютор, и мне захотелось очень многое в этом посте покритиковать. Наверное, в этом и состоит позиция ученого-исследователя, который не только восхищается результатами и исследованиями других, но и умеет в аргументированную критику. Сначала мне хотелось написать комментарий к посту там, но я решила опубликовать критику на своём канале, чтобы было понятно, почему необходимо заниматься просвещением, связанной именно с профессией тьютора.
Начало в посте просто отличное: пишут о том, что родители ищут в тьюторе няню, а педагоги бесплатного помощника. Это и правда так. Но затем там приводят определение профессии тьютора, и я хватаюсь за голову, потому что это интерпретация профессии, которая нужна конкретному центру. Впрочем, как и всем другим АВА-центрам, которые интерпретируют профессию тьютора, как «специально подготовленного педагога, который реализует стратегии, определенные поведенческим аналитиком на основании особенностей, потребностей и ограничений конкретного ребенка». Вот это да. Ещё один интересный вариант того, кем должен быть тьютор, видимо, зря всё это прописывается в нормативных документах. То есть, он не няня для родителей и не бесплатный помощник педагога, но, оказывается, тьютор — это терапист! Такой человек, видимо, случайно названный педагогом (конкретно здесь), который выполняет требования куратора, работает под его надзором и «реализует стратегии поведенческого аналитика». Дальше — больше. Задача тьютора вообще подведена под прикладной анализ поведения целиком и полностью. Где там адаптация материала, сопровождение ребёнка в реализации АООП, составление ИОМ или организация образовательной среды? Не, не, оставьте это всё скучным стандартам профессии, у нас будет свой стандарт.
А потом ещё хуже — там ребёнка объектом назвали и окружение ребёнка тоже заодно объективировали. «Объектом его работы является не только сам ребенок с рас, но и его окружение». При этом, смысл того абзаца верный, но вот с формулировками беда. Первое, чему нас учили в магистратуре: никогда в своих научных аппаратах не называйте объектами людей.
Далее — цель и высшая цель вроде как сформулированы корректно, но нет оговорки, что далеко не всегда конечный результат — когда тьютор становится ненужным, возможен. Да, надо к нему подходить максимально близко, но и смотреть на ситуацию, исходя из имеющихся реалий, учитывающих возможности обучающегося. Вполне возможно, что тьюторское сопровождение ему будет необходимо в течение всей жизни, при переходе с одной ступени на другую, ведь одна из ценностей позитивной инклюзии в непрерывности и преемственности.
Начало в посте просто отличное: пишут о том, что родители ищут в тьюторе няню, а педагоги бесплатного помощника. Это и правда так. Но затем там приводят определение профессии тьютора, и я хватаюсь за голову, потому что это интерпретация профессии, которая нужна конкретному центру. Впрочем, как и всем другим АВА-центрам, которые интерпретируют профессию тьютора, как «специально подготовленного педагога, который реализует стратегии, определенные поведенческим аналитиком на основании особенностей, потребностей и ограничений конкретного ребенка». Вот это да. Ещё один интересный вариант того, кем должен быть тьютор, видимо, зря всё это прописывается в нормативных документах. То есть, он не няня для родителей и не бесплатный помощник педагога, но, оказывается, тьютор — это терапист! Такой человек, видимо, случайно названный педагогом (конкретно здесь), который выполняет требования куратора, работает под его надзором и «реализует стратегии поведенческого аналитика». Дальше — больше. Задача тьютора вообще подведена под прикладной анализ поведения целиком и полностью. Где там адаптация материала, сопровождение ребёнка в реализации АООП, составление ИОМ или организация образовательной среды? Не, не, оставьте это всё скучным стандартам профессии, у нас будет свой стандарт.
А потом ещё хуже — там ребёнка объектом назвали и окружение ребёнка тоже заодно объективировали. «Объектом его работы является не только сам ребенок с рас, но и его окружение». При этом, смысл того абзаца верный, но вот с формулировками беда. Первое, чему нас учили в магистратуре: никогда в своих научных аппаратах не называйте объектами людей.
Далее — цель и высшая цель вроде как сформулированы корректно, но нет оговорки, что далеко не всегда конечный результат — когда тьютор становится ненужным, возможен. Да, надо к нему подходить максимально близко, но и смотреть на ситуацию, исходя из имеющихся реалий, учитывающих возможности обучающегося. Вполне возможно, что тьюторское сопровождение ему будет необходимо в течение всей жизни, при переходе с одной ступени на другую, ведь одна из ценностей позитивной инклюзии в непрерывности и преемственности.
Telegram
АВА-центр Моя планета
❓Он всем нужен, его везде ищут, но никто ничего толком про него не знает.
⠀
Тьютор.
⠀
🔜Родители думают, что найдут в его лице няню для своего ребенка, учителя надеются заполучить себе бесплатного помощника, на которого можно будет спихнуть всю ответственность…
⠀
Тьютор.
⠀
🔜Родители думают, что найдут в его лице няню для своего ребенка, учителя надеются заполучить себе бесплатного помощника, на которого можно будет спихнуть всю ответственность…
👍10❤1
В правовых нюансах в посте упоминается ЕКИС, но почему-то ни слова из него про профессию не приводят :) Я уже много раз в своём канале на него ссылалась, сошлюсь ещё раз, в этом справочнике заложено совсем иное понятие профессии тьютора, которое не всегда подходит к тьюторству в инклюзии и там ни слова нет про прикладной анализ поведения. Про АВА-навыки прописано в Профстандарте тьютора, но и то, это как одна из методик работы тьютора, одна из технологий, но никак не основная функция! И в том, и в другом документе тьютором может быть трудоустроен только человек с высшим педагогическим образованием, плюс вариантивно (в одном документе это требование есть, в другом нет, поэтому здесь — на усмотрение работодателя) — стаж педагогической работы не менее двух лет. В нашем основном документе, о котором я недавно упоминала, также есть требование про стаж, но опять же — работодатель может взять за основу Профстандарт, где такого требования нет.
Безусловно, навык владения методами и техниками и вообще знание научной дисциплины ПАП, современной поведенческой теории — один из самых важных и необходимых в нашей профессии, иногда только с помощью АВА-терапии и решаются поведенческие проблемы или происходит позитивное обучение бытовым навыкам. Но это не повод подменять одну профессию другой. Просто представьте, что вы — учитель географии, устраиваетесь на работу в школу, а вам говорят — вы будете проводить уроки биологии и химии, ну это же примерно в одной плоскости, сориентируетесь, вы же педагог :) Вряд ли кому-то вообще подобное придет в голову, но почему-то про профессию тьютора приходит.
И в заключении поста — 4 абзаца о том, как классно быть тьютором своему ребёнку. Эх. Да, безусловно, быть образованным родителем гораздо круче, чем не знать ничего и водить ребёнка с РАС по шаманам. Да, знать техники и иметь минимальные знания про АВА — круто, потому что именно родитель постоянно рядом с ребёнком, и здорово было бы генерализировать (обобщить) навыки, отработанные на занятиях с терапистом. Да, знать правовой аспект и свои права — круто, потому что так у ребёнка с особенностями развития будет гораздо больше возможностей. Но быть своему ребёнку тьютором — не круто, если это от безысходности (нет денег, нет ставки в организациях и так далее). Если родитель сам так хочет и из всех возможных вариантов выбирает именно такой — быть тьютором самому — ну здорово, значит, есть ресурс. Но это ведёт к выгоранию в очень многих случаях, причём, и как матери, и как специалиста. Ну и вопрос сепарации стоит краеугольным камнем в этом контексте, об этом также необходимо говорить. Это очень обширная тема для отдельного поста.
Ух, надеюсь, что получилось достаточно аргументированно, чтобы напомнить и самой себе в том числе, что надо подключать критическое мышление, несмотря на авторитетность источника. Единственно, что можно привести в оправдание приведенного в посте определения профессии тьютора — такой человек ребёнку с особенностями развития безусловно нужен, в частности, ребёнку с РАС. Но это будет, скорее, ассистент или терапист, другое дело, что родитель не поймёт функции такого работника, а если родителям сказать, что у их ребёнка будет индивидуальный тьютор, то это воспринимется позитивно, тем более, именно это прописано в спец.условиях ПМПК. Даже если функции этого самого тьютора по факту такие, какие нужны АВА-центру, а не прописаны в Профстандарте и квалификационном справочнике.
Ну и по делу: о том, что именно делает тьютор, документация и нормативно-правовая составляющая профессии — всё это есть в закреплённом посте, во втором пункте достаточно подробно.
Безусловно, навык владения методами и техниками и вообще знание научной дисциплины ПАП, современной поведенческой теории — один из самых важных и необходимых в нашей профессии, иногда только с помощью АВА-терапии и решаются поведенческие проблемы или происходит позитивное обучение бытовым навыкам. Но это не повод подменять одну профессию другой. Просто представьте, что вы — учитель географии, устраиваетесь на работу в школу, а вам говорят — вы будете проводить уроки биологии и химии, ну это же примерно в одной плоскости, сориентируетесь, вы же педагог :) Вряд ли кому-то вообще подобное придет в голову, но почему-то про профессию тьютора приходит.
И в заключении поста — 4 абзаца о том, как классно быть тьютором своему ребёнку. Эх. Да, безусловно, быть образованным родителем гораздо круче, чем не знать ничего и водить ребёнка с РАС по шаманам. Да, знать техники и иметь минимальные знания про АВА — круто, потому что именно родитель постоянно рядом с ребёнком, и здорово было бы генерализировать (обобщить) навыки, отработанные на занятиях с терапистом. Да, знать правовой аспект и свои права — круто, потому что так у ребёнка с особенностями развития будет гораздо больше возможностей. Но быть своему ребёнку тьютором — не круто, если это от безысходности (нет денег, нет ставки в организациях и так далее). Если родитель сам так хочет и из всех возможных вариантов выбирает именно такой — быть тьютором самому — ну здорово, значит, есть ресурс. Но это ведёт к выгоранию в очень многих случаях, причём, и как матери, и как специалиста. Ну и вопрос сепарации стоит краеугольным камнем в этом контексте, об этом также необходимо говорить. Это очень обширная тема для отдельного поста.
Ух, надеюсь, что получилось достаточно аргументированно, чтобы напомнить и самой себе в том числе, что надо подключать критическое мышление, несмотря на авторитетность источника. Единственно, что можно привести в оправдание приведенного в посте определения профессии тьютора — такой человек ребёнку с особенностями развития безусловно нужен, в частности, ребёнку с РАС. Но это будет, скорее, ассистент или терапист, другое дело, что родитель не поймёт функции такого работника, а если родителям сказать, что у их ребёнка будет индивидуальный тьютор, то это воспринимется позитивно, тем более, именно это прописано в спец.условиях ПМПК. Даже если функции этого самого тьютора по факту такие, какие нужны АВА-центру, а не прописаны в Профстандарте и квалификационном справочнике.
Ну и по делу: о том, что именно делает тьютор, документация и нормативно-правовая составляющая профессии — всё это есть в закреплённом посте, во втором пункте достаточно подробно.
Telegram
АВА-центр Моя планета
❓Он всем нужен, его везде ищут, но никто ничего толком про него не знает.
⠀
Тьютор.
⠀
🔜Родители думают, что найдут в его лице няню для своего ребенка, учителя надеются заполучить себе бесплатного помощника, на которого можно будет спихнуть всю ответственность…
⠀
Тьютор.
⠀
🔜Родители думают, что найдут в его лице няню для своего ребенка, учителя надеются заполучить себе бесплатного помощника, на которого можно будет спихнуть всю ответственность…
👍10
Очень интересная статья про очень важное исследование о том, есть ли в программах высшего образования российских вузов обучение научно доказательным методикам работы с людьми с РАС.
Анализируются программы вузов по всей России для подготовки специалистов по работе с РАС, и из 30 проанализированных программ обнаружено 8 программ подготовки дефектологов, 3 программы подготовки специалистов по работе с РАС и ни одной программы, в учебные планы которых были бы включены научно обоснованные методы. Я тут несколько удивилась, так как в нашей магистратуре, по крайней мере, читали отличный вводный курс по прикладному анализу поведения, а часть любимых нами преподавателей учили нас мыслить в позитивную сторону реализации инклюзивных практик и работу с ресурсами, интересами ребенка, средой и адаптацией материала, а не заниматься исключительно коррекцией дефицитов ребенка, приспосабливая его под имеющиеся условия (хотя, иногда, возможно только так, к огромному сожалению). Но наша магистратура продержалась только два года, нас выпустилось 16 специалистов, квалифицированных тьюторов с магистерской степенью для работы в инклюзии, больше набора (пока) не будет, будут другие формы обучения. А вот магистерская программа МГППУ «Психолого-педагогическое сопровождение лиц с расстройствами аутистического спектра» вроде бы продолжается и набор ведется, а у нас многие теоретические предметы проходили совместно.
Если интересно, что именно включено в методы с доказанной эффективностью или научно обоснованные методы, то в данной статье это приведено на рисунке 14 — Из клинических рекомендаций «Расстройства аутистического спектра», одобренных МЗ РФ, 2020 г. Группа вмешательств с очень высоким уровнем доказательности, который опирается на результаты метаанализа рандомизированных контролируемых исследований. Перечислю их и здесь:
— обучение родителей работе с нежелательным поведением детей и подростков с РАС до 18 лет;
— когнитивно-поведенческая психотерапия;
— групповое обучение социальным навыкам детей с РАС в возрасте от 5 лет без интеллектуальной недостаточности;
— раннее интенсивное поведенческое вмешательство (EIBI);
— Денверская модель раннего вмешательства (ESDM);
— развитие коммуникативных навыков у детей дошкольного возраста с аутизмом (PACT);
— совместное внимание, символическая игра, вовлеченность и регулирование (JASPER);
— система коммуникации с помощью карточек (PECS);
— занятие адаптивной физической культурой пациентам с РАС;
— методики альтернативной и дополнительной коммуникации для детей с РАС с низким уровнем функциональной речи;
— метод функциональной оценки/анализа поведения;
— методики и принципы прикладного анализа поведения, ПАП (ABA).
В целом, с высшим образованием для подготовки специалистов, работающих в инклюзии, всё не так хорошо, как хотелось бы, так как преподавательский состав очень часто за коррекцию и специализированные учреждения для детей с особенностями. Да, понятно, закон и всё такое, но вы же понимаете, что у нас одна иллюзия инклюзии, поэтому давайте всё-таки смотреть правде в глаза, то есть в сторону коррекции и дефектологии, а не инклюзивных практик, психолого-педагогических методов, рефлексивно-деятельностного подхода и так далее. Правда, как всегда, посередине — необходим качественный выбор для родителей и самих детей, если их возможности позволяют этот самый выбор сделать — какая форма обучения для них предпочтительнее и какими возможностями они для этого обладают. А для этого, конечно же, необходимо не только полное соответствии реалий законодательному базису (который очень хорош!), но и качественная подготовка специалистов для этого самого соответствия.
Анализируются программы вузов по всей России для подготовки специалистов по работе с РАС, и из 30 проанализированных программ обнаружено 8 программ подготовки дефектологов, 3 программы подготовки специалистов по работе с РАС и ни одной программы, в учебные планы которых были бы включены научно обоснованные методы. Я тут несколько удивилась, так как в нашей магистратуре, по крайней мере, читали отличный вводный курс по прикладному анализу поведения, а часть любимых нами преподавателей учили нас мыслить в позитивную сторону реализации инклюзивных практик и работу с ресурсами, интересами ребенка, средой и адаптацией материала, а не заниматься исключительно коррекцией дефицитов ребенка, приспосабливая его под имеющиеся условия (хотя, иногда, возможно только так, к огромному сожалению). Но наша магистратура продержалась только два года, нас выпустилось 16 специалистов, квалифицированных тьюторов с магистерской степенью для работы в инклюзии, больше набора (пока) не будет, будут другие формы обучения. А вот магистерская программа МГППУ «Психолого-педагогическое сопровождение лиц с расстройствами аутистического спектра» вроде бы продолжается и набор ведется, а у нас многие теоретические предметы проходили совместно.
Если интересно, что именно включено в методы с доказанной эффективностью или научно обоснованные методы, то в данной статье это приведено на рисунке 14 — Из клинических рекомендаций «Расстройства аутистического спектра», одобренных МЗ РФ, 2020 г. Группа вмешательств с очень высоким уровнем доказательности, который опирается на результаты метаанализа рандомизированных контролируемых исследований. Перечислю их и здесь:
— обучение родителей работе с нежелательным поведением детей и подростков с РАС до 18 лет;
— когнитивно-поведенческая психотерапия;
— групповое обучение социальным навыкам детей с РАС в возрасте от 5 лет без интеллектуальной недостаточности;
— раннее интенсивное поведенческое вмешательство (EIBI);
— Денверская модель раннего вмешательства (ESDM);
— развитие коммуникативных навыков у детей дошкольного возраста с аутизмом (PACT);
— совместное внимание, символическая игра, вовлеченность и регулирование (JASPER);
— система коммуникации с помощью карточек (PECS);
— занятие адаптивной физической культурой пациентам с РАС;
— методики альтернативной и дополнительной коммуникации для детей с РАС с низким уровнем функциональной речи;
— метод функциональной оценки/анализа поведения;
— методики и принципы прикладного анализа поведения, ПАП (ABA).
В целом, с высшим образованием для подготовки специалистов, работающих в инклюзии, всё не так хорошо, как хотелось бы, так как преподавательский состав очень часто за коррекцию и специализированные учреждения для детей с особенностями. Да, понятно, закон и всё такое, но вы же понимаете, что у нас одна иллюзия инклюзии, поэтому давайте всё-таки смотреть правде в глаза, то есть в сторону коррекции и дефектологии, а не инклюзивных практик, психолого-педагогических методов, рефлексивно-деятельностного подхода и так далее. Правда, как всегда, посередине — необходим качественный выбор для родителей и самих детей, если их возможности позволяют этот самый выбор сделать — какая форма обучения для них предпочтительнее и какими возможностями они для этого обладают. А для этого, конечно же, необходимо не только полное соответствии реалий законодательному базису (который очень хорош!), но и качественная подготовка специалистов для этого самого соответствия.
Аутизм — это
Методы помощи детям с аутизмом в программах российских вузов • Аутизм — это
Научно-популярный журнал для всех, кто связан с темой аутизма в жизни или профессии
👍12❤3
Статья, написанная как будто специально для тьюторов и их непосредственного метода работы — с интересами тьюторантов.
В статье очень подробно представлен метод включения специальных интересов людей с аутизмом в повседневные дела и обучение, что «улучшает разделенное внимание, повышает вовлеченность в выполнение академических заданий, улучшает социальные и игровые навыки и снижает проблемное поведение».
Кажется, такой способ работы интуитивен для многих педагогов и специалистов, но не всегда понятно, как его использовать наиболее эффективным образом. Ну вот нравятся ребенку самолеты, он знает про них всё, как это поможет ему в глобальном счете? Заменяем обычные числа на картинки с самолетами, и ребенок перестает считать по одному, а сразу говорит общее количество. Это лишь один из примеров, в статье подробно разобраны два кейса по двум обучающимся с разными интересами и разными целями в работе.
Можно специальные интересы использовать в качестве «карточек силы» или поощрений, можно жетоны представить в виде элементов специального интереса (у меня такой случай был — жетоны-машинки у ребенка, для которого машины были очень сильным интересом), можно создавать группы общения по интересу, который является специальным у тьюторанта, можно использовать видеомоделирование с персонажами из специального интереса, в настольные и подвижные игры также можно включить специальный интерес.
Здесь есть, конечно, одна небольшая особенность — это классный способ работы со школьниками, взрослыми людьми, ну и с людьми с сохранным интеллектом (в нынешних клинических рекомендациях такого обозначения уже нет, но по прошлым это бы назвали — с высокофункциональным аутизмом). А вот с дошкольниками это может быть одновременно и легче (если катает только машинки туда-сюда, то на основе этого интереса целый проект можно построить — и с обучением навыкам, и с учебным поведением), и сложнее — специального интереса может не быть вообще, а интерес в принципе довольно сложно выявить, когда ребенок, например, согласен просто большую часть времени сидеть в уголочке, чтобы его никто не трогал. Тут уже немного другие техники, методы и способы работы могут быть, но поиск интереса всегда стоит держать в голове, потому что никогда не знаешь, в какой момент он проявится, и тогда можно будет эту самую технику включить в работу.
В статье очень подробно представлен метод включения специальных интересов людей с аутизмом в повседневные дела и обучение, что «улучшает разделенное внимание, повышает вовлеченность в выполнение академических заданий, улучшает социальные и игровые навыки и снижает проблемное поведение».
Кажется, такой способ работы интуитивен для многих педагогов и специалистов, но не всегда понятно, как его использовать наиболее эффективным образом. Ну вот нравятся ребенку самолеты, он знает про них всё, как это поможет ему в глобальном счете? Заменяем обычные числа на картинки с самолетами, и ребенок перестает считать по одному, а сразу говорит общее количество. Это лишь один из примеров, в статье подробно разобраны два кейса по двум обучающимся с разными интересами и разными целями в работе.
Можно специальные интересы использовать в качестве «карточек силы» или поощрений, можно жетоны представить в виде элементов специального интереса (у меня такой случай был — жетоны-машинки у ребенка, для которого машины были очень сильным интересом), можно создавать группы общения по интересу, который является специальным у тьюторанта, можно использовать видеомоделирование с персонажами из специального интереса, в настольные и подвижные игры также можно включить специальный интерес.
Здесь есть, конечно, одна небольшая особенность — это классный способ работы со школьниками, взрослыми людьми, ну и с людьми с сохранным интеллектом (в нынешних клинических рекомендациях такого обозначения уже нет, но по прошлым это бы назвали — с высокофункциональным аутизмом). А вот с дошкольниками это может быть одновременно и легче (если катает только машинки туда-сюда, то на основе этого интереса целый проект можно построить — и с обучением навыкам, и с учебным поведением), и сложнее — специального интереса может не быть вообще, а интерес в принципе довольно сложно выявить, когда ребенок, например, согласен просто большую часть времени сидеть в уголочке, чтобы его никто не трогал. Тут уже немного другие техники, методы и способы работы могут быть, но поиск интереса всегда стоит держать в голове, потому что никогда не знаешь, в какой момент он проявится, и тогда можно будет эту самую технику включить в работу.
Аутизм — это
Как улучшить обучение аутичного ребенка с помощью его интересов • Аутизм — это
Научно-популярный журнал для всех, кто связан с темой аутизма в жизни или профессии
👍8
Здесь уже не один раз упоминались новые клинические рекомендации по расстройствам аутистического спектра, я решила сделать по ним три отдельных поста. Запланирую публикацию по посту в день, так как они очень информативные и насыщенные, но очень нужные для изучения.
История такая: в 2018 году в законодательство добавили пункт, который развернул всю медицину в сторону научной доказательности (в статью 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» Федеральным законом от 25.12.2018 № 489-ФЗ был введен пункт 23). Там было дано определение клиническим рекомендациям, «которые должны стать основой для принятия врачами и организациями медицинских решений и которые должны составляться согласно документам, содержащим “основанную на научных доказательствах структурированную информацию по вопросам профилактики, диагностики, лечения и реабилитации”».
Появился уровень убедительности рекомендаций (УУР):
— А — убедительные рекомендации, основанные на веских научных результатах;
— В — условные рекомендации, основанные на научных результатах с разным уровнем убедительности;
— С — слабые рекомендации, которые несмотря на отсутствие достаточных доказательств могут быть использованы с учетом некоторых обстоятельств;
— Стоп — вредные рекомендации, основанные на результатах исследований, показавших невыявленную эффективность или опасность (включая смертельные случаи).
Также есть уровень достоверности доказательств (УДД) — он определяется на основании источников литературы, использованных в каждом конкретном тезисе-рекомендации и может быть от 1 до 5, где единица — максимальный балл, отдавался метаанализам и систематическим обзорам литературы, а пятерка — минимальный балл, мнению отдельных экспертов.
По приведенной ссылке есть Топ-5 медицинских журналов, Топ-5 общенаучных и биологических журналов и Топ-5 психиатрических журналов. Если вдруг вам сбрасывают ссылку со словами «смотрите, какой метод, надо срочно использовать», а описания этого метода нет ни в одной статье из приведенного списка, то уровень доверия к публикации должен стремиться к нулю, либо рассчитывайте на свой критический анализ и проработайте основные рекомендации, исходя из их (не)соответствия клиническим рекомендациям.
«Клинические рекомендации должны опираться на результаты современных исследований отечественных и зарубежных ученых, а также международные рекомендации и протоколы, утвержденные международными профессиональными объединениями. А их базовые положения должны основываться на принципах доказательной медицины и отражать актуальное состояние сферы диагностики и лечения заболеваний в соответствии с последними данными мировой науки».
Я не возьмусь описывать, какой сложный и тщательно продуманный путь проходят все группы ученых до принятия клинических рекомендаций, об этом можно подробно прочитать в статье, но приведу для понимания один абзац:
«Когда ученые и практики во всем мире ставят перед собой цель собрать в один список методы помощи с наиболее убедительными доказательствами эффективности, они приступают к анализу научной информации. Методы, которые пока не исследованы хотя бы каким-то научным коллективом, в массив этой информации не попадают, даже если их широко обсуждают в СМИ или рекламируют в интернете, даже если это авторские методы, разработанные кандидатами или докторами наук. Чтобы попасть в поле внимания составителей мировых реестров, метод должен быть исследован независимыми учеными, а результаты этого исследования должны быть опубликованы в рецензируемых журналах».
И еще один:
«Составители клинических рекомендаций "Расстройства аутистического спектра" в России действовали в рамках регламента, предписывающего им изучать весь массив научной литературы по аутизму, независимо от того, в какой стране была сделана публикация. Члены рабочей группы анализировали результаты нескольких типов исследований, уделяя особое внимание систематическим обзорам и метаанализам, в которые в том числе вошла информация из рандомизированных контролируемых исследований методов помощи детям с РАС».
История такая: в 2018 году в законодательство добавили пункт, который развернул всю медицину в сторону научной доказательности (в статью 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» Федеральным законом от 25.12.2018 № 489-ФЗ был введен пункт 23). Там было дано определение клиническим рекомендациям, «которые должны стать основой для принятия врачами и организациями медицинских решений и которые должны составляться согласно документам, содержащим “основанную на научных доказательствах структурированную информацию по вопросам профилактики, диагностики, лечения и реабилитации”».
Появился уровень убедительности рекомендаций (УУР):
— А — убедительные рекомендации, основанные на веских научных результатах;
— В — условные рекомендации, основанные на научных результатах с разным уровнем убедительности;
— С — слабые рекомендации, которые несмотря на отсутствие достаточных доказательств могут быть использованы с учетом некоторых обстоятельств;
— Стоп — вредные рекомендации, основанные на результатах исследований, показавших невыявленную эффективность или опасность (включая смертельные случаи).
Также есть уровень достоверности доказательств (УДД) — он определяется на основании источников литературы, использованных в каждом конкретном тезисе-рекомендации и может быть от 1 до 5, где единица — максимальный балл, отдавался метаанализам и систематическим обзорам литературы, а пятерка — минимальный балл, мнению отдельных экспертов.
По приведенной ссылке есть Топ-5 медицинских журналов, Топ-5 общенаучных и биологических журналов и Топ-5 психиатрических журналов. Если вдруг вам сбрасывают ссылку со словами «смотрите, какой метод, надо срочно использовать», а описания этого метода нет ни в одной статье из приведенного списка, то уровень доверия к публикации должен стремиться к нулю, либо рассчитывайте на свой критический анализ и проработайте основные рекомендации, исходя из их (не)соответствия клиническим рекомендациям.
«Клинические рекомендации должны опираться на результаты современных исследований отечественных и зарубежных ученых, а также международные рекомендации и протоколы, утвержденные международными профессиональными объединениями. А их базовые положения должны основываться на принципах доказательной медицины и отражать актуальное состояние сферы диагностики и лечения заболеваний в соответствии с последними данными мировой науки».
Я не возьмусь описывать, какой сложный и тщательно продуманный путь проходят все группы ученых до принятия клинических рекомендаций, об этом можно подробно прочитать в статье, но приведу для понимания один абзац:
«Когда ученые и практики во всем мире ставят перед собой цель собрать в один список методы помощи с наиболее убедительными доказательствами эффективности, они приступают к анализу научной информации. Методы, которые пока не исследованы хотя бы каким-то научным коллективом, в массив этой информации не попадают, даже если их широко обсуждают в СМИ или рекламируют в интернете, даже если это авторские методы, разработанные кандидатами или докторами наук. Чтобы попасть в поле внимания составителей мировых реестров, метод должен быть исследован независимыми учеными, а результаты этого исследования должны быть опубликованы в рецензируемых журналах».
И еще один:
«Составители клинических рекомендаций "Расстройства аутистического спектра" в России действовали в рамках регламента, предписывающего им изучать весь массив научной литературы по аутизму, независимо от того, в какой стране была сделана публикация. Члены рабочей группы анализировали результаты нескольких типов исследований, уделяя особое внимание систематическим обзорам и метаанализам, в которые в том числе вошла информация из рандомизированных контролируемых исследований методов помощи детям с РАС».
👍7
На мой взгляд, приведенного в посте выше более чем достаточно, чтобы уровень доверия к рекомендациям был более, чем высокий. Еще один момент: иногда не согласные с рекомендациями указывают на то, что в них прописаны лекарства, которые у многих вызывают негативную реакцию (рисперидон, например). В этом случае необходимо внимательно прочитать вводную часть к пункту 3 клинических рекомендаций, так как там указано следующее:
«В настоящий момент не одобрено ни одного лекарственного препарата, способного влиять на ключевые симптомы РАС [87]. Основные методы лечения РАС носят преимущественно немедикаментозный характер и включают поведенческие, образовательные и психологические вмешательства». И далее еще очень подробно про медикаментозную терапию.
Также можно обратить внимание на классификаторы УУР и УДД (я про них подробно написала в посте выше). Например, у рисперидона стоит В2 — это говорит о том, что врачу необходима совокупность факторов и неопровержимых условий для его назначения. Показатель А1 только у мелатонина, например.
Ну и обратите внимание на пункт 3.2 про «Иное лечение»:
«В нашей стране широко распространены методы терапии РАС, не имеющие доказанной эффективности и безопасности. Зачастую эти методы предлагаются для лечения РАС вместо рекомендованных и эффективных вмешательств и абилитации.
К вмешательствам, не имеющим достаточных доказательств эффективности, относятся безказеиновая и безглютеновая [98,99] диета, кетогенная диета [100], терапии с животными (иппотерапия, канистерапия, дельфинотерапия), остеопатия, иглорефлексотерапия, арт-терапия, метод Томатис и биоакустическая коррекция [101], микрополяризация головного мозга, фекальная трансплантация, методика биологической обратной связи, мозжечковая стимуляция и многие другие. Ввиду отсутствия убедительных доказательств эффективности и безопасности этих методов, высокой стоимости, отсутствия контроля за качеством выполнения, назначение их пациентам с РАС не имеет оснований в практике врача.
В России и за рубежом также распространены методы, используемые для терапии РАС, неэффективность и небезопасность которых была доказана. Ниже перечисляются методы, которые не рекомендуются для терапии РАС».
Безусловно, часть методов не имеет резких противопоказаний, безопасна для здоровья и жизни и вполне может использоваться для абилитации, но проблема в том, что если, помимо таких методов, не имеющих научной доказательности, не использовать методы с доказанной эффективностью, то можно просто потерять драгоценное время. Например, для меня было печальным открытием, что система коммуникации PECS наиболее эффективна при ее введении чем раньше, тем лучше. Вводить ее можно с любого возраста, конечно, но, с 5 лет уже гораздо сложнее и дольше, время потеряно. А факт вербальной, но не функциональной речи вовсе не является показателем того, что альтернативная коммуникация не нужна (ведь слова произносит, значит, до функциональной речи сам дойдет — нет, это далеко не всегда так). Не давая ребенку возможности функционального общения, мы лишаем его эффективной жизни, не говоря уже о том, что это может быть в некоторых моментах ключевым фактором, например, при подачи сигналов о боли или дискомфортном состоянии, которые без функциональной речи подаются зачастую в виде нежелательного поведения.
«В настоящий момент не одобрено ни одного лекарственного препарата, способного влиять на ключевые симптомы РАС [87]. Основные методы лечения РАС носят преимущественно немедикаментозный характер и включают поведенческие, образовательные и психологические вмешательства». И далее еще очень подробно про медикаментозную терапию.
Также можно обратить внимание на классификаторы УУР и УДД (я про них подробно написала в посте выше). Например, у рисперидона стоит В2 — это говорит о том, что врачу необходима совокупность факторов и неопровержимых условий для его назначения. Показатель А1 только у мелатонина, например.
Ну и обратите внимание на пункт 3.2 про «Иное лечение»:
«В нашей стране широко распространены методы терапии РАС, не имеющие доказанной эффективности и безопасности. Зачастую эти методы предлагаются для лечения РАС вместо рекомендованных и эффективных вмешательств и абилитации.
К вмешательствам, не имеющим достаточных доказательств эффективности, относятся безказеиновая и безглютеновая [98,99] диета, кетогенная диета [100], терапии с животными (иппотерапия, канистерапия, дельфинотерапия), остеопатия, иглорефлексотерапия, арт-терапия, метод Томатис и биоакустическая коррекция [101], микрополяризация головного мозга, фекальная трансплантация, методика биологической обратной связи, мозжечковая стимуляция и многие другие. Ввиду отсутствия убедительных доказательств эффективности и безопасности этих методов, высокой стоимости, отсутствия контроля за качеством выполнения, назначение их пациентам с РАС не имеет оснований в практике врача.
В России и за рубежом также распространены методы, используемые для терапии РАС, неэффективность и небезопасность которых была доказана. Ниже перечисляются методы, которые не рекомендуются для терапии РАС».
Безусловно, часть методов не имеет резких противопоказаний, безопасна для здоровья и жизни и вполне может использоваться для абилитации, но проблема в том, что если, помимо таких методов, не имеющих научной доказательности, не использовать методы с доказанной эффективностью, то можно просто потерять драгоценное время. Например, для меня было печальным открытием, что система коммуникации PECS наиболее эффективна при ее введении чем раньше, тем лучше. Вводить ее можно с любого возраста, конечно, но, с 5 лет уже гораздо сложнее и дольше, время потеряно. А факт вербальной, но не функциональной речи вовсе не является показателем того, что альтернативная коммуникация не нужна (ведь слова произносит, значит, до функциональной речи сам дойдет — нет, это далеко не всегда так). Не давая ребенку возможности функционального общения, мы лишаем его эффективной жизни, не говоря уже о том, что это может быть в некоторых моментах ключевым фактором, например, при подачи сигналов о боли или дискомфортном состоянии, которые без функциональной речи подаются зачастую в виде нежелательного поведения.
👍7
В заключении хочется привести классификацию немедицинских вмешательств для РАС, то есть психолого-педагогических методов. В статье они классифицированы по УУР и УДД (от А к Стоп и от 1 до 5), а в клинических рекомендациях деление поведенческих, психологических и образовательных вмешательств приведено с точки зрения комплексного воздействия и целевого.
«Комплексную программу характеризует интенсивность, продолжительность, многокомпонентность и нацеленность на весь спектр навыков, важных для развития пациента с РАС, в то время как целевое вмешательство может быть кратковременным и направленным на достижение результата, важного в текущий момент — например, избавление от определенного вида нежелательного поведения [105]. Отметим, что целевые вмешательства могут являться компонентами комплексных программ».
Мне кажется, распределение с точки зрения доказательности может быть очень удобным для специалистов, поэтому приведу его здесь.
Вмешательства и методы по УРР уровня А (самый высокий уровень доказательности):
— А-1 (целевое): обучение родителей работе с нежелательным поведением детей и подростков с РАС до 18 лет;
— А-1 (целевое): когнитивно-поведенческая психотерапия;
— А-1 (целевое): групповое обучение социальным навыкам детей с РАС в возрасте от 5 лет без интеллектуальной недостаточности;
— А-2 (комплексное): раннее интенсивное поведенческое вмешательство (EIBI);
— А-2 (комплексное): Денверская модель раннего вмешательства (ESDM) — развитие речевых навыков у детей с РАС в возрасте 14-30 месяцев;
— А-2 (целевое): развитие коммуникативных навыков у детей дошкольного возраста с аутизмом (PACT);
— А-2 (целевое): совместное внимание, символическая игра, вовлеченность и регулирование (JASPER);
— А-2 (целевое): система коммуникации с помощью карточек (PECS);
— А-2 (целевое): занятие адаптивной физической культурой пациентам с РАС;
— А-2 (целевое): методики альтернативной и дополнительной коммуникации для детей с РАС с низким уровнем функциональной речи;
— А-2 (фундаментальная методика): метод функциональной оценки/анализа поведения;
— А-3 (фундаментальная методика): методики и принципы прикладного анализа поведения, ПАП (ABA).
Вмешательства и методы по УРР уровня В (относительная убедительность):
— В-2 (целевое): ДИР/Флортайм (DIR/Floortime);
— В-2 (комплексное): лечение и обучение детей с аутизмом и сопутствующими коммуникативными проблемами (TEACCH);
— В-2 (комплексное): опыт обучения и альтернативная программа для дошкольников и их родителей (LEAP);
— B-2 (целевое): тренинг ключевых реакций (PRT).
Вмешательства и методы по УРР уровня С (имеющихся доказательств недосточно для вынесения рекомендации, их нельзя отнести к вмешательствам с доказанной эффективностью):
— С-2 (целевое): методика социальных историй (Social Stories);
— C-2 (комплексное): Денверская модель раннего вмешательства (ESDM) — развитие когнитивных навыков, адаптивного поведения и снижения симптоматики аутизма у детей в возрасте 18-30 месяцев.
Вмешательства и методы по УРР уровня Стоп (выбор этого вмешательства потенциально влечет за собой упущенное время и средства, либо грозит нанесением вреда здоровью ребенка):
— В-3 (нерекомендованная методика): холдинг-терапия (Holding-therapy);
— В-3 (нерекомендованная методика): облегченная коммуникация (Facilitated Comunication) — методика не может быть рекомендована, так как исследования показывают, что сообщения, якобы генерируемые людьми с РАС при помощи облегченной коммуникации, на самом деле пишут их ассистенты.
«Комплексную программу характеризует интенсивность, продолжительность, многокомпонентность и нацеленность на весь спектр навыков, важных для развития пациента с РАС, в то время как целевое вмешательство может быть кратковременным и направленным на достижение результата, важного в текущий момент — например, избавление от определенного вида нежелательного поведения [105]. Отметим, что целевые вмешательства могут являться компонентами комплексных программ».
Мне кажется, распределение с точки зрения доказательности может быть очень удобным для специалистов, поэтому приведу его здесь.
Вмешательства и методы по УРР уровня А (самый высокий уровень доказательности):
— А-1 (целевое): обучение родителей работе с нежелательным поведением детей и подростков с РАС до 18 лет;
— А-1 (целевое): когнитивно-поведенческая психотерапия;
— А-1 (целевое): групповое обучение социальным навыкам детей с РАС в возрасте от 5 лет без интеллектуальной недостаточности;
— А-2 (комплексное): раннее интенсивное поведенческое вмешательство (EIBI);
— А-2 (комплексное): Денверская модель раннего вмешательства (ESDM) — развитие речевых навыков у детей с РАС в возрасте 14-30 месяцев;
— А-2 (целевое): развитие коммуникативных навыков у детей дошкольного возраста с аутизмом (PACT);
— А-2 (целевое): совместное внимание, символическая игра, вовлеченность и регулирование (JASPER);
— А-2 (целевое): система коммуникации с помощью карточек (PECS);
— А-2 (целевое): занятие адаптивной физической культурой пациентам с РАС;
— А-2 (целевое): методики альтернативной и дополнительной коммуникации для детей с РАС с низким уровнем функциональной речи;
— А-2 (фундаментальная методика): метод функциональной оценки/анализа поведения;
— А-3 (фундаментальная методика): методики и принципы прикладного анализа поведения, ПАП (ABA).
Вмешательства и методы по УРР уровня В (относительная убедительность):
— В-2 (целевое): ДИР/Флортайм (DIR/Floortime);
— В-2 (комплексное): лечение и обучение детей с аутизмом и сопутствующими коммуникативными проблемами (TEACCH);
— В-2 (комплексное): опыт обучения и альтернативная программа для дошкольников и их родителей (LEAP);
— B-2 (целевое): тренинг ключевых реакций (PRT).
Вмешательства и методы по УРР уровня С (имеющихся доказательств недосточно для вынесения рекомендации, их нельзя отнести к вмешательствам с доказанной эффективностью):
— С-2 (целевое): методика социальных историй (Social Stories);
— C-2 (комплексное): Денверская модель раннего вмешательства (ESDM) — развитие когнитивных навыков, адаптивного поведения и снижения симптоматики аутизма у детей в возрасте 18-30 месяцев.
Вмешательства и методы по УРР уровня Стоп (выбор этого вмешательства потенциально влечет за собой упущенное время и средства, либо грозит нанесением вреда здоровью ребенка):
— В-3 (нерекомендованная методика): холдинг-терапия (Holding-therapy);
— В-3 (нерекомендованная методика): облегченная коммуникация (Facilitated Comunication) — методика не может быть рекомендована, так как исследования показывают, что сообщения, якобы генерируемые людьми с РАС при помощи облегченной коммуникации, на самом деле пишут их ассистенты.
👍5
В предыдущем посте занятия адаптивной физической культурой указаны в качестве вмешательства при РАС с высоким уровнем доказательности (А-2). У меня в сохраненных документах есть реферат, как физическая активность улучшает состояния людей с аутизмом (это перевод и адаптация отчета).
Данный обзор был сделан «на основе 32 экспериментальных исследований и показал, что 84% из них имели качество от удовлетворительного до хорошего (РКИ или исследования с перекрестным дизайном) и поддерживали использование методов нейровизуализации, включая ЭЭГ, фМРТ, ДВ-МРТ и fNIRS, в качестве объективных данных измерения и регистрации связанных с обучением изменений в нейронной обработке у людей с нарушениями развития».
Основной вывод данного мета-анализа следующий: «Как протяженные, так и разовые двигательные вмешательства приводили к положительным изменениям в поведенческих показателях в социальных, коммуникативных, эмоциональных и когнитивных функциях». Но «Систематический обзор выявил больший эффект при непрерывности физкультурных занятий по сравнению со спорадическими и разовыми».
В качестве рекомендаций приводят более длительные периоды физической активности, занятий и тренировок (например, 50 минут или более, 1–2 тренировочных сеанса в неделю, до 10 недель или более), чтобы получить лучшие результаты по сравнению с одним сеансом или более коротким периодом физической активности. «Еженедельная последовательная и продолжительная физическая активность в долгосрочной перспективе, скорее всего, окажет большее положительное влияние на нейронные, социальные и когнитивные функции».
Наиболее интересные тезисы из отчета:
«Метаанализ рандомизированных контролируемых исследований (РКИ), проведенных с участием детей с СДВГ, показал, что физическая активность снижает симптомы СДВГ (то есть расстройство внимания, гиперактивность, импульсивность), тревогу, а также улучшает исполнительные функции и социальную активность. Метаанализ с участием детей с ИН показал, что и разовая, и регулярная физическая активность помогает улучшить физическое здоровье (т.е. здоровье сердечно-сосудистой системы, двигательные навыки, мышечную силу и т. д.), психологическое здоровье (т. е. самооценку, самочувствие, социально-эмоциональные навыки и т.д.) и когнитивные способности».
«Предполагается, что аэробные упражнения могут приводить к изменениям метаболизма головного мозга, усилению кровотока и высвобождению нейротрансмиттеров и нейротрофических факторов, таких как норадреналин и дофамин, что приводит к изменениям возбуждения коры головного мозга, и, как следствие, увеличивает эффективность обработки стимулов, скорость реакции и объем памяти во время исполнительных задач».
В отчете еще много очень интересных показателей, поэтому можно с уверенностью рекомендовать занятия адаптивной физической культурой или любой другой двигательной активностью, естественно, с учетом ограничений и возможностей каждого ребенка. Мне немного жаль, что чаще всего никакой адаптивной физической культуры в общеобразовательных организациях нет, максимум это будут занятия на тренажерах и хорошо если будет подготовленный к работе с детьми с особенностями учитель физкультуры. Тогда он будет проводить дополнительные занятия для детей с особенностями развития либо еще один учитель физкультуры, который будет вести в том же зале и в то же время параллельное занятие с постепенным включением детей с особенностями развития в занятие с типично развивающимися сверстниками (всё в зависимости от индивидуальных особенностей и возможностей, конечно же).
Данный обзор был сделан «на основе 32 экспериментальных исследований и показал, что 84% из них имели качество от удовлетворительного до хорошего (РКИ или исследования с перекрестным дизайном) и поддерживали использование методов нейровизуализации, включая ЭЭГ, фМРТ, ДВ-МРТ и fNIRS, в качестве объективных данных измерения и регистрации связанных с обучением изменений в нейронной обработке у людей с нарушениями развития».
Основной вывод данного мета-анализа следующий: «Как протяженные, так и разовые двигательные вмешательства приводили к положительным изменениям в поведенческих показателях в социальных, коммуникативных, эмоциональных и когнитивных функциях». Но «Систематический обзор выявил больший эффект при непрерывности физкультурных занятий по сравнению со спорадическими и разовыми».
В качестве рекомендаций приводят более длительные периоды физической активности, занятий и тренировок (например, 50 минут или более, 1–2 тренировочных сеанса в неделю, до 10 недель или более), чтобы получить лучшие результаты по сравнению с одним сеансом или более коротким периодом физической активности. «Еженедельная последовательная и продолжительная физическая активность в долгосрочной перспективе, скорее всего, окажет большее положительное влияние на нейронные, социальные и когнитивные функции».
Наиболее интересные тезисы из отчета:
«Метаанализ рандомизированных контролируемых исследований (РКИ), проведенных с участием детей с СДВГ, показал, что физическая активность снижает симптомы СДВГ (то есть расстройство внимания, гиперактивность, импульсивность), тревогу, а также улучшает исполнительные функции и социальную активность. Метаанализ с участием детей с ИН показал, что и разовая, и регулярная физическая активность помогает улучшить физическое здоровье (т.е. здоровье сердечно-сосудистой системы, двигательные навыки, мышечную силу и т. д.), психологическое здоровье (т. е. самооценку, самочувствие, социально-эмоциональные навыки и т.д.) и когнитивные способности».
«Предполагается, что аэробные упражнения могут приводить к изменениям метаболизма головного мозга, усилению кровотока и высвобождению нейротрансмиттеров и нейротрофических факторов, таких как норадреналин и дофамин, что приводит к изменениям возбуждения коры головного мозга, и, как следствие, увеличивает эффективность обработки стимулов, скорость реакции и объем памяти во время исполнительных задач».
В отчете еще много очень интересных показателей, поэтому можно с уверенностью рекомендовать занятия адаптивной физической культурой или любой другой двигательной активностью, естественно, с учетом ограничений и возможностей каждого ребенка. Мне немного жаль, что чаще всего никакой адаптивной физической культуры в общеобразовательных организациях нет, максимум это будут занятия на тренажерах и хорошо если будет подготовленный к работе с детьми с особенностями учитель физкультуры. Тогда он будет проводить дополнительные занятия для детей с особенностями развития либо еще один учитель физкультуры, который будет вести в том же зале и в то же время параллельное занятие с постепенным включением детей с особенностями развития в занятие с типично развивающимися сверстниками (всё в зависимости от индивидуальных особенностей и возможностей, конечно же).
👍11
Прекрасный фонд «Обнаженные сердца» выпустил очень полезный материал, где собрал всё необходимое, что может понадобиться в работе с РАС. В основном это ссылка для родителей, но некоторые статьи могут оказаться очень полезными и для специалистов. Там есть ссылка на опросник M-CHAT-R и скрининговый тест M-CHAT-R/F для тех, кто хочет проверить подозрения об аутизме, надо только помнить, что это не диагностика, а лишь повод по результатам принять решение об обследовании у профильных специалистов. Также чек-листы с ответами на вопросы, которые возникают первым делом. Еще несколько статей о ранних признаках аутизма и его диагностике. Есть интересная статья, раскрывающая вопросы такого характера: «Почему родителям не нужно ждать, что “все пройдет само собой”, верить шарлатанам, изолироваться от социума, соглашаться на домашнее обучение и зацикливаться на академических навыках ребенка?».
И еще один очень классный текст про шесть мифов об инклюзии, которые комментируют клинический психолог Татьяна Морозова и детский невролог Святослав Довбня, эксперты фонда «Обнаженные сердца».
Мифы действительно очень часто встречаются, в тексте аргументированные и грамотные ответы, которые стоит использовать не только специалистам в разговорах, например, с родителями, но и в сети, когда кто-нибудь в комментариях пытается убедить всех читателей в том, что от инклюзии один вред.
Разбираются такие тезисы: инклюзия — это не только помещения с пандусами и шрифтом Брайля; инклюзия — это не только про физическую инвалидность; инклюзия — это не только то, что касается исключительно школы и образования; инклюзия — это не про необоснованную финансово дорогую историю; инклюзия — это не очередной модный тренд, который скоро уйдет и все всё забудут; инклюзия выгодна всему обществу, а не только людям с особенностями.
Хочется еще пару абзацев из текста оставить цитатами, настолько они сильные:
«Термин “инклюзия” чаще всего используется по отношению к людям с инвалидностью, однако это понятие гораздо шире. Главный принцип инклюзивности — создание равного доступа к социальному процессу для всех, в том числе и для групп людей, которые исторически оказались исключены из общественной жизни: по признакам пола, расы, состояния здоровья, благосостояния, наличия инвалидности».
«Если педагоги научатся заботиться об особенных детях, то смогут лучше заботиться обо всех. А если школа в принципе не умеет адаптироваться к особенностям детей — это плохая школа, и она плохая для всех, потому что не может отвечать ни на потребности гениальных детей, ни на потребности тех, у кого проблемы с поведением или с интеллектом».
И еще один очень классный текст про шесть мифов об инклюзии, которые комментируют клинический психолог Татьяна Морозова и детский невролог Святослав Довбня, эксперты фонда «Обнаженные сердца».
Мифы действительно очень часто встречаются, в тексте аргументированные и грамотные ответы, которые стоит использовать не только специалистам в разговорах, например, с родителями, но и в сети, когда кто-нибудь в комментариях пытается убедить всех читателей в том, что от инклюзии один вред.
Разбираются такие тезисы: инклюзия — это не только помещения с пандусами и шрифтом Брайля; инклюзия — это не только про физическую инвалидность; инклюзия — это не только то, что касается исключительно школы и образования; инклюзия — это не про необоснованную финансово дорогую историю; инклюзия — это не очередной модный тренд, который скоро уйдет и все всё забудут; инклюзия выгодна всему обществу, а не только людям с особенностями.
Хочется еще пару абзацев из текста оставить цитатами, настолько они сильные:
«Термин “инклюзия” чаще всего используется по отношению к людям с инвалидностью, однако это понятие гораздо шире. Главный принцип инклюзивности — создание равного доступа к социальному процессу для всех, в том числе и для групп людей, которые исторически оказались исключены из общественной жизни: по признакам пола, расы, состояния здоровья, благосостояния, наличия инвалидности».
«Если педагоги научатся заботиться об особенных детях, то смогут лучше заботиться обо всех. А если школа в принципе не умеет адаптироваться к особенностям детей — это плохая школа, и она плохая для всех, потому что не может отвечать ни на потребности гениальных детей, ни на потребности тех, у кого проблемы с поведением или с интеллектом».
nakedheart.online
Как распознать аутизм? Подборка материалов и статей для родителей
Что делать, если вы подозреваете у ребенка аутизм? Собрали в одном месте все тесты, полезные материалы и статьи на эту тему.
❤8👍6
Очень полезное и информативное интервью с председателем совета Всероссийской организации родителей детей-инвалидов (ВОРДИ) Еленой Клочко о том, что происходит в психоневрологических интернатах и почему получается так, что ребенка с инвалидностью, достигшего совершеннолетия, проще определить в интернат, чем выживать с ним в домашних условиях.
Я даже не буду пытаться тезисно интервью пересказать, так как оно абсолютно точно стоит того, чтобы в него внимательно вчитаться, особенно, если вы — родитель ребенка с особенностями развития и/или инвалидностью. У нас в стране всё еще только начинается с системой сопровождаемого проживания и ассистивной помощи людям, достигшим совершеннолетия и нуждающимся в специальных условиях. Отчасти тяжелая ситуация еще и потому, что на школьной ступени у родителей нет возможности выбора соответствующего способностям ребенка образования или формы образования (не домашнего обучения, которое зачастую абы как происходит и на которое детей насильно выталкивают, а инклюзивного в рамках ресурсного класса, например). И так далее, факторов, которые приводят к сложным ситуациям, много.
У родителей детей с особенностями развития зачастую нет возможности выйти на работу, а сами родители при этом имеют не одно, а два высших образования, могли бы пополнять ВВП и вообще жить более эффективно, а не постепенно выгорать, посвящая себя целиком уходу за ребенком с тяжелыми и множественными нарушениями развития, например. Не говоря уже о системе социальной помощи, когда выплаты после совершеннолетия просто прекращаются (становятся совсем смешными), а ребенок по-прежнему требует специальных условий и не может жить самостоятельной жизнью.
Мне кажется, таких вот интервью и материалов должно быть гораздо больше, чтобы родители понимали, что, чем раньше они примут особенности ребенка, доверят хорошим специалистам правильно всё продиагностировать, не будут говорить «я не поведу своего ребенка к психиатру, мне диагнозы не нужны», а будут понимать, что обследование — это не столько диагноз, сколько определение специальных условий для последующей эффективной жизни. Ну и конечно общество должно перестать стигматизировать ментальные и когнитивные особенности людей и относиться с принятием к абсолютно разным людям, а специалисты должны следовать клиническим рекомендациям и методам с доказанной эффективностью.
Еще много всего можно перечислять, что нужно для того, чтобы эффективная жизнь была возможна для самых разных категорий людей, но в первую очередь, конечно же, все имеющиеся проблемы должны стать видимыми, чтобы принимались соответствующие законы, обеспечивалось финансирование, проводилась качественная подготовка специалистов, отсутствовала дискриминация и обеспечивалась реализация всех прав людей по закону.
Я даже не буду пытаться тезисно интервью пересказать, так как оно абсолютно точно стоит того, чтобы в него внимательно вчитаться, особенно, если вы — родитель ребенка с особенностями развития и/или инвалидностью. У нас в стране всё еще только начинается с системой сопровождаемого проживания и ассистивной помощи людям, достигшим совершеннолетия и нуждающимся в специальных условиях. Отчасти тяжелая ситуация еще и потому, что на школьной ступени у родителей нет возможности выбора соответствующего способностям ребенка образования или формы образования (не домашнего обучения, которое зачастую абы как происходит и на которое детей насильно выталкивают, а инклюзивного в рамках ресурсного класса, например). И так далее, факторов, которые приводят к сложным ситуациям, много.
У родителей детей с особенностями развития зачастую нет возможности выйти на работу, а сами родители при этом имеют не одно, а два высших образования, могли бы пополнять ВВП и вообще жить более эффективно, а не постепенно выгорать, посвящая себя целиком уходу за ребенком с тяжелыми и множественными нарушениями развития, например. Не говоря уже о системе социальной помощи, когда выплаты после совершеннолетия просто прекращаются (становятся совсем смешными), а ребенок по-прежнему требует специальных условий и не может жить самостоятельной жизнью.
Мне кажется, таких вот интервью и материалов должно быть гораздо больше, чтобы родители понимали, что, чем раньше они примут особенности ребенка, доверят хорошим специалистам правильно всё продиагностировать, не будут говорить «я не поведу своего ребенка к психиатру, мне диагнозы не нужны», а будут понимать, что обследование — это не столько диагноз, сколько определение специальных условий для последующей эффективной жизни. Ну и конечно общество должно перестать стигматизировать ментальные и когнитивные особенности людей и относиться с принятием к абсолютно разным людям, а специалисты должны следовать клиническим рекомендациям и методам с доказанной эффективностью.
Еще много всего можно перечислять, что нужно для того, чтобы эффективная жизнь была возможна для самых разных категорий людей, но в первую очередь, конечно же, все имеющиеся проблемы должны стать видимыми, чтобы принимались соответствующие законы, обеспечивалось финансирование, проводилась качественная подготовка специалистов, отсутствовала дискриминация и обеспечивалась реализация всех прав людей по закону.
Коммерсантъ
«Многим пришлось выбирать между жизнью впроголодь и интернатом»
Почему интернаты пополняются детьми и взрослыми из семей
👍13
Продолжая тему интервью с общественными деятелями, хочется поделиться еще двумя материалами: текстовое интервью с Еленой Багарадниковой — исполнительным директором общественной организации помощи детям с расстройством аутистического спектра «Контакт» и видео-интервью с Еленой Вячеславовной.
Они отчасти похожи, но в текстовой версии больше про финансовое обеспечение прав детей с особенностями развития на образование, а в видео-интервью больше про работу РОО «Контакт» и проекты организации.
В «Коммерсанте» можно почитать про систему подушевого финансирования, на которую перешли школы в одно время с введением инклюзии, про специальные образовательные условия, про возможности школ, про конкретную разницу в этом вопросе между Москвой и регионами. Про дефицит специалистов и права ребенка (его родителей) по федеральному закону об образовании. Ну и про варианты изменения сложившейся финансовой ситуации, включая улучшения возможности в альтернативном образовании и введения соответствующих коэффициентов к подушевому финансированию.
В видео-интервью Елена Вячеславовна рассказала, как из активности нескольких родителей детей с особенностями развития постепенно сложилась и выросла родительская приемная и целая организация «Контакт». Почему надо было оформлять свою активность юридически, для чего нужна общественная активность, как она образует ту самую силу, к которой начинают прислушиваться, а не просто «кормить» отписками. Также были подняты темы о стигматизации ментальных нарушений и постановке диагноза — родители боятся отвести ребенка на прием к психиатру, потому что это воспринимается обществом, как что-то плохое, а диагноз — как приговор всей семье. Поговорили о том, почему это та самая проблема, по которой надо вести просветительскую деятельность, зачем нужны фестивали и любое другое просвещение, а особенно службы ранней помощи. Елена Вячеславовна рассказала о проектах РОО «Контакт», о том, как, с чем/кем организация работает и насколько сильно вдохновляют результаты деятельности. Очень важная часть была про коммуникативные группы и разные активности, связанные с развитием коммуникативных потребностей детей с особенностями развития и их родителей в том числе.
Они отчасти похожи, но в текстовой версии больше про финансовое обеспечение прав детей с особенностями развития на образование, а в видео-интервью больше про работу РОО «Контакт» и проекты организации.
В «Коммерсанте» можно почитать про систему подушевого финансирования, на которую перешли школы в одно время с введением инклюзии, про специальные образовательные условия, про возможности школ, про конкретную разницу в этом вопросе между Москвой и регионами. Про дефицит специалистов и права ребенка (его родителей) по федеральному закону об образовании. Ну и про варианты изменения сложившейся финансовой ситуации, включая улучшения возможности в альтернативном образовании и введения соответствующих коэффициентов к подушевому финансированию.
В видео-интервью Елена Вячеславовна рассказала, как из активности нескольких родителей детей с особенностями развития постепенно сложилась и выросла родительская приемная и целая организация «Контакт». Почему надо было оформлять свою активность юридически, для чего нужна общественная активность, как она образует ту самую силу, к которой начинают прислушиваться, а не просто «кормить» отписками. Также были подняты темы о стигматизации ментальных нарушений и постановке диагноза — родители боятся отвести ребенка на прием к психиатру, потому что это воспринимается обществом, как что-то плохое, а диагноз — как приговор всей семье. Поговорили о том, почему это та самая проблема, по которой надо вести просветительскую деятельность, зачем нужны фестивали и любое другое просвещение, а особенно службы ранней помощи. Елена Вячеславовна рассказала о проектах РОО «Контакт», о том, как, с чем/кем организация работает и насколько сильно вдохновляют результаты деятельности. Очень важная часть была про коммуникативные группы и разные активности, связанные с развитием коммуникативных потребностей детей с особенностями развития и их родителей в том числе.
Коммерсантъ
«У особого ребенка есть право на образование, но оно не обеспечено финансово»
Почему дети с ограниченными возможностями здоровья не могут учиться
❤5👍4
По данным зарубежных исследований распространенность РАС среди взрослого населения около 1%. В России таких исследований нет, поэтому, если проецировать имеющиеся данные, то у нас должно быть около миллиона с лишним человек 18+ с диагнозом «аутизм». Но у нас таких людей 536 (по данным Минздрава). Почему настолько масштабный разрыв в статистике рассказал Елисей Осин.
Главная причина, конечно же, недостаточная подготовка специалистов, работающих со взрослыми. Но есть и другие факторы, например, сложно отследить, что было у человека в детстве, даже родители зачастую не помнят особенности детской коммуникации и социализации. Взрослые научились и приспособились, а те, кто не смог, им зачастую ставят диагноз «шизофрения» или даже депрессию (иные ментальные нарушения).
Может возникнуть вопрос, а зачем взрослым диагностировать аутизм, особенно, если они уже как-то устроены в жизни, работают и взаимодействуют с другими людьми. Ответ Елисея такой: «Для самого человека это доступ к пониманию, почему возникают его трудности и как их преодолевать. А еще это путь к инструментам преодоления. Человек может знакомиться с опытом других людей с похожим диагнозом, находить специалистов, читать специальную литературу, задаваться вопросами о самоопределении и так далее. Системам же наличие диагнозов очень важно для того, чтобы планировать услуги и помощь».
Также Елисей рассказывает о системах самодиагностики (их нет), но есть скрининговые тесты, при помощи которых можно хотя бы понять, нужно ли обратиться к специалисту.
Ну и чтобы изменить ситуацию с диагностикой аутизма у взрослых, необходим комплекс мер, начиная от преподавания РАС в высшей школе и заканчивая изменением системы подготовки врачей в целом. И еще очень интересный ответ у Елисея про нейроразнообразие («термин, обозначающий разнообразие функционирования человеческого мозга»):
«Основная идея разнообразия, если я правильно ее понимаю, в том, что все люди заслуживают уважения, принятия и признания. Люди могут стараться и развиваться, чтобы вписываться наряду со всеми в предложенные условия и рамки. Они не должны делать это сами по себе, вопреки. Люди могут это делать, когда им помогают другие. Задача окружения — создать условия, в которых человеку будет проще развиваться, справляться и занимать свое личное уникальное место».
Главная причина, конечно же, недостаточная подготовка специалистов, работающих со взрослыми. Но есть и другие факторы, например, сложно отследить, что было у человека в детстве, даже родители зачастую не помнят особенности детской коммуникации и социализации. Взрослые научились и приспособились, а те, кто не смог, им зачастую ставят диагноз «шизофрения» или даже депрессию (иные ментальные нарушения).
Может возникнуть вопрос, а зачем взрослым диагностировать аутизм, особенно, если они уже как-то устроены в жизни, работают и взаимодействуют с другими людьми. Ответ Елисея такой: «Для самого человека это доступ к пониманию, почему возникают его трудности и как их преодолевать. А еще это путь к инструментам преодоления. Человек может знакомиться с опытом других людей с похожим диагнозом, находить специалистов, читать специальную литературу, задаваться вопросами о самоопределении и так далее. Системам же наличие диагнозов очень важно для того, чтобы планировать услуги и помощь».
Также Елисей рассказывает о системах самодиагностики (их нет), но есть скрининговые тесты, при помощи которых можно хотя бы понять, нужно ли обратиться к специалисту.
Ну и чтобы изменить ситуацию с диагностикой аутизма у взрослых, необходим комплекс мер, начиная от преподавания РАС в высшей школе и заканчивая изменением системы подготовки врачей в целом. И еще очень интересный ответ у Елисея про нейроразнообразие («термин, обозначающий разнообразие функционирования человеческого мозга»):
«Основная идея разнообразия, если я правильно ее понимаю, в том, что все люди заслуживают уважения, принятия и признания. Люди могут стараться и развиваться, чтобы вписываться наряду со всеми в предложенные условия и рамки. Они не должны делать это сами по себе, вопреки. Люди могут это делать, когда им помогают другие. Задача окружения — создать условия, в которых человеку будет проще развиваться, справляться и занимать свое личное уникальное место».
👍6
Продолжая тему «взрослого аутизма», хочется поделиться интересным переводом статьи о работе поведенческого аналитика с аутизмом. Вроде бы там нет каких-то совсем ярких особенностей в плане различия работы человека с аутичными чертами и без них, но есть интересные нюансы, в частности, специалистка пишет о необходимости проявлять сострадание к клиентам, а учитывая, что у людей с РАС могут быть сложности в эмоциональной сфере, то это практически отдельная цель в работе.
Интересно и рассуждение о том, что современный прикладной анализ поведения должен выходить на новый уровень — поведенческие аналитики должны осудить и перестать использовать «ригидные и бескомпромиссные поведенческие подходы прошлого». Специалистка в тексте подробно описывает три принципа, в которых у нее выражается отношение к прикладному анализу поведения: подход с учетом информации о травме, активное слушание и уважение к мнению наших клиентов, более индивидуальный подход. Кажется, что всё это содержится в ПАП достаточно давно, но есть некоторые нюансы, например, в индивидуальном подходе.
Интересно еще вот что. В новых клинических рекомендациях в качестве рекомендованных методик и принципов прикладного анализа поведения указано гашение, а от него сейчас стараются уходить по максимуму. Если я правильно помню, то на конференции Юлии Эрц в прошлом году этому был посвящен доклад зарубежного спикера и в целом тематика ПАП содержала изменения вида ухода от любой вариации «наказаний» (в понимании методики) к поощрениям, позитивному взаимодействию и субъектности.
Интересно и рассуждение о том, что современный прикладной анализ поведения должен выходить на новый уровень — поведенческие аналитики должны осудить и перестать использовать «ригидные и бескомпромиссные поведенческие подходы прошлого». Специалистка в тексте подробно описывает три принципа, в которых у нее выражается отношение к прикладному анализу поведения: подход с учетом информации о травме, активное слушание и уважение к мнению наших клиентов, более индивидуальный подход. Кажется, что всё это содержится в ПАП достаточно давно, но есть некоторые нюансы, например, в индивидуальном подходе.
Интересно еще вот что. В новых клинических рекомендациях в качестве рекомендованных методик и принципов прикладного анализа поведения указано гашение, а от него сейчас стараются уходить по максимуму. Если я правильно помню, то на конференции Юлии Эрц в прошлом году этому был посвящен доклад зарубежного спикера и в целом тематика ПАП содержала изменения вида ухода от любой вариации «наказаний» (в понимании методики) к поощрениям, позитивному взаимодействию и субъектности.
Аутизм — это
Прикладной анализ поведения: взгляд аутичного поведенческого аналитика • Аутизм — это
Научно-популярный журнал для всех, кто связан с темой аутизма в жизни или профессии
👍5
С сегодняшнего дня канал уходит в небольшой отпуск на пару неделек :) Хотела запланировать записи на это время, но потом решила, что всем нам надо как следует перед новым учебным годом отдохнуть в последние летние денечки!
Если вам нравится канал, расскажите, пожалуйста, о нем в своих сообществах, своим коллегам, друзьям, всем, кто может быть заинтересован в тематике. Пусть просвещенных об инклюзии и тьюторстве людей будет как можно больше. Уже скоро с новыми силами, идеями и ресурсами начнем учебный год 🤓
Если вам нравится канал, расскажите, пожалуйста, о нем в своих сообществах, своим коллегам, друзьям, всем, кто может быть заинтересован в тематике. Пусть просвещенных об инклюзии и тьюторстве людей будет как можно больше. Уже скоро с новыми силами, идеями и ресурсами начнем учебный год 🤓
❤44👍16
Поздравляю вас, дорогие читатели, с началом учебного года! Пусть год будет наполнен творчеством, разными интересными проектами и реализованными целями! Последнее время часто задумываюсь о том, какой должна быть школа, детский сад, пространство для обучения в целом. Я уже часто упоминала на канале про Диму Зицера, а недавно у Димы вышел фильм про его школу «Апельсин», я его посмотрела и поняла, что вот в таком месте мне бы хотелось проводить огромное количество времени, а не работать от звонка до звонка, к тому же звонков в «Апельсине» нет :) А еще нет домашних заданий, обязательной формы, оценок, кричащих учителей и пресловутой «дисциплины». Зато есть открытое, гуманистическое и неформальное образование, в основе которого лежит выбор, свобода, субъектность и равноправие (по ссылке тайминг, когда Дима рассказывает про субъектность и конституцию «Апельсина»). В общем, не школа, куда идти страшно и о которой вспоминать не хочется, а настоящая мечта.
YouTube
"Апельсиновые будни" / “Apelsin days” : все, что вы хотели узнать о школе "Апельсин"
English below
Фильм "Апельсиновые будни" рассказывает о школе Неформального образования "АПЕЛЬСИН" в Санкт-Петербурге.
Эта школа придумана Димой и Наташей Зицер в 2008 году. Уже много лет она вызывает интерес как детей, так и взрослых. А еще нам задают…
Фильм "Апельсиновые будни" рассказывает о школе Неформального образования "АПЕЛЬСИН" в Санкт-Петербурге.
Эта школа придумана Димой и Наташей Зицер в 2008 году. Уже много лет она вызывает интерес как детей, так и взрослых. А еще нам задают…
👍23
Дорогие читатели, доброго времени суток! Наконец, начало года можно считать официально открытым, а адаптацию почти пройденной :) Надеюсь, с понедельника записи на канале будут регулярными, как и летом, будем снова много читать, смотреть и (очень надеюсь) обсуждать инклюзивный мир и его возможности.
Но сегодня мне захотелось поделиться вот чем. Я читаю много каналов по теме (когда-нибудь обязательно сделаю подборку, чтобы вы тоже нашли что-то интересное для себя), и в одном из каналов по теме аутизма опубликовали анонс конференции по прикладному анализу поведения. Всё, конечно, очень красочно и круто — это та конференция, на которой обязаны присутствовать все, кто имеет какое-либо отношение к АВА, выступают крутые мэтры и так далее и тому подобное. И кнопка с регистрацией, которая ведет на страницу, предлагающую купить билет за 7000 рублей. Я долго думаю, а потом закрываю страницу с огромной благодарностью Юлии Эрц, которая проводит невероятно масштабную конференцию для поведенщиков и всех причастных к АВА уже седьмой год абсолютно бесплатно.
Я задумалась о том, что это, конечно же, несправедливо, когда мир вот так устроен. Люди, работающие в АВА, получают неплохие зарплаты, так как это либо частная практика (тогда зачастую учебу готовы оплатить родители или сами специалисты вкладываются, так как это пропорционально увеличивает их доход), либо центры, которые заинтересованы в том, чтобы их сотрудники были как можно более образованными специалистами, знающими современные методики работы в АВА.
Образовательные организации не заинтересованы в этом от слова совсем. Традиционное «денег нет и не будет (никогда), но вы держитесь (и оплачивайте всё свое образование самостоятельно)». И зарплаты тьюторов (единственный специалист, у которого в проф.стандарте прописано знание и применение АВА) в школах и детских садах — самые низкие на рынке труда. Каким должен быть специалист, работающий в школе, чтобы на свою зарплату он не только прошел все необходимые курсы с соответствующей сертификацией (действительно хорошие курсы, такие как у Юлии Эрц, а не просто теорию, которую можно найти в интернете ради получения никому ненужной и абсолютно бесполезной для работы корочки), но и горел желанием посещать все эти недешевые мероприятия? Правильный ответ — идейным евангелистом, несущим инклюзию и любое просвещение (вместе с практикой и непосредственной работой) в массы. Сколько таких специалистов работает в общеобразовательных организациях? Очень мало. В регионах таких идейных людей может быть даже больше, чем в Москве, но про те зарплаты мне даже думать больно, не то что говорить. Хорошо если их хватает на всё необходимое, какие уж тут курсы и тем более конференции. А потом мы пишем много о том, что у нас некомпетентные и необразованные педагоги и специалисты, которые понятия не имеют, как работать с детьми с особенностями.
Но сегодня мне захотелось поделиться вот чем. Я читаю много каналов по теме (когда-нибудь обязательно сделаю подборку, чтобы вы тоже нашли что-то интересное для себя), и в одном из каналов по теме аутизма опубликовали анонс конференции по прикладному анализу поведения. Всё, конечно, очень красочно и круто — это та конференция, на которой обязаны присутствовать все, кто имеет какое-либо отношение к АВА, выступают крутые мэтры и так далее и тому подобное. И кнопка с регистрацией, которая ведет на страницу, предлагающую купить билет за 7000 рублей. Я долго думаю, а потом закрываю страницу с огромной благодарностью Юлии Эрц, которая проводит невероятно масштабную конференцию для поведенщиков и всех причастных к АВА уже седьмой год абсолютно бесплатно.
Я задумалась о том, что это, конечно же, несправедливо, когда мир вот так устроен. Люди, работающие в АВА, получают неплохие зарплаты, так как это либо частная практика (тогда зачастую учебу готовы оплатить родители или сами специалисты вкладываются, так как это пропорционально увеличивает их доход), либо центры, которые заинтересованы в том, чтобы их сотрудники были как можно более образованными специалистами, знающими современные методики работы в АВА.
Образовательные организации не заинтересованы в этом от слова совсем. Традиционное «денег нет и не будет (никогда), но вы держитесь (и оплачивайте всё свое образование самостоятельно)». И зарплаты тьюторов (единственный специалист, у которого в проф.стандарте прописано знание и применение АВА) в школах и детских садах — самые низкие на рынке труда. Каким должен быть специалист, работающий в школе, чтобы на свою зарплату он не только прошел все необходимые курсы с соответствующей сертификацией (действительно хорошие курсы, такие как у Юлии Эрц, а не просто теорию, которую можно найти в интернете ради получения никому ненужной и абсолютно бесполезной для работы корочки), но и горел желанием посещать все эти недешевые мероприятия? Правильный ответ — идейным евангелистом, несущим инклюзию и любое просвещение (вместе с практикой и непосредственной работой) в массы. Сколько таких специалистов работает в общеобразовательных организациях? Очень мало. В регионах таких идейных людей может быть даже больше, чем в Москве, но про те зарплаты мне даже думать больно, не то что говорить. Хорошо если их хватает на всё необходимое, какие уж тут курсы и тем более конференции. А потом мы пишем много о том, что у нас некомпетентные и необразованные педагоги и специалисты, которые понятия не имеют, как работать с детьми с особенностями.
👍12❤5